Решающим фактором стало веселье в его вкрадчивом голосе.

Киллашандра знала себя достаточно хорошо, чтобы понимать: даже если она попытается заснуть, то лишь будет проигрывать тесты и так впадёт в депрессию из-за ошибок и промахов, что никогда не сможет по-настоящему отдохнуть. Несколько выпивок и немного расслабления в заразительной компании Римбола пойдут ей гораздо лучше, особенно если рядом не будет Кариганы и этой нервной Шиллоун.

Однако она немного растерялась, когда «ещё несколько человек» оказалось двадцать девять. Римбол, почувствовав её удивление, ухмыльнулся и указал на зону общественного питания. «Вам нужно пиво. Это Киллашандра», — объявил он, слегка повысив голос, всем присутствующим. Её присутствие было отмечено лёгкими кивками, улыбками или коротким жестом руки. Остальные уже наслаждались определённой степенью непринуждённого общения. Компания, увлекавшаяся какой-то карточной игрой вчетвером, даже не подняла глаз, когда она и Римбол забрали свои напитки.

«Знаешь, тебе тридцать», — сказал Римбол, провожая ее к сиденью на

единственный свободный шезлонг. «Шиллон и Каригана — тридцать два, и сегодня должен быть ещё один, проходящий отбор. Если всё пройдёт, значит, завтра мы все поедем в Баллибран».

«Если, конечно, никто не испугается после разоблачения», — сказала девушка, подошедшая к ним. «Я — Джезерей, бывшая жительница Салоник из группы Антарес».

«Я не думала, что они отменили контракт после раскрытия информации», — сказала Римбол, нахмурившись от удивления.

«Возможно, вы правы, но я точно знаю, что тридцать человек — это минимальная группа, которую они будут обучать», — продолжила Джезерей, с глубоким вздохом устраиваясь на диване.

«Я жду уже семь стандартных недель». В её голосе слышалось отвращение. «Но Бортон», — и она указала на карточных игроков, — «пробыл здесь девять».

Он только что пропустил занятие. Ничто не заставит его отказаться. Я не уверен насчёт одного-двух остальных, а у нас есть несколько лишних. Римбол говорит, что ничто не сможет переубедить эту Каригану, и, судя по выражению её лица, когда старый Горбун привёл её, я рад, что она тоже решила, что мы ей не нравимся, и осталась в своей комнате. Космические работники — странные люди, но она… она…

«Она просто напряжённая», — заметил Римбол, когда Джезерей запнулся. «Не думаю, что она доверяет космическим станциям больше, чем кораблям. Она была в шоке по дороге сюда. Шиллаун», — и Римбол скривила Киллашандру, — «был совершенно измотан, поэтому я вторгся в его Уединение и подсыпал ему снотворного в его зелье. Уложил его спать».

«Почему кто-то вроде него хочет стать Кристальным Певцом?» — спросила Киллашандра.

«А зачем это всем нам?» — ответил Римбол, с улыбкой на лице.

«Хорошо, а зачем?» — Киллашандра бросила ему в ответ вопрос.

«Мне не разрешили продолжать играть как инструменталист. На моём мудболе недостаточно мест для струнника. Хрустальное пение — это следующий по значимости вариант».

Киллашандра кивнула, глядя на Джезери.

«Как ни странно, — смущённо сказала девушка, — я тоже была лишней в своей профессии. Терапевт по замене конечностей. И, чёрт возьми, на Салониках хватает несчастных случаев». Она сморщила нос и тут же заметила недоумённые лица Римбол и Киллашандры. «Горнодобывающий мир, астероидные пояса вокруг нас и соседняя планета. После добычи полезных ископаемых, можно сказать, что замена органов была нашей крупнейшей отраслью».

«Космические работники тоже не склонны быть лишними», — прокомментировала Киллашандра, глядя на Римбола.

«Каригана не была. Она была в шоке, когда её страховочный трос оборвался. У меня сложилось впечатление, что она долго находилась в глубоком космосе, прежде чем её нашли. Она не сказала», — и Римбол подчеркнул последнее слово, — «но она, вероятно, неуравновешенна для такой работы».

Джезерей сочувственно кивнул.

