Я схватил перепуганного Директора за край туники и на цыпочках потянул его к себе. «Послушай меня, Филет, послушай хорошенько! Держу пари, ты приказал поджечь это здание. Почему бы мне не арестовать тебя здесь и сейчас? Только потому, что я пока не могу доказать, что ты организовал этот поджог. Если я когда-нибудь найду доказательства, тебе конец».

Поджог общественного здания является тяжким преступлением».

Он захрипел. Я отпустил его. «Ты мне отвратителен. Я даже не могу тратить время на обвинение. Такие люди, как ты, так коварно злы, что всё разрушают; всех, кто с тобой сталкивается, доводят до инертности и отчаяния».

Вы не стоите моих хлопот. Кроме того, я искренне верю в это учреждение, которым вы так дурно управляли и которое разграбили. Причина существования Мусейона — в этих молодых людях, лежащих измученными снаружи. Сегодня они использовали свои знания, своё видение, свою целеустремлённость. Они были мужественны и преданы своему делу. Они оправдывают это место знания — его обучение, его изобретения, его преданность идеям и его развитие умов.

Я вытолкнул его в воздух. «Пошлите заявление об отставке префекту сегодня же вечером. Оно будет принято. Советую вам сделать это самому. В противном случае…» Я процитировал ему его собственные слова:

«Иногда мы можем предположить, что очень пожилой человек имеет стали слишком слабыми, чтобы продолжать».

Филет ушёл бы, даже если бы это вызвало протест. Это избавило бы от необходимости расследований, взаимных обвинений, петиций императору и, прежде всего, скандала. Ему ещё могли бы назначить пенсию или сохранить право на статую в ряду прежних директоров.

те

большой

мужчины

чей

впечатляющий

Администрация была учреждена Ктесибием, отцом пневматики. Кто знает? Возможно, Филет даже сохранит право чтения в библиотеке. Я знал, что жизнь полна иронии.

Мне это не нравилось, но я был реалистом. Я достаточно долго служил своему императору, чтобы знать, какой стиль действий был нужен Веспасиану.

Отставка будет безболезненной и аккуратной, без неловких ситуаций и негативных публичных комментариев. И она будет немедленной.

ЛВ

Александрия, возможно, и была лучшим местом для тренировки ума, но физически она меня разрушала. Я искал Елену, надеясь, что мы сможем собраться и вернуться домой.

В «Home» начали всплывать римские мотивы, хотя мы еще далеки были от завершения Египта.

Я был удручён, увидев её стоящей и жадно беседующей с пожилым мужчиной. Это был типичный мусейонский седобородый мужчина, хотя и старше большинства и тяжело опирающийся на трость.

Хотя он был изможден и, вероятно, страдал от боли, в его глазах был взгляд мыслителя, который отказывался сдаваться, пока еще оставался хоть какой-то шанс разгадать одну из величайших головоломок мира.

«Маркус, иди скорее и представься мне — я так взволнован!»

Для холодной и утончённой Елены Юстины такой восторг был неожиданным. «Это Герон, Марк – Герон Александрийский! Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр – мой брат Элиан будет в таком восторге: Марк, я пригласил Герона отобедать с нами».

Держу пари, она не рассказала великому создателю автоматонов, что её брат однажды неделями слонялся по Нью-Риджу в далёкой Британии, пытаясь всучить этим заблудшим искателям культуры поддельные копии движущихся статуй Герона. Одна из статуй случайно убила кого-то, но мы замяли это под предлогом, что погибший был установщиком бань. Может быть, Герону это понравится; он был человеком, потому что пронзил меня весёлым взглядом и сказал: «Если вы Марк Дидий Фалько, тот самый следователь, о котором все говорят, я хотел бы поговорить по профессиональному вопросу, но, как говорит ваша жена, давайте поговорим цивилизованно за хорошей едой».

Явно наш тип. И пока мы все ехали к дому моего дяди на арендованной повозке – искалеченный Херон, беременная Хелена, я совершенно измотанная – он даже шутил, что нас везут домой, как толпу ходячих раненых после жизненных битв.

