Поэты бродили здесь, словно интеллектуальные бродяги. Меценат, финансист Цезаря и влиятельный советник Августа, имел здесь свой роскошный уголок.

Приехал сам Август. Вар, легендарный бездарный полководец, потерявший целых три легиона в Германии, владел поместьем и даже назвал в его честь дорогу. Повсюду царило богатство и, как и следовало ожидать, снобизм. Центр города был аккуратным, чистым и украшен удачно расположенными папоротниками. Жители казались дружелюбными. Обычно так бывает в городах, где главное занятие — взимать с приезжих плату.

Мы знали, что Боланус находится высоко в горах, поэтому отправили гонца с известием о нашем прибытии. Тем временем мы с Юлием Фронтином разделили обязанности по проверке недвижимости. Он взял на себя жуткие особняки с частными ипподромами и вооружённой охраной, которые должны были быть непроницаемы для посторонних.

Мост открыл ворота консульскому чиновнику с шестью ликторами. (Конечно, он привёл ликторов. Они заслужили отпуск. Он был очень внимателен.) Я забрал остальные дома, которых оказалось меньше, чем я опасался. Тибур был излюбленным местом миллионеров. Настолько элитным, что он был хуже Неаполитанского залива в разгар лета.

Елена Юстина решила, что будет координировать наши усилия. Седина помогала присматривать за Юлией, когда та укладывала Петрония спать. Это освобождало Елену для организации Фронтина и меня, за что она с радостью взялась.

Она нарисовала карту всего района, отметив, кто где живёт и стоит ли их включать в список подозреваемых. По разным причинам список получился короче, чем мог бы быть.

«Поскольку убийца, грабивший акведук, по всей видимости, давно занимается своим жутким ремеслом, мы можем не учитывать тех, кто недавно приобрел недвижимость», — напомнила нам Елена. «Поскольку он убивает так часто, мы, вероятно, можем проигнорировать все большие виллы, которые заняты лишь изредка. Их владельцы приезжают сюда недостаточно часто. Мы ищем нечто крайне конкретное: семью, которая использует Тибур не только как место отдыха, где они могут — или не могут — останавливаться в определённое время года, и откуда они могут — или так же легко не могут — вернуться в Рим на крупные праздники. Вы ищете людей, которые регулярно посещают все Игры и делают это усердно на протяжении десятилетий».

Если у них есть дом с выходом к реке, тем лучше».

Получить эту информацию обычно не составляло труда. Если Фронтинус заставал дома владельцев недвижимости, он прямо расспрашивал их об их привычках и передвижениях. Люди охотно отвечали. Содействие официальному трибуналу – это общественное дело.

пошлина – со штрафами за невыполнение. Мой подход был более тонким, но сработал так же хорошо: я приглашал людей посплетничать о соседях. Я нашёл много материала.

«Вы оба многому научились», — сказала Елена, усаживая нас за стол переговоров после тяжёлого рабочего дня. Фронтинуса привезли на ферму; он ничуть не стеснялся посещать несколько хижин в зарослях крапивы. Елена ворчала на него так же, как и на меня: «Проблема в том, что твоя работа не выявила много вероятных подозреваемых».

«Мы ошибаемся?» — кротко спросил Фронтин.

«Не позволяй ей издеваться над тобой», — ухмыльнулся я.

Она выглядела расстроенной. «Я слишком властная, Маркус?»

«Ты остаешься собой, дорогая».

«Я не хочу вести себя нескромно».

«Чушь собачья, Елена! Видишь, мы с консулом слушаем, как пушистые ягнята. Скажи нам счёт».

«Ну, смотрите, вот типичный пример: Юлий Фронтин беседовал с семьёй Лукуллов. У них большой дом рядом с водопадом, с великолепным видом на храм Сивиллы…»

«Они сейчас находятся здесь и с готовностью признают, что все вместе ездили в Рим на несколько дней во время последних Игр», — сообщил Фронтин, все еще слегка нервничая из-за энтузиазма Елены.

«Да, но, сэр…» Это «сэр» было подачкой его тщеславию; он воспринял это с пониманием. «Лукуллы – семья, богатая уже три или четыре поколения. В результате они обзавелись виллами на всех модных курортах. У них две виллы в Неаполитанском заливе – напротив Куме и Суррента – плюс яхтенная база на Альбанском озере, северное поместье в Клузиуме, южное в Велии, а в этом районе им принадлежит не только дом в Тибуре, где мы их нашли, но и ещё один в Тускулуме, и третий в Пренесте – который, как оказалось, является их излюбленным местом, когда они ищут прохладу, чтобы сбежать от летней жары в Риме».