«Шиллаун?» — спросила Киллашандра.

«Сказал мне, что он химик», — ответил Римбол. «Его проект был завершён, и ему дали задание, которое ему не понравилось. Под землёй. Он такой замкнутый! Думаю, именно поэтому он так нервничает».

«И у нас у всех абсолютный слух», — сказала Киллашандра себе больше, чем остальным, потому что фразы, которыми обвиняюще выпалил маэстро Вальди, особенно та, что про «силикатного паука», пришлись ей как нельзя кстати. Она отбросила это назойливое подозрение, как необоснованное.

Один из карточных игроков выругался, и его искренняя просьба о вынесении решения всеми присутствующими в комнате прервала их частную беседу.

Хотя Киллашандра не принимала участия в последовавшей бурной дискуссии, она сочла разумным присутствовать на встрече с группой, с которой, возможно, проводила немало времени. Она также считала их людьми, которых, помимо незримого условия абсолютного слуха, объединял лишь возраст. Казалось, всем было около трёх десятков лет; большинство, по всей видимости, только что закончили высшее образование – ни один из них не был из одной системы или планеты.

Киллашандра оставалась в стороне от добродушного, но бурного обсуждения игры, пока не допила еще один стаканчик превосходного напитка.

Затем она тихо легла спать, размышляя, готовясь ко сну, как более тридцати человек с самых разных планет могли услышать о Кристальных Певцах.

Она только что закончила завтракать, когда тихий, глубокий звонок привлёк её внимание к экрану. Её пригласили пройти в гостиную.

«Ты рано улизнула», — раздался за её спиной весёлый тенор. Она обернулась и увидела приближающегося Римбола, а за ним — неловкую фигуру Шиллоун. «Пропустила всё веселье».

«Кто выиграл спор?» — спросила она, вежливо кивнув Шиллон.

«Никто и все. Весело было спорить!» — ухмыльнулся рыжеволосый парень.

К тому времени они уже добрались до гостиной, и из других коридоров вышли остальные, некоторые из них, перестроившись в группы, которые она заметила накануне вечером. Только Каригана казалась отдельно; она сидела на спинке одного из шезлонгов, сердито глядя на всех. Что-то в этой разгневанной девушке показалось Киллашандре знакомым, но она не могла понять, что именно.

В этот момент из четвёртого входа, прихрамывая, вышла высокая женщина, слегка придерживая левую сторону своего длинного платья у бедра. Её взгляд быстро обвёл комнату, подсчитав, подумала Киллашандра, и подсчитала. Тридцать три. Из какого общего числа претендентов, снова подумала она, за девять недель, которые, по словам Джезери, Бортон ждал?

«Я — Борелла Сил», — объявила женщина чистым, глубоким голосом

Обученная контральто. Киллашандра с пристальным интересом посмотрела на неё. «Я горняк, Хрустальная Певица. Поскольку я восстанавливаюсь после травмы, полученной на горных работах, меня попросили рассказать вам об опасностях этой профессии». Она откинула длинное платье, обнажив раны, настолько уродливые и ярко выраженные, что многие отпрянули. Как будто именно такой реакции она и добивалась, Борелла слегка улыбнулась. «Я снова обнажу рану с определённой целью, не вызывая тошноты или сочувствия. А теперь посмотрите хорошенько».

Локоть Шиллон толкнул Киллашандру, и она уже собиралась сделать ему строгий выговор за столь личное оскорбление, как вдруг поняла, что он привлекает её внимание к Каригане. Девушка была единственной, кто подошёл к Борелле Сил и наклонился, чтобы внимательно рассмотреть длинные раны, рассекающие верхнюю часть ноги.

Кажется, они заживают нормально, хотя тебе следовало бы их связать. Как ты их получил? Каригана был совершенно бесстрастен.

«Два дня назад я поскользнулся на кристаллическом сланце и упал на пятнадцать метров вниз по старой выработанной поверхности».

«Два дня?» — в голосе Кариганы послышался гнев. «Я тебе не верю. Я видела достаточно рваных ран, чтобы знать, что такие глубокие не заживают за два дня. Почему цвет синяка и состояние уже заживших тканей указывают на то, что ты была ранена несколько недель назад?»