Фронтинус послал Петро, чтобы спросить, не хочет ли он подвезти его на виллу, чтобы помочь нам подвести итоги, но мой партнёр совершенно бесстыдно отказался. «Нет, спасибо. Передайте его милости, что я лучше поваляюсь здесь и буду считать гусей».

«Ты имеешь в виду флирт с соседской кухаркой?» — прорычал я.

«Ни в коем случае!» – воскликнул он с ухмылкой. Я был прав. Он заметил, что она полновата во всех нужных местах, ей восемнадцать, и она постоянно заглядывает через нашу ограду в томительной надежде, что кто-нибудь мужественный подвернётся для разговора. Я сам заметил девушку только потому, что имел совершенно разумный разговор с Еленой Юстиной о том скудном объёме сбора трав и доения коз, который поручали этой маленькой мадам. Елена считала, что она – источник проблем, а я тщетно пытался возразить, что неблаговидные привычки не обязательно приводят к трагедии.

Петроний Лонг оказался ещё более типичным стукачом, чем я когда-либо. Он просто не воспринимал работу всерьёз. Если где-то была бутылочка для выпивки или привлекательная женщина, на которую можно было позариться, он был тут как тут. Похоже, он считал, что жизнь фрилансера — это валяться в постели, пока не испортишь себе репутацию, а потом проводить остаток дня в своё удовольствие. Если в результате всю работу приходилось делать мне, он просто смеялся над моей глупостью.

Это было полной противоположностью его самоотверженному подходу в бдениях. Даже в юности, в армии, он был более добросовестным. Возможно, ему нужен был начальник, которому можно было бы противостоять. Если так, то, будучи его другом, я никогда не смогу отдавать приказы, так что этот вариант отпадает. И он знал, как уклониться от Консула.

«Петроний Лонг не с тобой?» — было первое, о чем спросил меня Фронтин.

«Простите, сэр. Он снова чувствует себя немного не в своей тарелке. Он хотел приехать, но тётя наложила вето на его отъезд».

«Да неужели?» — ответил Фронтин, словно петух, понявший, что шутники дергают его за хвост.

«Правда, сэр».

Боланус усмехнулся, понимая ситуацию, а затем спокойно разрядил обстановку, рассказав о нашей поездке в горы.

Фронтин доставили туда в быстрой и практичной карете, а мы с Боланом ехали на мулах. Сначала мы отправились по Виа Валерия, большой дороге через Апеннины. Она поднималась по пологим, живописно лесистым склонам, пролегая мимо изящных арок акведука Клавдия. В этом месте они пошли вдоль реки Анио, хотя ниже Тибура сделали длинный поворот на юго-восток, чтобы обойти эскарп и его резкий спуск.

Холмы Сабины тянутся в основном с севера на юг. Мы начали свой путь с северо-востока, большую часть первого дня двигаясь на северо-восток. Долина Анио расширялась и становилась более сельскохозяйственной, с виноградниками и оливковыми рощами. Мы купили перекус, а затем двинулись к месту, где река поворачивала на юг, и нам пришлось съехать с главной дороги. Это было недалеко от северной дороги, которая, как мне сказали, вела к ферме Горация Сабина; как поэт-любитель, я бы с удовольствием свернул и воздал дань уважения Бандузианскому источнику, но мы искали убийцу, а не культуру. Для информаторов это, к сожалению, обычное дело.

Мы переночевали в небольшом поселении, а затем свернули с шоссе на малоиспользуемую проселочную дорогу вниз по долине реки Анио к резиденции Нерона в Сублаквеуме. Прибыв туда на следующий день, мы приготовились к изумлению. Здесь выросла новая деревня, выросшая из мастерских и хижин, предоставленных для размещения всех строителей и ремесленников, создававших виллу Нерона. Место было укромным и опрятным, гораздо более пустынным, чем тогда, но с жителями, которые всё ещё цеплялись за свои места.

Место было великолепным. В конце живописной лесистой долины, где река собирала свои притоки и впервые приобрела значительное значение, когда-то находились три небольших озера. Нерон перегородил воды плотиной и поднял их уровень, чтобы создать сказочные озера для отдыха вокруг своего великолепного мраморного летнего дома. Это была типичная римская роскошь: в окружении прекрасного пейзажа в уединенном и тихом месте он добавил архитектуру такого поразительного размаха, что теперь никто не приезжал сюда любоваться видами, кроме последнего комплекса вилл, построенного пошлым богачом. Уединенная, умиротворяющая долина была разрушена, чтобы превратиться в место отдыха Нерона, где он мог наслаждаться любой роскошью, притворяясь затворником. Он почти никогда сюда не приезжал; он умер вскоре после постройки дома. Никто больше не хотел сюда приезжать.

