«Не старик. Ему восемьдесят шесть!»

Мы немного посмеялись. Это объясняло лёгкую атмосферу запущенности, царившую в поместье.

«Он хорошо к тебе относится?»

«Лучшего и желать нельзя». Благодаря шутке раб стал более доступным.

'Как его зовут?'

«Росиус Гратус».

«Он живет здесь один?»

«Он делает».

«Нет родственников?»

«В Риме».

«Могу я пойти и увидеть его?» Раб пожал плечами в знак согласия. Я понял, что этот опыт, возможно, не принесёт мне особой пользы, но я ошибался в своём суждении ранее; никто не возражал против моей просьбы. «Спасибо, а как вас зовут?»

Он посмотрел на меня с лёгкой долей высокомерия, свойственной некоторым людям: как будто они ожидают, что все будут знать, кто они. «Туриус».

Я кивнул и поехал дальше.

Розиус Грат сидел в длинном кресле под портиком, погрузившись в грезы о событиях шестидесятилетней давности. Было очевидно, что он проводил так каждый день. Он был укрыт пледом, но я видел его исхудавшую, сгорбленную фигуру, седовласую и с водянистыми глазами. Он выглядел ухоженным и, учитывая его возраст, в хорошей форме. Но он был явно не готов сделать семь кругов по беговому стадиону. Он точно не был убийцей.

Меня впустила экономка и оставила поговорить с ним без присмотра. Я задал ему несколько простых вопросов, на которые он ответил с величайшей вежливостью. Мне показалось, что он притворяется глупее, чем был на самом деле, но большинство стариков любят делать это ради собственного развлечения. Я с нетерпением ждал, когда смогу сделать это сам.

В ходе разговора я рассказал ему, что приехал сюда из Тибура.

«Вы видели мою дочь?»

«Я думал, ваша семья в Риме, сэр?»

«О...» Бедняга выглядел смущённым. «Да, это может быть так. Да, да; у меня есть дочь в Риме...»

«Когда вы в последний раз видели свою дочь, сэр?» Я сделал вывод, что он был заброшен здесь так долго, что забыл, какая у него семья.

«О... я видел её недавно», — заверил он меня, хотя почему-то прозвучало это так, будто это случилось очень давно. Он говорил так туманно, что всё равно что два дня назад. В качестве свидетеля старик умудрялся казаться ужасно ненадёжным. Его глубоко посаженные глаза говорили о том, что он тоже это знал, и ему было всё равно, вводит ли он меня в заблуждение.

— Вы сейчас нечасто бываете в Риме?

«Знаешь, мне восемьдесят шесть!»

«Это замечательно!» — заверил я его. Он уже дважды мне это сказал.

Казалось, он жаждал компании, хотя ему было мало что интересно сказать кому-либо. Мне удалось довольно осторожно выпутаться. Что-то в Розиусе Грате подсказывало, что он вполне может замышлять что-то недоброе, но, как только я понял, что он не может быть убийцей, мне нужно было ехать дальше.

Я поскакал обратно к дороге, на этот раз никого не увидев на тропе.

ЛИ

Место, где мы должны были остановиться, находилось недалеко от источников, питавших Аква Марция. Боланус предположил, что их подземное расположение сделает доступ убийцы затруднительным и маловероятным. Отрубленные руки попали в воду другим путём.

Но Боланус решил, что сможет дать нам ответ. Они с Фронтином ждали меня, как и было условлено, на сорок второй вехе: у большого грязевого водоёма, где начинался Анио Новус. Долина была полна птичьего пения. Стоял ясный сельский день, мрачно контрастировавший с мрачными разговорами, которые нам предстояло вести.

Плотина со шлюзом в русле реки помогла направить часть потока в этот бассейн. Она образовала огромный отстойник, отфильтровывавший загрязнения перед запуском акведука. Теперь, впервые за много лет, он был осушен и очищен. Вокруг него высыхали отмели из поднятого с дна ила.

Медленно двигающиеся государственные рабы разгружали осла своим завтраком, оставляя инструменты в его вьюке: типичная картина. Осёл резко повернул голову и схватил кусок, чтобы съесть его сам; он знал, как избежать водяной каски.

