Исключением была одна из его сестер, женщина примерно того же возраста, что и главный герой, которая никогда не была замужем и не имела детей, но жила со своими родителями, пока они были живы, а теперь живет одна в доме, где они прожили последние годы; этот дом находился в небольшом городке, ранее не упоминавшемся в этой истории, который находился на юго-западе Виктории и далеко в глубине материка от большого города, часто упоминавшегося ранее.
В диапазонах Пленти
В определённый год в конце 1980-х годов холостяк-дядя главного героя умер в больнице в большом городе, где он прожил последние сорок с лишним лет своей жизни. Главный герой этой истории не присутствовал на похоронах своего дяди, которые начались в католической церкви с витражом, содержащим области синего и зелёного, упомянутые ранее, но он путешествовал на поезде в большой город и обратно за две недели до смерти своего дяди и навестил дядю, который провёл час и больше в больнице, где тот умирал. Во время своего визита дядя сказал, что он, главный герой, казался ему сыном много лет назад, когда они сидели вместе в бунгало и говорили о гонках.
В течение года после смерти своего дяди-холостяка он, главный герой, получил в наследство несколько тысяч долларов от его имущества.
Главный герой перевёл половину этих денег на совместный счёт своей жены в отделении банка в ближайшем торговом центре, где у него и у неё были все банковские счета, сообщив жене, что стоимость дядиного наследства составляет половину упомянутой суммы. Другую половину наследства он спрятал наличными между страницами одной из книг на полке, прежде чем распорядиться ею так, как описано в следующем абзаце.
Много лет он и его коллеги по Государственной государственной службе работали по системе, при которой человек мог, например, работать долгие часы четыре дня подряд, а затем иметь возможность работать только половину пятого. Именно так он и поступал каждую неделю. В свободные полдня он часто оставался один дома, пока жена была на работе, а дети в школе. В такие моменты он сидел в комнате, которую использовал как кабинет, опускал шторы, надевал наушники и, уставившись на корешок какой-нибудь книги, названия которой не мог разобрать в тусклом свете, пытался представить себя сидящим в библиотеке своего загородного поместья в Гельвеции. Вскоре после событий, описанных в предыдущем абзаце, он начал брать свои свободные полдня каждую пятницу после обеда. В первый же такой полдень он вынимал из книги упомянутые ранее банкноты, клал их в карман и шел два километра на восток, до торгового центра в пригороде, примыкающем к его собственному пригороду. Там он зашёл в отделение того же банка, которым пользовался для своих собственных банковских операций. Он встал у стойки под вывеской «NEW».
СЧЕТА. По другую сторону стойки молодая женщина в серо-голубой банковской форме поднялась из-за стола и подошла к нему. Что он подумал, увидев лицо этой женщины, будет рассказано в следующем абзаце. Между ним и упомянутой молодой женщиной за стойкой произошло следующее: он открыл новый сберегательный счёт, используя своё настоящее имя и адрес, и внёс на него всё, кроме нескольких сотен долларов из наследства дяди, которые он вынул из кармана перед молодой женщиной и пересчитал перед ней. Когда молодая женщина спросила его, есть ли у него ещё какой-нибудь счёт в этом банке, он назвал ей данные счёта, открытого на его имя в отделении в пригороде, где он жил, но не сказал, что у него с женой в этом отделении два совместных счёта.
Он сохранил интерес к скачкам, хотя и перестал делать ставки в школьные годы сына и дочери, когда семья часто испытывала нехватку денег. В те годы он придумал способ ставок, который, как он верил, принесёт ему регулярную прибыль, если он когда-нибудь сможет накопить тысячу долларов и больше, необходимую для букмекерской конторы. В пятницу днём, отправившись в соседний пригород, он намеревался лишь использовать деньги дяди, чтобы опробовать только что упомянутый способ ставок, не вызвав протестов жены, что этим деньгам можно найти лучшее применение. Всю полученную прибыль он намеревался вернуть в свой букмекерский контору, чтобы увеличить ставки. Если он продолжит получать прибыль и увеличивать ставки таким образом, он расскажет жене, чем он занимался, и досрочно уйдёт с государственной службы, используя доход от скачек в дополнение к своей пенсии по выслуге лет. Увидев молодую женщину, которая пришла к нему в банк, он сразу влюбился в её лицо и, открывая ему новый счёт, надеялся, что она приняла его за холостяка, недавно переехавшего в этот пригород, возможно, к пожилым родителям, и чьим главным увлечением были скачки. Он наблюдал за ней исподлобья, пока она наклонялась вперёд, чтобы писать, и решил, что если она будет работать кассиром в пятницу днём, когда он придёт в банк, то снимет с неё большую сумму, чтобы она считала его бесстрашным игроком.
