дочери вышли замуж и стали матерями по меньшей мере четверых детей.

Одной из дочерей была та молодая женщина, которая более двадцати пяти лет назад сидела с главным героем в частной ложе на ипподроме Колфилд, о чем сообщалось в разделе этой истории, озаглавленном словами «В синих Данденонгах».

После того, как он попрощался с только что упомянутой молодой женщиной на склоне холма в восточном пригороде Мельбурна осенним днём, более чем за двадцать пять лет до того, как он прочёл в газете объявление о смерти её отца, и при обстоятельствах, описанных ранее в этой истории, он и она лишь кивали или перешептывались, если сталкивались в здании, где оба работали. Спустя несколько месяцев после того, как они вместе отправились на ипподром Колфилд, её перевели в другой отдел на другом этаже того же здания, где они оба работали. Год или больше спустя он прочитал в издании, где сообщалось о назначениях, вакансиях и подобных вопросах, что она уволилась из Государственной государственной службы. Вскоре после этого он узнал от одной из молодых женщин в своём кабинете, что уволившаяся молодая женщина сделала это потому, что недавно вышла замуж, а её муж был фермером в сельском районе Виктории. Молодая женщина, сообщившая ему эту информацию, не знала, в каком районе сейчас живут супруги.

Однако составитель упомянутого ранее извещения о смерти следовал обычаю вставлять в скобках после имени каждой из дочерей умершего как фамилию дочери по мужу, так и место жительства дочери.

Замужняя женщина в начале среднего возраста, мать по меньшей мере четверых детей, которая когда-то была молодой женщиной, чьё лицо было лицом одной из его мысленных жён, жила в небольшом городке на юго-западе Виктории. Он никогда не видел этот небольшой городок. В течение первых пятнадцати лет его жизни, когда он с семьёй каждый год ездил на неделю на юго-запад Виктории, упомянутый небольшой городок ещё не существовал. В то время место, где позже стоял этот небольшой городок, было частью того, что он в детстве представлял себе как лес.

— единственный лес, который он знал, и единственный лес, в котором он когда-либо жил.

В определенный момент того дня, когда он был со своим отцом в том месте на участке кустарника, где его отец рубил деревья, его отец

Оглядевшись вокруг, он сказал, что их окружают километры девственного леса. Он, главный герой, не знал, о чём думал в тот момент его отец, и вскоре после этого отец начал рубить следующее дерево, которое хотел срубить, но он, главный герой, вспоминал на протяжении последующих сорока с лишним лет своей жизни, что лишь дважды бывал в месте, окружённом девственным лесом.

В разное время, начиная с начала 1960-х годов, он читал в газетах и журналах, а также узнавал иным образом, что почти весь Хейтсберийский лес был вырублен, и что на месте того, что он в детстве называл лесом или кустарником, появились поросшие травой сельские пейзажи и небольшие города. Он получил повышение на государственной службе, перейдя на должности, не связанные с лесами и землями Короны, и поэтому официально не имел никакого отношения к работе Комиссии по сельскому финансированию и урегулированию. Узнав в упомянутые годы некоторые подробности о превращении леса в поросшую травой сельскую местность, он попытался вспомнить те немногие детали, которые мог вспомнить о лесе, как он его называл, и, пытаясь вспомнить эти детали, он чувствовал то же самое, что чувствовал много раз в жизни, когда пытался представить себе какую-нибудь деталь пейзажа в Гельвеции.

