В течение времени, упомянутого в предыдущем предложении, всякий раз, когда главный герой думал о женщине, в которую он влюбился, он часто вспоминал определенные детали художественного произведения, автором которого была эта женщина, и основные детали которого таковы.

Главная героиня – молодая женщина, работающая на своей первой работе в офисном здании в некоем провинциальном городе Англии. Действие происходит в середине 1960-х годов. Молодая женщина большую часть времени проводит, представляя себя художницей-картинисткой. Детство девушка провела в небольшом доме в пригороде упомянутого города, но в детстве большую часть времени представляла себя живущей в особняке среди холмов, которые она видела вдали, когда смотрела с холма в пригороде, где жила, на сельскую местность за пригородом. В офисном здании, где она работает, главная героиня встречает мужчину, у которого, по его словам, есть несколько друзей-картинистов. Главная героиня, которая мало общалась с мужчинами, вскоре полагает, что влюбилась в упомянутого мужчину. После нескольких недель общения главная героиня и мужчина приглашают главную героиню на вечеринку, где, по его словам, будут гости, упомянутые выше художники. В последнем абзаце рассказа сообщается, что мужчина везет главную героиню на вечеринку, которая, как он ей сказал, состоится в особняке в сельской местности за пригородом города, где он и

Она жива. Главная героиня, выглядывавшая из окон машины мужчины, понимает, что её везут в упомянутые ранее холмы. К этому времени уже стемнело. Главная героиня замечает, что огни домов находятся дальше друг от друга, чем она ожидала. Она предполагает, что местность менее заселена, чем она ожидала. Даже в большом доме или особняке, к которому они с мужчиной наконец приближаются, горит меньше огней, чем она могла бы ожидать от особняка, где проходила вечеринка с участием множества художников-картинистов.

Вышеописанное художественное произведение, как он полагал, вызвало у главного героя влюблённость, но оно же побудило его подготовиться к написанию второго произведения для курса, на который он записался, – произведения, которое должно было объяснить женщине-автору определённые вопросы. Пока он готовился, главный герой рано вечером пришёл в учебное заведение, где учился, и отправился в библиотеку, чтобы ознакомиться с упомянутым ранее атласом. На одной из страниц атласа он обнаружил заштрихованную область, обозначающую город с тем же названием, что и упомянутый в предыдущем абзаце. Затем он оглядел заштрихованную область, постепенно расширяя круги. Глядя, он пытался яснее, чем раньше, представить себе некоторые детали сельской местности и некоего особняка в сельской местности. Глядя, он заметил, что рассматриваемые им области на карте отмечены меньшим количеством названий городов и деревень, чем он мог бы ожидать. Затем, на местности, цвет которой указывал на холмистость местности, он увидел название, которое является частью названия этого художественного произведения.

* * *

На переднем плане видны деревья. На заднем плане — холмы.

Слышны звуки насекомых. Мужчина и женщина сидят рядом. Мужчина разговаривает с женщиной.

Иногда человек, предвидящий, как эти детали возникают в его сознании, представляет, как тихо уходит с курса, подобно тому, как уже ушли несколько его однокурсников. Иногда он представляет, как объясняет бедно одетому человеку, что его, главного героя, следующий рассказ будет сдан с опозданием, поскольку автор испытывает личные трудности. Иногда он, кажется, вот-вот предвидит

себя, игнорируя все соображения, кроме того, что он должен написать определенное художественное произведение, а затем много других художественных произведений.

Иногда он, кажется, вот-вот предвидит себя, понимая, что уже написал всю литературу, которую от него можно было потребовать.

В дальних полях

В те годы, когда я зарабатывал на жизнь преподаванием художественной литературы в университете, то одна, то другая моя студентка иногда заходила ко мне в кабинет и утверждала, что не может написать те произведения, которые я от неё требовал, и оправдывала это тем, что не понимает, что я подразумеваю под словом «художественная литература» . Я использовал слова «она» и «она» в предыдущем предложении только потому, что три четверти моих студентов, изучающих художественную литературу, были женщинами.