Он предвидел, что, отправляясь в банк каждую пятницу днем, он всегда будет держать в кармане большую сумму со своего домашнего счета —
не для того, чтобы он использовал свою зарплату или зарплату своей жены для ставок, а для того, чтобы он мог положить большую сумму на свой личный счет, если бы он случайно оказался у окошка кассира, где работала молодая женщина перед ним, и чтобы она подумала, что он выиграл эти деньги, делая ставки.
Вещи, которые он предвидел в то время, о котором только что говорил, и вещи, которые он в то же время решил сделать в будущем, — эти вещи он делал время от времени в течение следующих двух лет, пока не перестал видеть вышеупомянутую молодую женщину в стольких пятницах подряд, что ему пришлось заключить, что она не могла быть просто в отпуске, а, должно быть, покинула этот филиал. (Он не думал, что она перешла в другой филиал. Он не упустил из виду, что она получила повышение в течение двух лет, пока он наблюдал за ней; он предположил, что она перешла в главный офис банка в Мельбурне.) Его способ ставок не доказал ни того, ни другого
ни прибыльным, ни убыточным; он выигрывал несколько недель, а затем проигрывал всё, что выиграл, прежде чем цикл начинался снова. Но в тот день, раз в месяц или чаще, когда он случайно встречал у кассира молодую женщину, в лицо которой был влюблен, он либо снимал большую сумму, либо вносил большой депозит. Он всегда предполагал, что молодая амбициозная банковская служащая никогда не ступит на ипподром, и поэтому полагал, что ипподромы, где она иногда видела его в своих мыслях, – плод его воображения. Поэтому, находясь рядом с ней, он считал себя профессиональным игроком Гельвеции.
Он и не думал, что молодая женщина, упомянутая в двух предыдущих абзацах, хоть в малейшей степени осознаёт какие-либо его мысли о ней. Когда он впервые увидел её и влюбился в её лицо, ему показалось, что он не старше её, а может быть, даже на несколько лет моложе. Но, опомнившись несколько мгновений спустя, он ясно осознал, что ему почти пятьдесят, а ей чуть больше двадцати, и она ненамного старше его собственной дочери. Всё время, пока он был в поле её зрения, он старался не попадаться ей на глаза, но иногда она, казалось, понимала, что он к ней клонит. Сначала он боялся, что её знание о его восхищении ею рассердит или смутит её, но она всегда казалась спокойной, когда он был рядом и украдкой наблюдал за ней. Иногда, когда она была кассиром, обслуживавшим его, она, казалось, специально старалась сообщить ему какую-нибудь дополнительную информацию о символах в его сберкнижке или объяснить какие-то недавние изменения в банковской процедуре. Рассказывая ему такие вещи, она смотрела ему в глаза, а он смотрел на нее так, словно это был еще один скучный момент в его будничных делах, но мысленно он был в Гельвеции и слушал свою будущую жену, пока она объяснялась ему в себе.
Даже приближаясь к главной улице соседнего пригорода в пятницу днём, о котором упоминалось ранее, он чувствовал себя бодрым. Он уже несколько раз проезжал через соседний пригород на машине, но никогда не приближался к нему пешком. И его пригород, и тот, к которому он приближался, были заполнены улицами с домами и многим показались бы неразличимыми. Но, идя, он чувствовал, что местность поднимается. И когда он добрался до главной улицы, о которой упоминалось ранее, он увидел, что улица идёт по небольшому хребту, спускающемуся
