долгое время руками, которые он, конечно, вытянул перед собой, аккуратно положив каждую на место и слегка обхватив ими холмик каждой груди старой девы.

Во вторую субботу вечером после событий, описанных в предыдущем абзаце, он остался дома, а в воскресенье рано встал и поехал на велосипеде к дому своей девушки как раз к восьмичасовой мессе. Он, его девушка, её сестра и её парень пошли на мессу, неся корзину с едой для пикника и одетые в повседневную одежду, толстые свитера и шарфы, накинутые на руки. После мессы они и ещё пятьдесят молодых людей из прихода разместились в двух автобусах на церковном дворе. Молодые люди собирались отправиться на то, что было объявлено как пикник в снегу (мы надеюсь!!!) в Донна-Буанг . Ему, главному герою этой истории, пришлось узнать по карте, что гора Донна-Буанг находится к востоко-северо-востоку от Мельбурна, тогда как гора Данденонг — почти точно на восток; что Донна-Буанг находится почти ровно в два раза дальше от Мельбурна, чем гора Данденонг; и что Донна-Буанг всего на пятьдесят футов выше горы Данденонг.

По обе стороны прохода в автобусе, в котором ехали он и его девушка, стояли двухместные сиденья. Большинство этих мест занимали пары, уже состоявшиеся: девушка сидела ближе к окну, а её парень – ближе к проходу. В задней части салона было несколько длинных сидений, каждое из которых вмещало полдюжины человек. На этих сиденьях сидели четыре-пять незамужних женщин и вдвое больше незамужних мужчин. В автобусе, как и в церковном зале на танцевальном вечере, он воспринимал эти группы как старых дев и холостяков.

Его девушка тут же села на одно из сидений у окна, и он сел рядом с ней, но он полагал, что это последний раз, когда он сможет считать молодую женщину рядом с собой своей девушкой. Он был готов услышать от неё, когда они вернутся к ней домой после поездки в Донна-Буанг, что ему следует навещать её реже, что он становится слишком серьёзным. Он уже слышал этим утром, впервые в жизни проявив раздражение, что он иногда слишком много говорит. Сидя рядом с ней в первый час поездки, он чувствовал себя дурацким и глупым. Он пытался вызвать в памяти образы, которые позволили бы ему снова увидеть себя холостяком, а не одним из тех хохотающих холостяков в конце автобуса, высматривающих следующую привлекательную женщину, которая…

Она порвала с парнем, но именно таким холостяком, каким он когда-то мечтал стать. Раньше, когда его терзала тревога из-за какой-нибудь девушки, он вдруг представлял себя холостяком и сразу же становился сильным.

Даже рискуя разозлить её, он хотел рассказать ей кое-что напоследок о себе. Когда автобус оставил пригороды позади, и дорога пошла между фермами на фоне лесистых холмов, он решил рассказать ей, что теперь он зашёл восточнее, чем когда-либо, и что он въезжает в край, который часто представлял себе с тех пор, как мать рассказывала ему в детстве о пожарах, полыхавших за неделю до его рождения.

Она несколько раз полуобернулась к нему и кивнула, но чаще смотрела в окно или оглядывалась через плечо, ожидая возможности присоединиться к разговору с парой, сидевшей сзади. Вскоре он замолчал.

Он хотел рассказать ей, что его отец и мать родились на крайнем юго-западе Виктории, в регионе, который он всегда представлял себе как травянистую сельскую местность с полоской деревьев вдали. Даже переехав в Мельбурн, они остались на западной стороне, которая была преимущественно безлесной и травянистой, в отличие от восточной, где местами ещё росли леса и кустарники. За неделю до его рождения его мать боялась, что мир закончится прежде, чем она родит своего первенца.

