Даже он, наблюдая издали и ухмыляясь, не ожидал, что холостяки швырнут её в снег. Он предвидел, что они отпустят её в своё время, и что она вернётся к группе, где он стоял, и улыбнётся сестре и своему парню, но не ему. Но он предвидел нечто большее. Пока холостяки хватали её и уносили, он заметил что-то в поведении одного холостяка по отношению к ней. Он, наблюдая, был удивлён и уязвлён, но она, как он заметил, казалось, даже не удивилась.
Холостяк, упомянутый в предыдущем абзаце, был одним из тех двоих, кто усадил её, устроив скамейку из рук. Он, главный герой, наблюдая за холостяками, думал о том, как они осмелели, едва ступив на гору. На Донна Буанг холостяки позволили себе вольности, которые они никогда бы не позволили себе ни на танцах, ни на вечеринке, ни даже в автобусе по дороге на гору, а ухажёры уступали холостякам. Он наблюдал
Особенно рука его девушки, сжимающая плечо и шею холостяка, который вёл себя с ней определённым образом. Он, главный герой, ещё больше наблюдал за руками холостяка, которые сквозь тонкую ткань серых брюк принимали на себя тяжесть её бёдер и ягодиц.
Наблюдая, он предвидел ряд событий, большинство из которых впоследствии произошло так, как он и предвидел. Он представлял, как постепенно отдаляется от своей девушки, её сестры и её парня, приближаясь к вершине Донна-Буанг, – не для того, чтобы присоединиться к толпе холостяков, а чтобы идти одиноким холостяком и стоять, бросаясь в глаза своим одиноким видом с вершины. Он представлял, как снова присоединится к компании своей девушки на несколько минут, когда они вернутся к поворотному кругу. В термосах в корзине ещё оставалось достаточно горячего чая, чтобы все четверо могли выпить по последнему глотку, и он благодарил свою девушку и её сестру за все хлопоты, которые они приложили к приготовлению обеда. (Холостяк, который вёл себя определённым образом по отношению к своей девушке, был бы рядом с ней, когда её компания достигла бы вершины, но он бы отстранился, когда они снова приблизились к поворотному кругу, и встал бы с компанией холостяков, пока он выпивал бы последний глоток, который он выпил бы с ними как холостяк.) Когда различные компании заполняли автобус для поездки домой, он, главный герой, шёл бы по проходу и выбирал бы место на самом краю холостяцких сидений. Его девушка, которая к тому времени уже не была бы его девушкой, сидела бы на том же месте у окна, на котором она сидела по дороге к Донне Буанг, а холостяк, который смотрел на неё определённым образом, пока они поднимались на гору, и который к тому времени уже не был холостяком, сидел бы рядом с ней. Он, главный герой, не будет разговаривать с холостяками и уж тем более со старыми девами на обратном пути, а будет смотреть в окно на тёмные очертания гор и лесов, на огни фермерских домов и посёлков вдоль дороги, ведущей в Мельбурн из самого восточного места, которое он когда-либо посещал. Он представил себе, как сходит с автобуса на церковном дворе и идёт к дому молодой женщины, которая когда-то была его подругой, в компании этой молодой женщины и её сестры. Пока они идут, он будет нести пустую корзину и весело болтать с девушками.
Он не просто притворялся бы весёлым. Он был бы холостяком.
И ему больше не придётся терпеть страдания и тревоги, которые он пережил, будучи влюблённым. Он будет немного гордиться собой за то, как достойно вёл себя, когда в тот день он превращался из парня в холостяка. Готовясь вежливо попрощаться с девушками у дома и уехать на велосипеде, оставленном утром на заднем дворе, он предвидел, что проживёт холостяком несколько месяцев, после чего будет влюбляться в один образ за другим, пока в следующий раз не обнаружит, что этот образ – образ человека из другого мира. В то же время он предвидел, что в будущем в каком-нибудь поезде, идущем между Мельбурном и Данденонгом, время от времени будет случайно видеть молодую женщину из Данденонга, которая когда-то была его девушкой, и будет легко общаться с ней, как холостяк с женщиной, довольной своим парнем, женихом или мужем. Он не предвидел, что останется холостяком большую часть следующих десяти лет; что он не увидит молодую женщину и не услышит о ней больше тридцати пяти лет в один прекрасный день в будущем, когда он узнал от женщины, которая раньше жила в Данденонге, что молодая женщина вышла замуж много лет назад и к тому времени уже была бабушкой, и что она прожила большую часть своей жизни в месте, которое когда она только переехала туда было одним из ближайших городов Джиппсленда, но позже стало одним из самых отдаленных юго-восточных пригородов Мельбурна.
