Апрель – май 1926 Поэма воздуха Ну, вот и двустишье Начальное. Первый гвоздь. Дверь явно затихла, Как дверь, за которой гость. Стоявший – так хвоя У входа, спросите вдов – Был полон покоя, Как гость, за которым зов Хозяина, бденье Хозяйское. Скажем так: Был полон терпенья, Как гость, за которым знак Хозяйки – всей тьмы знак! – Та молния поверх слуг! Живой или призрак – Как гость, за которым стук Сплошной, не по средствам Ничьим – оттого и мрем – Хозяйкина сердца: Березы под топором. (Расколотый ящик Пандорин, ларец забот!) Без счету – входящих, Но кто же без стука – ждет? Уверенность в слухе И в сроке. Припав к стене, Уверенность в ухе Ответном. (Твоя – во мне.) Заведомость входа. Та сладкая (игры в страх!) Особого рода Оттяжка – с ключом в руках. Презрение к чувствам, Над миром мужей и жен – Та Оптина пустынь, Отдавшая – даже звон. Душа без прослойки Чувств. Голая, как феллах. Дверь делала стойку. Не то же ли об ушах? Как фавновы рожки Вставали. Как ро-та… пли! Еще бы немножко – Да просто сошла б с петли От силы присутствья Заспинного. В час страстей Так жилы трясутся, Натянутые сверх всей Возможности. Стука Не следовало. Пол – плыл. Дверь кинулась в руку. Мрак – чуточку отступил. Полная естественность. Свойственность. Застой. Лестница как лестница, Час как час (ночной). Вдоль стены распластанность Чья-то. Одышав Садом, кто-то явственно Уступал мне шаг – В полную божественность Ночи, в полный рост Неба. (Точно лиственниц Шум, пены о мост…) В полную неведомость Часа и страны. В полную невидимость Даже на тени. (Не черным-черна уже Ночь, черна-черным! Оболочки радужной Киноварь, кармин – Расцедив сетчаткою Мир на сей и твой – Больше не запачкаю Ока – красотой.) Сон? Но, в лучшем случае – Слог. А в нем? под ним? Чудится? Дай вслушаюсь: Мы, а шаг один! И не парный, слаженный, Тот, сиротство двух. Одиночный – каждого Шаг – пока не дух: Мой. (Не то, что дыры в них – Стыд, а вот – платать!) Что-то нужно выравнять: Либо ты на пядь Снизься, на мыслителей Всех – державу всю! Либо – и услышана: Больше не звучу. Полная срифмованность. Ритм, впервые мой! Как Колумб здороваюсь С новою землей – Воздухом. Ходячие Истины забудь! С сильною отдачею Грунт, как будто грудь Женщины под стоптанным Вое-сапогом. (Матери под стопками Детскими…) В тугом Шаг. Противу – мнения: Не удобохож Путь. Сопротивлением Сферы, как сквозь рожь Русскую, сквозь отроду – Рис, – тобой, Китай! Словно моря противу (Противу: читай – По́ сердцу!) сплечением Толп. – Гераклом бьюсь! – Землеизлучение. Первый воздух – густ. Сню тебя иль снюсь тебе, – Сушь, вопрос седин Лекторских. Дай, вчувствуюсь: Мы, а вздох один! И не парный, спаренный, Тот, удушье двух, – Одиночной камеры Вздох: еще не взбух Днепр? Еврея с цитрою Взрыд: ужель оглох? Что-то нужно выправить: Либо ты на вздох Сдайся, на всесущие Все, – страшась прошу – Либо – и отпущена: Больше не дышу. Времечко осадное, То, сыпняк в Москве! Кончено. Отстрадано В каменном мешке Легкого! Исследуйте Слизь! Сняты врата Воздуха. Оседлости Прорвана черта. Мать! Недаром чаяла: Цел воздухобор! Но сплошное аэро – Сам – зачем прибор? Твердь, стелись под лодкою Леткою – утла! Но – сплошное легкое – Сам – зачем петля Мертвая? Полощется… Плещется… И вот – Не жалейте летчика! Тут-то и полет! Не рядите в саваны Косточки его. Курс воздухоплаванья Смерть, и ничего Нового в ней. (Розысков Дичь… Щепы?.. Винты?..) Ахиллесы воздуха – Все! – хотя б и ты, Не дышите славою, Воздухом низов. Курс воздухоплаванья Смерть, где все с азов, Заново… Слава тебе, допустившему бреши: Больше не вешу. Слава тебе, обвалившему крышу: Больше не слышу. Солнцепричастная, больше не щурюсь Дух: не дышу уж! Твердое тело есть мертвое тело: Оттяготела. Легче, легче лодок На слюде прибрежий. О, как воздух легок: Реже – реже – реже… Баловливых рыбок Скользь – форель за кончик… О, как воздух ливок, Ливок! Ливче гончей