И столько воды, что мне хотелось утолить жажду. Какие цивилизованные люди! На следующее утро их управляющий отправил меня на очень медленной лошади, которую, по его словам, я мог бы оставить себе на неопределённый срок, поскольку её срок службы истек. Я сказал ему, что доложу императору о доброте Аннеев, на что управляющий ответил с улыбкой, в которой явно читалось его презрение.

Трое сыновей вернулись на рассвете. Я пересек их пути, когда уходил. Они мчались галопом и, из принципа, снова оставили меня в облаке пыли, хотя все они уже немного потеряли темп и выглядели довольно уставшими. Насколько я знал, дочери всё ещё не было.

Женщины более выносливы.

Когда я наконец добрался до поместья Камило, солнце уже заливало поля. Как я и ожидал, Элена сдержала обещание отправиться к Личинио Руфио, чтобы поговорить со следующим подозреваемым. Мармаридес, раздосадованный тем, что мы не пользуемся его услугами, сказал мне, что её привёз туда Марио Оптато.

У меня было время помыться, переодеться и задержаться на кухне, пока кухарка готовила один из тех сытных завтраков, которые некоторые старушки привыкли подавать честному молодому человеку, который скоро станет отцом и чьи силы явно нуждаются в подкреплении. Пока я наслаждался едой, женщина промыла порез на моей шее настоем тимьяна и приложила какую-то припарку. Главным ингредиентом, разумеется, было оливковое масло.

Когда Хелена вернулась, они всё ещё осматривали меня. Она схватила меня за затылок и осмотрела рану.

–Ты будешь жить.

–Спасибо за вашу любящую заботу.

–Кто это с тобой сделал?

Я подмигнул ей, и она поняла. Мы вышли в тенистую часть сада возле дома, где под инжиром, у стены, стояла скамейка. Там, вдали от посторонних ушей, я рассказал ей о пастушке. Елена нахмурилась.

–А эта крестьянская королева, закутанная в вонючую шерсть, по-вашему, и есть «танцовщица из Испалиса»?

Он не хотел говорить, что узнал ее без сомнения, потому что это могло бы создать ложное впечатление, будто он слишком пристально разглядывает женщин.

– Конечно, бить мужчин сзади, похоже, их фирменный стиль. Но Анакритес и Валентино были размазаны по стенам.

Помимо того, что на месте, где вчера вечером произошло все, не было ни стены, ни забора, если это была Селия, она не предприняла никаких попыток осуществить свой план.

–Возможно, она делегировала грязную работу своим двум музыкантам и не взяла их с собой.

– Так в чём же был смысл этого камня? Он казался случайным; скорее, это было своего рода предупреждение.

–Марко, если бы камень попал тебе прямо в голову, ты бы умер?

Чтобы избавить его от лишних хлопот, я сказал ему «нет». Конечно, он мог бы причинить мне гораздо больше вреда. Но бросать камни нужно метко.

– Не волнуйся. То, что произошло, заставило меня насторожиться.

Елена нахмурилась:

– Да, я волнуюсь.

И я. Меня только что поразило воспоминание о том, что пробормотал Анакрит в своей постели, когда я сообщил ему, что уезжаю в Бетику.

«Опасная женщина». В этот момент я понял, что он имел в виду не Елену. Анакрит, должно быть, тоже хотел предупредить меня… о своём нападателе.

Чтобы разрядить обстановку, я рассказал ему о своем опыте общения с Аннеусом Максимусом.

Я немного проанализировал его отношение. Его семья находится в плачевном политическом положении. В обществе к ним относятся неблагосклонно из-за того, что случилось с Сенекой. Пусть и незаслуженно, но пятно осталось. Только богатство может вернуть семье былую славу, но очевидно, что они утратили былую силу. Максимус определённо не хочет делать карьеру в Риме, хотя, похоже, не против быть здесь важным человеком. Тем не менее, Аннеи — герои прошлого, и теперь всё зависит от того, хватит ли им управления Кордубой.

–И этого им будет достаточно?

–Они не глупые.

«А как же молодое поколение?» — спросила Елена.

–Горстка гуляк.

Я описала свои встречи с сыновьями и дочерью, увешанной драгоценностями.