Он не предвидел, что узнает от той же женщины, которая рассказала ему все это, что мать его девушки, с которой он дружил более тридцати пяти лет назад, умерла, когда ее дочери были еще молодыми замужними женщинами, и что отец этих женщин, прожив несколько лет вдовцом, стал послушником в монастыре цистерцианского ордена между Ярра-Глен и Хилсвиллем, в монастыре, который он, главный герой, однажды посетил и который впоследствии помнил как светло-оранжевое здание, окруженное сначала зелеными пастбищами, через некоторые из которых вилась река Ярра, а затем с трех сторон горами, покрытыми лесом.
Когда он впервые вышел из автобуса и почти все время, пока он и другие поднимались к вершине Донна Буанг, их окружало то, что они считали дымкой или туманом, но как только они приблизились к вершине, они увидели над собой голубое небо и
Он вышел на яркий солнечный свет. Он стоял один, как и предвидел, и смотрел на вид, открывающийся с вершины. Вершина была травянистой и почти ровной, и он сразу же направился к тому, что, по его мнению, было восточной стороной вершины. Он не предвидел вида, который открылся ему к востоку от вершины.
Стихи, которые больше всего интересовали его в школе, были теми, которые вызывали в его воображении образы мест. Когда он достал лист линованной бумаги и приготовился писать на нём вечером на неделе после событий, описанных в предыдущих абзацах, он никогда раньше не пытался писать стихотворение, но полагал, что стихотворение – это тот вид письма, который наиболее чётко запечатлеет детали места, которые не давали ему покоя большую часть времени с тех пор, как он спустился с вершины горы Донна-Буанг в предыдущее воскресенье. За некоторое время до того, как он сел перед листом линованной бумаги, он начал слышать в своём воображении слова, стоящие в начале этой части рассказа, и вскоре после этого решил, что эти слова должны стать последней строкой его стихотворения.
Если бы он был в состоянии написать предыдущие строки своего стихотворения, то в этих строках сначала были бы изложены подробности места, которое он видел в своем воображении всякий раз, когда за годы до своего первого путешествия на гору Донна-Буанг представлял себе восточную часть Виктории. Эти детали включали бы большую область зеленого цвета на переднем плане, представляющую собой регион Джиппсленд, и узкую полосу сине-черного цвета слева, представляющую собой горы, многие из которых повреждены пожаром, на северной окраине Джиппсленда. Далее строки передавали детали, которые он видел в своем воображении всякий раз, когда после своего путешествия на гору Донна Буанг он представлял, как приближает свое лицо к узкой полосе сине-черного цвета, словно это была деталь картины в его воображении. К этим деталям относилась большая область синего цвета на переднем плане, представлявшая собой горные хребты, покрытые лесами, выросшими на месте сгоревших в прошлом лесов, и узкая полоса цвета дыма на горизонте, которую он пока не мог представить себе как находящуюся рядом со своим лицом.
В синих данденонгах
Слова выше были подписью к цветной иллюстрации на календаре, который его мать получила от того или иного торговца в том или ином
год в конце 1940-х годов, когда она с мужем и двумя сыновьями жила в арендованном доме в западном пригороде Мельбурна. Календарь висел в течение года на кухне арендованного дома и был спроектирован таким образом, что пронумерованные ячейки, обозначающие дни того или иного месяца, отрывались в конце месяца, в то время как иллюстрация над пронумерованными ячейками оставалась видимой в течение всего года. Посмотрев несколько раз на иллюстрацию в календаре в первые дни после того, как календарь был повешен, он решил больше не смотреть на неё до конца года, но много раз нарушал своё решение.