«С акведуками, — объяснил нам Боланус, — сложно и не нужно проектировать систему фильтрации по всей длине. Мы обычно прикладываем большие усилия в начале, а затем устанавливаем дополнительные резервуары в конце, непосредственно перед началом распределения. Но это означает, что всё, что проходит через первый фильтр, может попасть в Рим».

«Прибуду всего на день позже», — напомнил я ему, вспомнив, что он сказал мне в предыдущей беседе.

«Мой звёздный ученик! В любом случае, как только я сюда поднялся, я сразу понял, что у нас проблемы. Этот бассейн не чистили с тех пор, как Калигула открыл канал. Можете представить, что мы обнаружили в грязи».

«Именно тогда вы обнаружили еще останки?» — спросил Фронтинус.

Боланус выглядел больным. «Я нашёл ногу».

«Это всё?» Мы с Фронтином переглянулись. В сообщении, которое дошло до нас ранее, подразумевались конечности всех видов и размеров.

«С меня этого было достаточно! Он был ужасно разложившийся; нам пришлось его захоронить».

Боланус, который казался таким оптимистичным, теперь пришел в ужас от того, что он

«Я действительно видел ужасающие реликвии, о которых шла речь. Не могу описать, каково было расчищать грязь. Там было несколько костей, которые мы не смогли опознать».

Их нам изготовил бригадир. Рабочие любят хранить в банке интересные находки. Особенно хорошо, если среди них окажутся части старых скелетов.

«Я спрошу кого-нибудь, кто охотится», — предложил Фронтинус, всегда практичный, бесстрашно орудуя костяшками пальцев и бедренной кости. «Но даже если мы решим, что это человеческие останки, они не помогут в опознании».

«Нет, но эти могут», — Боланус сам распаковывал свой рюкзак.

Он достал небольшой сгиб ткани, похожий на салфетку из одной из его превосходных корзин с обедом. Аккуратно развернув её, он обнаружил золотую серьгу. Она была превосходной работы, в форме полумесяца, покрытого красивой зернью, с пятью свисающими цепочками, каждая из которых заканчивалась тонким золотым шариком. Боланус молча поднял её между пальцами, словно представляя, как она изящно висит на женском ухе.

К серьге прилагалась цепочка украшений, вероятно, часть более длинного ожерелья, поскольку застёжки не было. Ярко-синие стеклянные бусины – лазурит или что-то очень похожее – имели металлические наконечники, соединявшие их с небольшими квадратиками изящных узоров, вырезанными из листового золота.

«Находить такие предметы здесь — большая редкость», — сказал Боланус. «В канализации — да. Их могли потерять где-нибудь на улице. Там находят монеты и всевозможные драгоценности — одна бригада рабочих даже однажды нашла половину серебряного сервиза».

«Похоже, кто-то бросил их в воду, чтобы избавиться от них».

Я спросил: «Какая девушка отправится гулять по удалённому берегу реки в своём городском наряде?» Мои спутники молчали, предоставив мне возможность высказать своё мнение о девушках.

Удрученный разговором, Фронтин пошёл обратно к реке.

«Может, мне приказать перетащить постель Анио?» — мрачно спросил он, когда я последовал за ним, разделяя его уныние. «Я мог бы отправить свою часть государственных рабов; с тем же успехом можно было бы использовать их для чего-нибудь».

«Возможно, со временем. Но пока нам следует избегать любой очевидной официальной активности. Всё должно выглядеть нормально. Мы не хотим спугнуть убийцу».

«Нам нужно выманить его, а затем схватить».

«Прежде чем он снова убьёт», — вздохнул Фронтин. «Мне это не нравится, Фалько. Мы должны быть рядом с ним сейчас — но это может закончиться очень плохо».

К нам присоединился Боланус. Какое-то время мы все смотрели, как вода устремляется в отводную трубу, которая сейчас питала акведук. Я обернулся и оглядел лес, словно подозревая, что убийца может прятаться там, наблюдая за нами.

«Я скажу тебе, что, по-моему, происходит», — мрачно сказал Боланус. Затем он помолчал.

Он был расстроен. Уединённое место подействовало на него; в воображении он переживал последние мгновения жизни женщин, которых увезли так далеко от дома навстречу ужасной участи, возможно, убитых, изуродованных и расчленённых совсем рядом с тем местом, где мы стояли.