Мы с Петро ехали в другую сторону. Мы ехали на «Циклическую улицу» на «Кэлиане». Нам нужно было взять интервью у подруги Азинии.

Её звали Пиа, но обшарпанный дом, в котором она жила, заранее убедил нас, что её звучное имя не к месту. Трудно сказать, как она вообще могла подружиться с человеком, который гордился репутацией Азинии, хотя мы слышали, что их отношения длились много лет. Я была слишком взрослой, чтобы беспокоиться о том, как девушки выбирают себе друзей.

Мы поднялись по нескольким вонючим лестницам. Уборщик с зобом впустил нас, но отказался идти с нами. Мы прошли мимо тёмных дверных проёмов, едва освещённых щелями в почерневших стенах. Грязь испачкала наши туники там, где мы задевали штукатурку, когда поворачивали за угол. Там, где пробивались лучи света, они были покрыты пылинками. Петроний кашлянул. Звук разнёсся глухим эхом, словно здание было заброшено. Возможно, какой-то магнат надеялся выселить оставшихся арендаторов, чтобы выгодно перестроить его. Пока здание ждало сноса, воздух наполнился сырым запахом отчаяния.

Пиа надеялась на гостей. Она выглядела ещё более заинтересованной, когда увидела, что нас двое. Мы дали ей понять, что не покупаемся, и она снова стала менее дружелюбной.

Она разлеглась на диване для чтения, хотя, судя по всему, не для улучшения умственных способностей. Читать было нечего. Я сомневался, что она сможет. Я не стал спрашивать.

У неё были длинные волосы странного оттенка киновари, который она, вероятно, называла каштановым. Глаза были почти не видны среди тёмных кругов, отдалённых угольным и свинцовым. Она выглядела раскрасневшейся. Это не было признаком здоровья. На ней была короткая нижняя туника жёлтого цвета и более длинная, более лёгкая верхняя туника неприятного жжёного бирюзового цвета; верхняя одежда была дырявая, но она не перестала её носить. Газовые повязки стоят недёшево. Каждый палец был унизан ужасными кольцами, семь зеленоватых цепей душили её тощую шею, на ней были браслеты, на хрупких цепочках на лодыжках – металлические подвески, в локонах – звенящие украшения. Пиа перебарщивала со всем, кроме вкуса.

Тем не менее, несмотря на все это, она могла быть добросердечной и честной куклой.

«Мы хотим поговорить об Азинии».

«Идите вы оба к черту», — сказала она.

XXXI

«ТЕБЕ НРАВИТСЯ вызов, можешь начинать», — сказал я Петронию. «Нет, ты эксперт по неприятным женщинам», — вежливо ответил он.

«Ну, выбирай», — предложил я Пии. «Кто из нас?»

«Идите вы оба». Она вытянула ноги, показывая их нам. Было бы лучше, если бы они были чище и не так крепки в коленях.

«Отличные булавки!» — солгал Петроний своим лёгким, восхищённым тоном. Тот самый, которому они поверили секунды три, прежде чем заметили, произнёс с презрительной усмешкой.

'Теряться.'

«Сыграй нам новую мелодию, дорогая».

«Как долго вы знакомы с Азинией?» — вставил я. Мы с Петронием должны были поровну задавать вопросы, и теперь была моя очередь.

«Годы и годы», — несмотря на свою браваду, она не удержалась от ответа.

«Как вы познакомились?»

«Когда она работала в магазине».

«В магазин? Тебя туда послали за покупками?» Я догадался, хотя и воздержался от уточнения, что Пиа в то время была рабыней. Теперь она, должно быть, независима, хотя и почти без средств.

«Нам понравилось пообщаться».

«И вместе поехать на Игры?»

«В этом нет ничего плохого».

«Никакого вреда, если вы действительно пойдёте».

«Мы сделали это!» — быстро и возмущённо ответил он. Пока что история была правдой.

«Был ли у Азинии парень?» — переспросил Петроний.

«Это не она».

«Ни о чем таком она не рассказала бы даже тебе?»

«Хотелось бы посмотреть, как она попробует. Она не умеет хранить секреты. Да она и не хотела этого».

«Она любила своего мужа?»

«Ещё больше дурак. Ты его встречал? Он — сорняк».

«Его жена пропала. Понятно». Петроний, тратя слова, упрекал девушку, а она лишь раздражённо теребила грязные пальцы во взъерошенных волосах. «Значит, с тобой никто не пришёл, и Азиния потом никого не встретила? Тогда лучше расскажи, что случилось, когда ты вышла из цирка».