Пока я писал предыдущее предложение, я увидел в уме образ вида из кресла, которое я использовал в качестве своего кресла в одной из комнат, которые я использовал как свой кабинет в годы, когда был преподавателем в университете. Вид был на часть комнаты, как это показалось бы мне, если бы когда-либо ко мне в кабинет пришла некая молодая женщина, которая была одной из моих студенток в течение двух лет, но ни разу не навестила меня за эти годы. Молодая женщина никогда не навещала меня и не просила объяснить, что я подразумеваю под словом «художественная литература» , но она написала в качестве последнего из своих заданий, пока была моей студенткой, художественное произведение, которое получило от меня наивысшую числовую оценку по шкале от 1 до 100, которую я давал любому художественному произведению за упомянутые выше годы.

Пока я писал предыдущий абзац, я понял, что упомянутая там молодая женщина слушала слова мужчины, говорившего о писательской деятельности. Я не видел образа этого человека и не слышал в своём сознании ни одного слова, которое он произносил, но я…

Я понял, что мужчина находится в комнате, а молодая женщина слышит его слова. Я понял это так же, как понимаю многое из того, что я, как мне кажется, впоследствии видел и слышал во сне.

Пока я писал предыдущий абзац, я понял, что молодая женщина, упомянутая там, не могла слышать никаких слов упомянутого там мужчины, но она знала, что этот мужчина вполне мог ей сказать, так же, как я знаю, что мне могли сказать образы людей, которых я впоследствии, как мне казалось, осознавал во сне.

В течение лет, упомянутых в первом абзаце этого произведения, я иногда говорил тому или иному студенту в своём кабинете, что любой человек, которому платят за обучение других людей писательскому мастерству, должен быть способен в присутствии любого количества этих людей написать целиком ранее не написанное произведение и одновременно объяснить, что, по-видимому, побудило каждое предложение в нём быть написанным именно так, а не иначе. Затем я писал предложение на листе бумаги. Затем я читал его вслух своему студенту. Затем я объяснял ему, что это предложение – описание детали образа, возникшего в моём воображении. Я также объяснял, что этот образ – не тот, который я недавно впервые увидел в своём воображении или видел лишь изредка, а тот, который я часто видел в своём воображении. Я объяснял, что образ, о котором я начал писать, был связан сильными чувствами с другими образами в моём воображении.

Затем я говорил своему ученику, что мой разум состоит только из образов и чувств; что я изучал свой разум много лет и не нашёл в нём ничего, кроме образов и чувств; что схема моего разума будет похожа на огромную и сложную карту с изображениями маленьких городов и чувствами дорог, пролегающих через травянистую местность между городами. Всякий раз, когда я видел в своём разуме образ, о котором только что начал писать, я, как я говорил своему ученику, чувствовал сильные чувства, ведущие от этого образа далеко в травянистую местность моего разума к другим образам, хотя я, возможно, ещё не видел ни одного из этих образов. Я не сомневался, говорил я своему ученику, что одна за другой детали одного за другим этих других образов будут появляться в

мой ум, в то время как я продолжал писать об изображении, которое я начал писать на листе бумаги, который был передо мной.

Упомянув лист бумаги, я делал вид, что пишу на нём второе предложение, но вместо этого отодвигал лист в сторону и клал перед собой чистый лист. Затем я писал предложение на чистом листе. Затем я читал это предложение вслух своему ученику. Затем я объяснял ему, что это предложение – описание детали изображения, отличного от того изображения, детали которого я уже начал описывать. Второй образ, как я объяснял, пришёл мне в голову, когда я писал на первом листе. За это время мне пришло в голову несколько образов, как, по моему мнению, они могли бы прийти мне в голову, если бы я выполнял любое другое задание, но только один образ вызвал у меня ощущение, что он связан чувствами с тем образом, о котором я уже начал писать.