Сквозь овсы, а скользок! Волоски – а веек! – Тех, что только ползать Стали – ливче леек! Что́ я – скользче лыка Свежего, и лука. Па́годо-музыкой Бусин и бамбука, – Пагодо-завесой… Плещь! Всё шли б и шли бы… Для чего Гермесу – Кры́льца? Плавнички бы – Пловче! Да ведь ливмя Льет! Ирида! Ирис! Не твоим ли ливнем Шемахинским или ж Кашимирским… Танец – Ввысь! Таков от клиник Путь: сперва не тянет Персть, потом не примет Ног. Без дна, а тверже Льдов! Закон отсутствий Всех: сперва не держит Твердь, потом не пустит В вес. Наяда? Пэри? Баба с огорода! Старая потеря Тела через воду (Водо-сомущения Плеск. Песчаный спуск…) – Землеотпущение. Третий воздух – пуст. Седью, как сквозь невод Дедов, как сквозь косу Бабкину, – а редок! Редок, реже проса В засуху. (Облезут Все́, верхи бесхлебны.) О, как воздух резок, Резок, реже гребня Песьего, для песьих Курч. Счастливых засек Редью. Как сквозь про́сып Первый (нам-то – засып!) Бредопереездов Редь, связать-неможность. О, как воздух резок, Резок, резче ножниц. Нет, резца… Как жальцем В боль – уже на убыль. Редью, как сквозь пальцы… Сердца, как сквозь зубы. Уст полураскрытых. О, как воздух цедок, Цедок, цедче сита Творческого (влажен Ил, бессмертье – сухо). Цедок, цедче глаза Гётевского, слуха Рильковского… (Шепчет Бог, своей – страшася Мощи…) А не цедче Разве только часа Судного… В ломо́ту Жатв – зачем рождаем? …Всем неумолотом, Всем неурожаем Верха… По расщелинам Сим – ни вол ни плуг. – Землеотлучение: Пятый воздух – звук. Голубиных грудок Гром – отсюда родом! О, как воздух гу́док, Гудок, гудче года Нового! Порубок Гуд, дубов под корень. О, как воздух гудок, Гудок, гудче горя Нового, спасиба Царского… Под градом Жести, гудче глыбы – В деле, гудче клада – В песне, в большеротой Памяти народной. Соловьиных глоток Гром – отсюда родом! Рыдью, медью, гудью, Вьюго-Богослова Гудью – точно грудью Певчей – небосвода Небом или лоном Лиро-черепахи? Гудок, гудче Дона В битву, гудче плахи В жатву… По загибам, Погрознее горных, Звука, как по глыбам Фив нерукотворных. Семь – пласты и зыби! Семь – heilige Sieben! [5]Семь в основе лиры, Семь в основе мира. Раз основа лиры – Семь, основа мира – Лирика. Так глыбы Фив по звуку лиры… О, еще в котельной Тела – «легче пуха!» Старая потеря Тела через ухо. Ухом – чистым духом Быть. Оставьте буквы – Веку. Чистым слухом Или чистым звуком Движемся? Преднота Сна. Предзноб блаженства. Гудок, гудче грота В бури равноденствья. Темени – в падучке, Голода – утробой Гудче… А не гудче Разве только гроба В Пасху… И гудче гудкого – Паузами, промежутками Мо́чи, и движче движкого – Паузами, передышками Паровика за мучкою… Чередованьем лучшего Из мановений божеских: Воздуха с – лучше-воздуха! И – не скажу, чтоб сладкими – Паузами: пересадками С местного в межпространственный – Паузами, полустанками Сердца, когда от легкого – Ox! – полуостановками Вздоха – мытарства рыбного Паузами, перерывами Тока, паров на убыли Паузами, перерубами Пульса, – невнятно сказано: Паузами – ложь, раз спазмами Вздоха… Дыра бездонная Легкого, пораженного Вечностью… Не все́ ее – Так. Иные – смерть. – Землеотсечение. Кончен воздух. Твердь. Музыка надсадная! Вздох, всегда вотще! Кончено! Отстрадано В газовом мешке Воздуха. Без компаса Ввысь! Дитя – в отца! Час, когда потомственность Ска – зы – ва – ет – ся. Твердь! Голов бестормозных – Трахт! И как отсечь: Полная оторванность Темени от плеч – Сброшенных! Беспочвенных – Грунт! Гермес – свои! Полное и точное Чувство головы С крыльями. Двух способов Нет – один и прям. Так, пространством всосанный, Шпиль роняет храм – Дням. Не в день, а исподволь Бог сквозь дичь и глушь Чувств. Из лука – выстрелом – Ввысь! Не в царство душ – В полное владычество Лба. Предел? – Осиль: В час, когда готический Храм нагонит шпиль Собственный – и вычислив Все, – когорты числ! В час, когда готический Шпиль нагонит смысл Собственный… |