Елена кивнула с улыбкой:

– Я могу рассказать вам кое-что о девушке. В частности, где она ночевала.

«Скандал?» — спросил я, напрягая слух.

«Ничего подобного. Её зовут Элия Аннея, и она была в доме Лициния Руфия. Несмотря на предполагаемое соперничество между семьями, Элия Аннея и Клавдия Руфина, внучка другого магната, — хорошие друзья».

– Какие вы, женщины, разумные! Так вы с ними обоими сегодня утром встречались?

– Да. Клаудия Руфина очень молода и, похоже, обладает хорошим характером. Элия Аннеа – совсем другая история. Она – злобная девушка, которая наслаждается осознанием того, что её

Отец будет в ярости из-за того, что принял гостеприимство Лициния, когда двое мужчин не будут разговаривать друг с другом.

–Что думает об этом Лициний?

–Я этого не видел.

«Похоже, Элия — настоящая смутьянка. А Лициний — очень извращённый старик, если он подстрекает её расстраивать отца».

– Не будь таким ханжой. Мне нравится Элия.

– Тебе всегда нравятся бунтари! А как насчёт её маленькой подруги?

– Всё гораздо серьёзнее. Клаудия Руфина мечтает стать спонсором общественных зданий и воздвигнуть в свою честь памятник.

–Дай угадаю: эта Элия Эннеа красивая…

«О? Ты так и думала?» — быстро спросила Хелена. Она не забыла, как я упомянул, что видел, как девушка выходила из дома прошлой ночью.

«Ну, она достаточно богата, чтобы ею восхищались из-за её ожерелий, и она очень внимательна», — поправил я себя. «Честно говоря, я почти не обратил на неё внимания... Сапфиры были великолепны!»

«Значит, он не в твоем вкусе!» — шутливо пробормотала Елена.

«Я сам решу это, спасибо! В любом случае, кто-то приезжал за ней вчера вечером; полагаю, она помолвлена с тем прекрасным богом, которого я видел в карете, когда девушка выезжала из дома. Мне кажется, дочка Руфио, с её похвальными светскими амбициями, довольно простодушна...»

В глазах Елены горел огонек.

– Ты такой предсказуемый! Как ты можешь судить о человеческой природе, если ты полон предрассудков?

–Я справляюсь. Человеческая природа позволяет нам делить людей на разные группы.

«Ты ошибаешься!» — резко возразила Елена. «Клаудия совершенно серьёзна, вот и всё». Я продолжал думать, что Клаудия Руфина окажется немного туповатой. «Мы втроём цивилизованно побеседовали за освежающим травяным чаем. И насчёт Элии Аннеа ты тоже ошибаешься».

–Как это?

«Она казалась весёлой, жизнерадостной девушкой. Никто не предлагал ей перспективного мужа, тем более красивого, но ненадёжного». Хелена никогда не любила красивых мужчин. По крайней мере, так она говорила. Должна же была быть какая-то причина, по которой она решила влюбиться в меня.

На ней было множество украшений, но ничего похожего на обручальное кольцо. Элия — очень прямолинейная девушка: если бы ситуация того потребовала, она бы непременно потребовала его.

–Возможно, данное обязательство еще не является общеизвестным.

«Поверьте мне: ей ещё никто не делал предложения». Клаудия Руфина, в свою очередь, надела тяжёлый гранатовый браслет, который ей явно не нравился (она рассказала мне, что коллекционирует миниатюры из слоновой кости). Этот отвратительный браслет был именно тем, что выбрал бы мужчина в мастерской ювелира, если бы чувствовал себя обязанным сделать молодой женщине официальный подарок. Он был дорогим и отвратительным. Если она когда-нибудь выйдет замуж за человека, который её подарил, она, бедняжка, будет носить его до конца своих дней.

Я поймал себя на улыбке. Елена была одета просто, в белое, почти без аксессуаров; из-за беременности ей было неловко носить украшения и ленты. Неосознанным жестом она погладила серебряное кольцо, которое я ей подарил. Это было простое кольцо, но внутри было спрятано нежное послание. Оно символизировало мои страдания рабом на британском серебряном руднике. Я надеялся, что любые сравнения, которые Елена делала с даром Клаудии Руфины, будут мне в пользу. Кашлянув, я спросил: