После того, как продолжительная ванна сняла сильнейшую усталость с мышц, она заставила себя поесть.

На следующее утро её разбудила настойчивая отрыжка компьютера. Она вгляделась в темноту за кроватью и только тогда поняла, что окна закрыты ставнями, а на улице всё ещё бушует буря.

Цифровой индикатор сообщил ей, что сейчас 08:30, а её живот – что он пуст. Когда она начала откидывать термобельё, каждый мускул её тела возвестил о неготовности к такому занятию. Ругаясь себе под нос, Киллашандра с трудом приподнялась на локте. Едва она коснулась пальцем циферблата питания, как в прорези появился небольшой стаканчик с шипучей бледно-жёлтой жидкостью.

Препарат представляет собой комбинацию миорелаксанта и лёгкого анальгетика для облегчения симптомов мышечного дискомфорта. Это состояние носит временный характер.

Килашандра без умолку выругалась, посчитав, что компьютеры вторглись в её частную жизнь неловко вовремя, но выпила лекарство, поморщившись от его приторно-сладкого вкуса. Через несколько мгновений она начала чувствовать себя менее скованной. Она быстро приняла душ, чередуя горячий и холодный, потому что кожу почему-то всё ещё покалывало от вчерашней сильной тряски. Заедая богатым белком завтраком, она надеялась, что сегодня найдётся время поесть. Она сомневалась, что все ряды хрустальных контейнеров можно будет рассортировать и переупаковать за один день. И для такой работы не нужен был такой темп, как вчера.

Сортировка заняла четыре дня, и работа была столь же напряжённой, как борьба с штормовым ветром, хотя и представляла меньшую физическую опасность. Новобранцы, каждый из которых работал с квалифицированным сортировщиком, многому научились о том, как не следует резать и упаковывать хрусталь, и какие формы сейчас выгодны. Таких было большинство, и большинство опытных сортировщиков постоянно осыпали оскорблениями Сингерса, который нарезал больше всего товара, на тот момент находившегося в избытке.

«У нас целых три чёртовых склада этих штук», – пробормотал Энтор, с которым Киллашандра сортировала. «Нам нужны синие. И чёрные, конечно же. Нет-нет, не с той стороны. Тебе нужно учиться», – сказал он, хватая коробку, которую Киллашандра только что подняла и поставила на сортировочный стол. «Сначала покажи идентификационный код Певца». Он повернул коробку так, чтобы полоска, неизгладимо выгравированная на боку, зафиксировалась. «Не будь этой маленькой помощи, началась бы война, разгрузка, коробки перепутались бы как попало, и начались бы убийства».

Как только идентификационный номер появился на дисплее, коробку распаковали, и каждый кристалл аккуратно поместили на весы, которые определили цвет, размер, вес, форму и степень совершенства. Некоторые кристаллы Энтор сразу же поместил на движущиеся ленты, которые переместили их на нужный уровень для транспортировки или хранения. Другие он сам с особой тщательностью упаковал в пластиковую ленту.

Процесс сортировки казался до смешного простым. Иногда было непросто извлечь мелкие кристаллы, застрявшие под любым углом в защитной пене. Киллашандра чуть не пропустила маленький синий восьмиугольник, прежде чем Энтор успела схватить коробку, которую она собиралась отправить на замену.

«Тебе повезло, — мрачно сказал сортировщик, оглядываясь по сторонам и нахмурив брови, — что Певец, который это сделал, не смотрел. Я видел, как они пытались убить человека за халатность».

«За это?» — Киллашандра поднял восьмиугольник, длина которого не могла превышать 8 сантиметров.

«За это. Он безупречен». Энтор быстрым движением положил кристалл на весы и проверил его безупречность. «Слушай!» Он осторожно положил кристалл между её большим и указательным пальцами и легонько щёлкнул им.

Даже сквозь шорох, топот и тихие распоряжения Киллашандра услышала тонкий, чистый звук кристалла. Звук, казалось, застрял у неё в горле и пронёсся по костям до самых пяток.

«Нелегко сокращать расходы, а сейчас этот кусок стоит пару сотен кредитов».