Сублаквеум уже никогда не будет прежним.

Боланус с гордостью сообщил нам, что средняя плотина, над которой он работал, — самая большая в мире. Высота плотины составляла пятьдесят футов, а её верхняя часть была достаточно широкой, чтобы по ней могли проехать десять лошадей в ряд, если вы относитесь к этому типу хвастливых фанатиков. Она была вымощена специальной плиткой, а посередине имелось углубление, служившее водосбросом, чтобы вода могла продолжать свой естественный путь вниз по течению.

Плотина была поистине огромной: мощная насыпь из щебня, покрытая подобранными блоками и залитая гидравлической известью и щебнем, образуя непроницаемую, водонепроницаемую штукатурку. Очень красиво. Кто мог бы винить императора, имеющего доступ к лучшим инженерам мира, за то, что он воспользовался их услугами для благоустройства своего сада? Это было гораздо лучше, чем затопленный пруд с миногами и зелёной травой.

Высокий мост через всю плотину открывал доступ к вилле и её роскошным удобствам. Боланус рассказал нам множество историй о роскоши этого места, но у нас не было настроения осматривать достопримечательности.

Фронтин вывел нас на мост. К тому времени, как мы добрались до середины, мне самому уже не терпелось вернуться на сушу. Но если высота и поколебала Консула, он этого никак не показал. «Мы пойдём с тобой, Болан, потому что доверяем твоим знаниям. А теперь убеди нас, что этот визит на плотину имеет важное значение».

Боланус замолчал. Он смотрел вниз на долину, крепкий, невозмутимый, несмотря на важность допроса бывшего консула. Он махнул рукой, оглядывая пейзаж: «Разве это не чудесно?» Фронтинус скривил губы и молча кивнул. «Хорошо! Я хотел ещё раз взглянуть», — сказал Боланус. «Акведук Анио Новус нуждается в полной реконструкции. Отвод воды из реки ему не помог; мы уже знали по плохому качеству первоначального Анио Ветус, что канал будет поставлять слишком много ила. Думаю, ситуацию можно было бы значительно улучшить, если бы удалось убедить императора продлить его до этого места и отвести воду с плотины…»

Фронтин достал свой блокнот и записывал. Я предвидел, как он подталкивает Веспасиана к восстановлению акведука. Ведь испытывающей трудности казне, чтобы найти огромные средства на расширение, могло потребоваться больше времени. Впрочем, Юлию Фронтину было всего лишь около сорока пяти. Он был из тех, кто годами обдумывал подобное предложение. Через несколько десятилетий я вполне мог бы улыбнуться, когда « Дейли Газетт» будет приветствовать расширение Ание Новус, и вспомню, как стоял здесь, над озером Нерона, и помощник инженера горячо излагал свои теории…

Это не имело никакого отношения к убийствам. Я тихонько об этом упомянул.

Я чувствовал, что упрямый Боланус приготовил очередную длинную проповедь. Я с тоской поёрзал на месте, глядя на небо. Оно было синим, с лёгким прохладным оттенком приближающейся осени. Вдали кружили канюки и пустельги.

Боланус, у которого был слабый глаз, страдал от яркого света и

Ветерок. И всё же он снял шляпу на случай, если ветер поднимет её и унесёт через плотину вниз по долине.

«Я много думал об Anio Novus». Боланус любил вставить важный момент, а затем оставить свою аудиторию в недоумении.

«О?» — спросил я холодным тоном человека, который знал, что его тайно обманывают.

Вы просили меня рассмотреть, как человеческие руки и тому подобное могли попасть в систему водоснабжения. Оттуда, где вода попадает в Рим, я решил, что она должна поступать через четыре основные системы, берущие начало выше Тибура. Это акведуки Клавдия, Марция, Анио Ветус и Анио Новус. Анио Ветус, самый старый из всех, и Марция проходят преимущественно под землёй. Ещё один момент: Марка и Клавдия питаются несколькими источниками, соединёнными с акведуками туннелями. Но Анио Ветус и Анио Новус берут воду непосредственно из реки, имя которой они носят.