Департамент, где он работал, как он мог бы сказать своей девушке, когда автобус вез их всё дальше в горы округа Верхняя Ярра, занимается землями Короны, как травянистыми, так и лесными. В библиотеке департамента он искал и нашёл отчёт Королевской комиссии по расследованию причин лесных пожаров и других вопросов. Он мог бы произвести на неё впечатление, если бы уже не оттолкнул её своей болтовнёй, процитировав ей в автобусе несколько отрывков из введения к отчёту, которые он переписал и запомнил. Погиб семьдесят один человек. Сгорело шестьдесят девять заводов. Миллионы… акры прекрасного леса, имеющего почти неоценимую ценность, были уничтожены или сильно повреждены Поселения были уничтожены за несколько минут. В тот день Казалось, что весь штат был объят пламенем. В полдень во многих местах было Тёмно, как ночью. Путешественники на дорогах оказались в ловушке из-за пожаров или пылающих

Упавшие деревья, и погибли… Эти и другие отрывки он мог бы процитировать ей, но, даже обдумывая, что сказать ей, он замечал густые леса по обе стороны дороги. В своём воображении он всегда представлял себе восточную часть Виктории, обугленную огнём. Он знал, что этот образ – простое детское представление, но ожидал увидеть по дороге в Донна-Буанг какие-то свидетельства того дня, когда, казалось, вся Виктория была охвачена огнём меньше двадцати лет назад.

Его девушка и пара, сидевшая сзади, играли в детскую игру «Мешки». Каждый по очереди объявлял, что он или она вытащил какой-нибудь желаемый предмет или человека через окно. Когда его девушка сделала первый ход, она вытащила целую ферму. Она сказала, что хотела бы жить в белом фермерском доме, мимо которого они проходили, и владеть зелёными загонами вокруг него вплоть до леса на заднем плане. Молодая женщина, сидевшая сзади, сказала его девушке, что та едва ли сможет жить в доме одна. На мгновение все замолчали, а затем они продолжили играть.

Автобус остановился в месте, которое водитель назвал поворотным кругом. Неподалёку остановилось более двадцати других автобусов, около некоторых собрались группы молодёжи. Те из его автобуса, кто бывал в Донна-Буанг в предыдущие годы, объяснили, что обед будет у поворотного круга, после чего все смогут свободно подняться на вершину.

Его девушка и её сестра собрали большую корзину для себя и своих парней. Он заставил себя съесть сэндвич и торт, пока остальные доедали остатки обеда, сетуя на то, как им было голодно на холодном воздухе.

По пути к вершине холостяки с задних сидений автобуса начали лепить снежки из немногих лежавших вокруг клочков твердого снега.

Со снежками в руках холостяки перестали быть неловкими изгоями на церковных танцах или в хвосте автобуса. Парочка из них выбирала симпатичную молодую женщину, даже если рядом с ней был её парень, и пыталась оттянуть воротник её свитера назад, чтобы снег попал ей на голое тело.

Какое-то негласное правило не позволяло парню всерьез пытаться защитить девушку. Он улыбался, пока его девушка визжала и отбивалась от холостяков, но единственная помощь, которую он мог ей предложить, была…

Может быть, он стряхнет снег с одежды после этого или вытрет ей шею шарфом. Другие девушки могли бы оставить своих парней и попытаться помочь девушке, которой угрожали, но это лишь привлечёт всю стаю холостяков, и те, кто остался в меньшинстве, вернутся к своим парням, извиваясь, визжа и цепляясь за снег под одеждой.

Он знал, что сейчас произойдет, и его девушка, похоже, тоже знала. Вся стая приблизилась к ней. Она пожала плечами, посмотрела на сестру и попыталась затянуть воротник покрепче. У них были для нее другие планы, как он и предполагал. Они почти не удосужились загнать снег за воротник ее одежды. Вместо этого двое холостяков наклонились друг к другу и сцепили руки, чтобы сесть для нее. Двое других подняли ее на это сиденье. Она пошатнулась и должна была обнять за плечи каждого из холостяков, на чьих руках она сидела. Когда она надежно уселась, стая холостяков проводила ее к обочине тропы. Они остановились в нескольких шагах от участка глубокого снега.

Увидев снег, она начала визжать. Пока она визжала, двое холостяков, которые её несли, начали раскачивать её взад и вперёд, громко считая. Несколько раз они досчитали до нуля, и каждый раз она кричала и умоляла, но каждый раз они продолжали раскачивать её, пока она крепко держала их за плечи.