Авл и Альбия вернулись. Огромное количество свитков из библиотеки было обнаружено в Ракотисе и доставлено туда, откуда они прибыли, под военной охраной.

Фульвий и Па, напряжённые, собирались уходить. Кассий признался Елене, что мои коварные родственники отчаянно хотят вернуть деньги, которые они отдали Диогену. Они хотели найти, где он спрятал деньги. Зная торговцев, вернуть их вклад может оказаться невозможным. Его банковские операции будут осуществляться в хитроумных тайниках; деньги, возможно, уже будут скрыты в запутанном клубке инвестиций.

Кассий сказал, что у нас будет много еды и питья, чтобы развлечь нашего знаменитого гостя. Так и случилось, и мы провели незабываемый вечер. Он был далеко не таким официальным, как тот, что мы ужинали у Библиотекаря, но от этого ещё более приятным. Мы с Еленой, Авлом и Альбией были в восторге от Герона, который был так уверен в своей просвещённой…

благодаря своему уму он мог свободно делиться своими идеями с любым, кто был готов слушать.

Это был тот самый волшебник, который изобрёл саморегулирующуюся масляную лампу, неиссякаемый кубок и игровые автоматы для раздачи святой воды. Недаром его называли Человеком-машиной. Мы уже знали о нём по его работам с автоматами – знаменитыми устройствами, которые он создавал для театров и храмов: звуки, подобные грому, автоматически открывающиеся двери с помощью огня и воды, движущиеся статуи. Он создал волшебный театр, который мог самостоятельно разворачиваться перед публикой, работая на собственной энергии, а затем создавать миниатюрное трёхмерное представление, прежде чем уехать под гром аплодисментов.

Пока мы сидели, завороженные, он рассказал нам, как однажды он создал еще один спектакль, инсценировавший мистерию Диониса: в нем были прыгающие языки пламени, гром и автоматические вакханки, которые кружились в безумном танце вокруг бога вина на вращающемся круге, приводимом в движение шкивами.

Не все его работы были легкомысленными. Он писал о свете, отражении и использовании зеркал; писал полезные статьи по динамике, в частности, о тяжёлых подъёмных машинах; об определении длины с помощью геодезических приборов и устройств, таких как одометр, который я сам видел в транспорте; о площади и объёме треугольников, пирамид, цилиндров, сфер и так далее. Он охватывал математику, физику, механику и пневматику; он первым записал так называемый вавилонский метод вычисления квадратных корней из чисел. Он собирал информацию о военной технике, в частности, о катапультах.

Самым интересным устройством, о котором он нам рассказал, был его эолипил, который он скромно перевёл как «ветряной шар». Его конструкция представляла собой герметичный котёл с водой, помещённый над источником тепла. По мере кипения воды пар поднимался по трубкам в полую сферу. Насколько я понял, это приводило к вращению шара.

«Так для чего же его можно использовать?» — сосредоточенно спросила Елена. «Какое-то средство передвижения? Может быть, он может передвигать транспорт?»

Херон рассмеялся: «Я не считаю это изобретение полезным, оно лишь интригует. Это новинка, замечательная игрушка. Сложность создания достаточно прочных металлических камер делает его непригодным для повседневного применения, но кому оно нужно?»

В конце концов требовать еще больше историй стало невежливо.

Херон был готов говорить, он был человеком, стремившимся распространять свои знания и заслуженно жаждавшим продемонстрировать собственную изобретательность.

И всё же, ему, должно быть, снова и снова задают одни и те же вопросы; это, должно быть, утомительно. Он, наверное, мог бы обедать в ресторане каждый день недели с преданными, хотя я заметил, что он ел разумно и пил только воду. Мы все его любили. Он льстил нам, делая вид, что мы ему нравимся. Хелена была особенно впечатлена тем, что он поощрял нас позволять детям бегать. «Какой смысл в знаниях, если не в улучшении судьбы будущих поколений?»