«Ничего не произошло».

«Что-то случилось с Азинией», — сказал я, снова беря на себя инициативу.

«С ней ничего не случилось».

«Она мертва, Пиа».

«Ты меня обманываешь».

«Кто-то убил её и разорвал на куски. Не волнуйтесь, мы найдём её постепенно, хотя это может занять несколько лет».

Она побледнела. Она смотрела вдаль. Очевидно, Пиа думала об этом. Это мог быть я!

Петроний резко продолжил: «С кем она встречалась, Пиа?»

'Никто.'

«Не лги. И не бойся, мы расскажем Гаю Цикурру. Если понадобится, мы можем действовать скрытно. Нам нужна правда. Тот, с кем сбежал Азиния, — опасный убийца; только ты можешь его остановить».

«Азиния была хорошей девочкой». Мы ничего не сказали. «Она действительно была такой», — настаивала Пиа.

«Она ни с кем не ушла, а я. Я встретил кого-то. Азиния сказала, что она пойдёт домой».

'Здесь?'

«Нет. Мне нужно было вернуть сюда моего мужчину, дура! Она собиралась вернуться к себе домой».

«Как она туда попала?»

«Ходьба. Она сказала, что ей всё равно».

«Я думал, вы наняли носилки? Сикуррус думает, что именно так и произошло. Ты сказал ему, что пришёл с Азинией прямо к её дому».

«Мы потратили свои деньги. В любом случае, было уже поздно. Цирк уже выезжал. Все арендованные стулья были заняты».

«Итак, ты оставил её одну», — рявкнул я. «Эта славная девочка, которая была твоей старой подругой, знала, что ей придётся пробираться сквозь толпы шумных гуляк и пройти полпути до Пинчио?»

«Она хотела этого», — настаивала девушка. «Азиния была такой. Она была готова на всё ради кого угодно. Она видела, что меня подставили, поэтому ушла с дороги».

«Она помогла тебе завязать разговор с твоим приятелем?» — спросил Петро.

'Нет.'

«Она привыкла разговаривать с мужчинами?»

«Нет. Она была бесполезна».

«Но красивая?»

«О да! Она притягивала на себя взгляды. Хотя сама никогда не замечала, как они на неё смотрят».

«Была ли она слишком доверчивой?»

«Она знала достаточно».

«Видимо, нет!» — сердито прохрипел Петро. Он с отвращением махнул рукой и вернул мне бюллетень.

«Кто был тот мужчина, которого ты встретила, Пиа?»

«Откуда мне знать? Он мог быть откуда угодно. Я никогда его раньше не видел. Он был пьян, и у него не было денег. В этом смысле я глупец. Если встречу его снова, я ему яйца надеру».

«Юная любовь, да? Я обожаю сентиментальные истории. Ты его знаешь?»

'Нет.'

«Вы в этом уверены?»

«Я и сам выпил много вина. Поверьте, он не стоил того, чтобы его вспоминать».

«Так где же именно вы в последний раз видели Азинию?»

«В цирке Макса».

«Где? Каким выходом вы воспользовались?»

Пиа расправила плечи и обратилась ко мне так отчётливо, словно я был глухим: «В последний раз я видела Азинию у Храма Солнца и Луны». Это было достаточно ясно.

Затем она всё испортила, переосмыслив: «Соврала – она шла по улице Трёх Алтарей».

Улица Трёх Алтарей тянется от апсидального конца цирка, рядом с храмом Солнца и Луны, о котором упоминала Пиа, до Ската Скавр. Скат Скавр идёт мимо храма Божественного Клавдия до древней арки Долабеллы, ныне используемой как резервуар для акведука Клавдия. Именно там была найдена рука Азинии.

Я задавалась вопросом, имеет ли это значение или это просто ужасное, но трогательное совпадение, что пропавшую женщину в последний раз видели так близко к тому месту, где позже оказалась её оторванная рука. Сколько же она проделала за это время? Я с тоской подумала, узнаем ли мы когда-нибудь.

Я кисло посмотрел на Пию. «Значит, Азиния свернула со своего долгого пути на север, а ты пришла сюда. Сколько людей было на улице Трёх Алтарей?»

«Сотни, конечно. Это было время выпуска… Ну, довольно много».

«Никаких носилок, вы сказали? Есть ли ещё какие-нибудь машины?»