В определенный день в начале 1990-х годов, спустя несколько лет после последнего события, описанного в этом разделе или в любом другом разделе этой истории, он присутствовал на похоронах двоюродного брата: человека, который был двоюродным братом, упомянутым в первой части этой истории. В 1980-е и 1990-е годы он, главный герой, почти перестал навещать своих родственников как со стороны матери, так и со стороны отца и не смог присутствовать на похоронах многих теть, дядей или кузенов. Если бы кто-нибудь спросил его, почему он, по-видимому, отвернулся от своих родственников, он бы ответил, что стал неспособен путешествовать. Он мог бы оправдать этот ответ, указав, что он никогда не путешествовал дальше Сиднея и Аделаиды, каждый из которых он посетил всего дважды и много лет назад; что он никогда не был на самолете или морском судне; что у него много лет не было автомобиля; и что он не покидал пригороды Мельбурна с тех пор, как посетил похороны своей матери на крайнем юго-западе Виктории, и что он не собирается покидать их снова. Однако он оставался в пригородах Мельбурна, потому что сам так решил. Он надеялся взять

Досрочно уйдя с государственной службы в отставку, он посвятил свои дни написанию книги, которая упрочила бы его репутацию ведущего литератора Гельвеции. Он пришёл к пониманию, что единственная тема, о которой он мог писать, – это его собственный разум, и только таким образом, чтобы единственным местом, где его произведения могли быть сочтены пригодными для публикации, была Гельвеция. В этой стране парадоксов, загадок и пробелов находилась его истинная аудитория. Он много лет готовился написать окончательный труд, который был у него в голове. К моменту похорон, упомянутых в первом предложении этого абзаца, то, что он называл своими заметками, занимало несколько папок в картотеке. Заметки не состояли из последовательных абзацев или страниц прозы. Он много писал, но всё это было в виде этикеток или подробных аннотаций к серии из более чем сотни карт. Каждая из этих карт сама по себе представляла собой увеличенное изображение той или иной детали более ранней карты серии, а первая карта, из которой произошли все остальные карты и весь текст, представляла собой простое изображение, больше похожее на герб, чем на карту какого-либо места на Земле. Первая карта представляла собой участок земли, приблизительно квадратной формы, разделенный изгибом . Зловещий, разделенный на два треугольника. Верхний треугольник был светло-зеленым, а нижний – темно-синим. Более поздние карты были почти полностью покрыты абзацами его почерка, но на первой карте было написано всего четыре слова. Рядом со светло-зеленым полем стояли слова «ТРАВЯНИСТАЯ МЕСТНОСТЬ», а рядом с темно-синим полем – «ДЕВСТВЕННЫЙ ЛЕС». Он ожидал, что литературные критики «Гельвеции» будут по-разному интерпретировать его книгу и найдут в ней множество тем, пронизывающих ее, но ни один читатель не мог не понять, подумал он, что главный герой книги часто представлял себе семью отца, помимо прочего, холостяками и старыми девами, если не в жизни, то в мыслях, в то время как семью матери он часто представлял себе, помимо прочего, ранними браками и плодовитыми производителями. Он присутствовал на похоронах, упомянутых ранее в этом параграфе, потому что церковь и кладбище находились на окраине восточного пригорода Мельбурна, и потому что в детстве он часто бывал в доме своего кузена.

После похорон он провёл час в доме своего кузена в упомянутом выше внешнем восточном пригороде, у подножия гор Данденонг. Дом был полон скорбящих, но он узнал лишь немногих из них. Он знал, что некоторые из людей среднего возраста, окружавших его,

были среди многих двоюродных братьев и сестер по материнской линии, которых он не видел сорок и более лет. Он смог узнать мужчин и женщин, которые были мальчиками и девочками, когда он посетил ферму в лесу, упомянутую ранее в этой части истории. Кузены узнали его, и каждый из них сказал ему несколько вежливых слов, но только один из них был готов поговорить с ним подробнее. Он, главный герой, узнал от этого кузена, который был мальчиком примерно его возраста в тот день в 1940-х годах, когда он посетил ферму в лесу, что он, кузен, может вспомнить, как его отец подстрелил много розелл и других птиц, которые прилетели из леса и съели плоды с его деревьев, хотя он, кузен, не мог вспомнить ни одного кукольного домика, в который его сестры играли на веранде своего дома. В ответ на вопрос главного героя двоюродный брат сказал, что он и все его братья и сестры, за исключением одного, поженились и стали родителями по меньшей мере четверых детей каждый, хотя некоторые из тех, кто вступил в брак, с тех пор разошлись или развелись.