Килашандра, как и следовало ожидать, была благоговейно потрясена и куда более старательно ощупывала, рискуя пальцами коробку из плазменного пенопласта, которая казалась тяжелее, чем пуста. Энтор отругал её за это, шлёпнув её перчатками по щеке, прежде чем стянуть одну из своих и показать её пальцы, испещрённые едва заметными белыми шрамами.

«Кристалл делает это. Даже через перчатки и с симбиозом. Твоя бы загноилась. Меня бы выгнали за неосторожность».

«Пристыкован?»

«Потеря рабочего времени из-за ненадлежащих мер безопасности считается вычитаемой. Вы тоже, несмотря на то, что вы — новобранец».

«Нам за это платят?»

«Конечно», — возмутился Энтор её невежеством. «И ты вчера получила штраф за риск при разгрузке. Разве ты не знала?»

Киллашандра удивленно посмотрела на него.

«Как и все новобранцы», — Энтор добродушно усмехнулся, глядя на её неловкость. «Не оправилась от шока, да? Выпить стакан сока сегодня утром? Я так и думал. Все так делают, кто работал в шторм. Вот так.

И за это тоже не нужно платить». Он снова усмехнулся. «Вся медицинская помощь бесплатна, знаешь ли». «Но ты же говорил, что тебя лишили…»

«За глупость, что не приняла меры предосторожности». Он пошевелил пальцами, теперь затянутыми в жёсткие перчатки, глядя на неё. «Нет, не бери эту коробку. Я возьму. Возьми следующую. Фугастри только что пришёл. Мы не хотим, чтобы он дышал тебе в затылок. Он дьявол, но он ни разу меня не обвинил!»

«Вы очень помогаете…»

«Ты мне помогаешь, и нам обоим платит один и тот же источник — этот кристалл. Тебе стоит знать эту работу как следует», — и тон Энтора подразумевал:

что в любой другой сфере у неё может не быть такого хорошего наставника. «Ты можешь оказаться здесь сортировщиком, а мы, сортировщики, любим хорошо проводить время. Как, ты сказал, тебя зовут?»

«Киллашандра».

«О, тот самый человек, который вернул Каррика!» Тон Энтора не был ни радостным, ни одобрительным: он просто опознал её.

Киллашандра почувствовала себя лучше: она была не просто личностью, затерянной в банках памяти Гильдии. О ней слышали и не только представители Класса 895.

«Вы знали Каррика?»

«Я знаю их всех, дорогая. И жаль, что не знал. Впрочем, жизнь неплохая». Он снова дружелюбно усмехнулся. «Достойная дневная зарплата за достойную работу, да ещё и наилучшие условия проживания». Его ухмылка превратилась в понимающую ухмылку, и он толкнул её локтем. «Да, можешь запомнить моё имя, пока можешь, потому что ты его не запомнишь, если станешь Певицей. Я Энтор, 4-й уровень, жильё 895. Тебе должно быть легко запомнить, ведь это номер твоего класса».

«А что было твое?» Киллашандра быстро нашел способ увести разговор от своего предложения.

«Номер класса? 502», — сказал он. «С моей памятью всё в порядке».

«И ты не глухой».

«Даже если бы я был таким, я бы не смог сортировать кристаллы!»

«Тогда что симбионт с тобой сделал?» — выпалила она, прежде чем поняла, что вторгается в его личное пространство.

«Глаза, дорогая. Глаза». Он повернулся и впервые посмотрел ей прямо в глаза.

Он моргнул один раз, и она ахнула. Защитная линза втянулась, когда он моргнул. Она увидела, насколько огромными были его радужные оболочки, скрывая первоначальный оттенок зрачка. Он моргнул снова, и какая-то красноватая субстанция покрыла всё глазное яблоко. «Вот почему я сортировщик и почему я сразу понимаю, какие кристаллы безупречны. Я один из лучших сортировщиков, которые у них когда-либо были». Ланзецкий всё время расхваливает мои способности. А, скоро поймёшь, о чём я…»

Другой сортировщик с недовольным выражением лица шел к ним с картонной коробкой в сопровождении разгневанного Певца.

«Что вы думаете об этих блюзах?» Певец, лицо которого всё ещё хранило следы долгого пребывания на хребте, резко взял контейнер у сортировщика и сунул его Энтору. Затем Певец с грубостью, которую Киллашандра начала замечать как признак профессии, а не личности, заслонил взгляд сортировщика, чьё решение он усомнился.