Фронтин выглядел совершенно подавленным.

Я весело втерся в это. «Поэтому шансы на то, что везунчики Лукуллы будут следовать привычной схеме, равны нулю».

«Верно», — сказала Елена. «Они постоянно в движении. Даже если они регулярно приезжают в Рим на фестивали, половину времени они здесь не проводят. Тот, кого вы ищете, похищает своих жертв, а затем, по всей видимости, всегда избавляется от них одним и тем же способом и, предположительно, в одном и том же месте».

«Ну что, нашли ли мы кого-нибудь подходящего?» — спросил я.

«Нет», — Елена выглядела подавленной. «Очень немногие подходят под эту категорию. Я думала, у нас есть одна — римлянка, живущая здесь уже двадцать лет и приезжающая в Рим на все главные праздники, — но это женщина: Аурелия Мезия. У неё вилла рядом со святилищем Геркулеса Победителя».

«Я помню её». Фронтин дал интервью. «Вдова. Благополучное происхождение. Больше не выходила замуж. Вернулась в родовое поместье после смерти мужа, но теперь ездит в Рим к сестре, когда там проходит какое-нибудь крупное мероприятие. Ей далеко за пятьдесят…» Его тон намекал, что это была галантная оценка. «Она с подозрением отнеслась к нашему расследованию, но, конечно, не способна на убийство. К тому же, она остаётся в Риме на протяжении всех Игр. Наш убийца схватил Азинию после церемонии открытия, а затем вскоре после этого опустил по крайней мере одну её руку в водопровод. Это значит, что если Боланус действительно нашёл, где он это делает, и оно здесь, то этот человек должен был вернуться в Тибур буквально на следующий день».

«Это ещё один узел в узоре», — предупредил я. «Убийца ездит в Рим на празднества, но, очевидно, возвращается после церемонии открытия. Но здесь он не остаётся. Он должен вернуться в Рим ещё раз, потому что туловища и головы затем сбрасывают в реку и Большую канализацию. Это довольно необычное поведение». Мне пришло в голову очевидное объяснение. «У Аурелии Мезии должны быть носильщики или возница. Её носилки доставляют её к сестре в Рим, возвращают сюда, а затем забирают по окончании Игр?»

«Она пользуется услугами кучера», — трогательно похвастался Фронтин. «Я вспомнил, что спросил её. Она путешествует в карете, но кучер остаётся с ней в конюшнях недалеко от Рима. Ей нравится, когда карета под рукой, на случай, если они с сестрой захотят покататься за городом».

Тогда Аурелия Месия была никуда не годна, но, по крайней мере, мы нашли человека, который почти соответствовал нашему профилю. Это вселило в нас надежду, что где-то могут быть и другие.

«Не унывай, — сказал я Фронтинусу. — Чем больше людей мы исключим, тем легче будет найти нужного нам человека».

Он согласился, но добавил другую проблему: «Если наш Боланус прав, что расчленённые части тел попадают в акведуки у истоков, то сам Тибур — не то место, где им место».

«Тибур снабжается водой из Аква Марция, — сказала Елена, — но это входящая ветвь, которая заканчивается здесь. Главный водовод, идущий в Рим, начинается в нескольких милях отсюда».

«На полпути к Сублаквеуму», — добавил я, не желая уступать в представлении фактов.

«Всего лишь еще тридцать миль территории, где нам предстоит идентифицировать каждый дом и ферму, а затем вежливо спросить владельцев, не являются ли они случайно убийцами!»

ИЛ

ПО ДОГОВОРЕННОСТИ БОЛАНУС явился к Фронтинусу на следующий день. Я встретил их обоих в доме, где остановился Фронтинус. На Болане были те же старинная туника и пояс, что и при нашей первой встрече, к которым он добавил широкополую шляпу для защиты от непогоды и дорожный рюкзак. Он планировал тащить нас с Фронтином до самого Сублаквеума, по причинам, которые, как я подозревал, были связаны скорее с желанием увидеть плотину, на которой он когда-то работал, чем с нашими поисками. Но, будучи государственным служащим, он прекрасно знал, как преподнести приятное посещение места как логистическую необходимость.