* * *
Спустя долгое время после того, как я, как мне казалось, закончил писать это художественное произведение,
«Первая любовь», и всего за неделю до того, как я увидел окончательные корректуры «Первой любви», человек, проживший большую часть своей жизни в Кенгуру-Флэт, как, как говорят, жил один из персонажей «Первой любви», дал мне копию брошюры «Пастух Голдфилдс: История доктора Бакхауса» Фрэнка Кьюсака, изданной епархией Сандхерста. (Сандхерст когда-то было официальным названием места, которое его жители всегда называли Бендиго.) Я нашел в брошюре четыре предложения, которые явно относятся к «Первой любви». Эти предложения теперь образуют следующий абзац. Когда я впервые прочитал о том, что доктор Бакхаус хотел приехать в Мельбурн, чтобы почувствовать северный ветер с Бендиго, я предположил, что он умер там.
…доктор Бакхаус уже был очень слаб. Однако, несмотря на слабость, он настоял на возвращении в Сандхерст. Именно там он хотел умереть и быть похороненным. Он собрался с духом; каким-то образом долгое, медленное путешествие на поезде было завершено, и его отвезли в дом его старого друга Джона Кроули на Уоттл-стрит. Там он пробыл день или два…
* * *
Название рассказа Владимира Набокова отсылает к маленькой девочке, которую рассказчик встречает на пляже в Биаррице. Впервые мне пришла в голову мысль упомянуть историю Набокова в этом рассказе, когда я вспомнил о синем двустворчатом ночнике, который я сам никогда не могу вспомнить. Я думал, что это единственная связь между двумя рассказами, и меня смущала некоторая неряшливость.
Как я уже объяснял ранее в этом рассказе, я читал только начало «Первой любви»; железнодорожные путешествия интересовали меня гораздо больше, чем прибрежный город. Всё время, пока я писал свой рассказ, я думал, что история Набокова ведёт меня лишь к маленькой девочке под белым небом над Биаррицем в годы, по ту сторону Первой мировой войны.
Сегодня я внимательно дочитал «Первую любовь» до конца. В предпоследнем предложении я прочитал, что рассказчик вспомнил что-то об одежде девушки, что напомнило ему о радужной спирали в стеклянном шарике. В последнем предложении я прочитал, что рассказчик держит в руках, как он это называет, радужный лучик и не знает, как вписать его в свою историю. А в
пространство под последними словами рассказа, слово «Бостон» и надпись из календаря 1948 года , сообщающая мне, что автор задавался вопросом, где находится эта радуга, в том самом году, когда я упаковал свои стеклянные шарики в тканевый мешок в чайном ящике, чтобы погрузить их на мебельный фургон, потому что мой отец вез меня обратно в Уоррнамбул и увозил меня, как он мне тогда сказал и как я еще долго потом верил, навсегда из Бендиго.
Бархатные воды
В течение последних двух часов последней субботы перед Рождеством 1959 года
а затем в течение первых четырех часов воскресенья, следующего за той субботой, мужчина в возрасте двадцати одного года и семи месяцев прогуливался взад и вперед по пешеходной дорожке Нижней Эспланады в Сент-Килде, напротив ледового катка Сент-Мориц.
В течение последних двух часов субботы и первых двух часов воскресенья по тротуару Нижней эспланады шли и другие люди, но они ушли и скрылись из виду, в то время как мужчина, который ходил взад и вперед, продолжал ходить взад и вперед, пока не остался единственным человеком, идущим по тротуару Нижней эспланады.
Суббота выдалась жаркой, а субботняя ночь – тёплой. В течение последних двух часов субботы и первых двух часов воскресенья мужчина, ходивший взад и вперёд, слышал голоса мужчин и женщин с пляжа под стеной на краю Нижней эспланады, но после второго часа воскресенья голоса исчезли. В течение третьего и четвёртого часов воскресенья мужчина слышал лишь плеск небольших волн о берег.
Мужчина ходил взад-вперед по тротуару, ожидая своего лучшего друга, который был на пять месяцев моложе его. Друг пообещал встретиться с ним напротив церкви Санкт-Мориц в полночь в субботу.
Каждую минуту в течение первых четырёх часов воскресенья мужчина смотрел на север вдоль Нижней Эспланады, надеясь увидеть своего друга, едущего на юг на своём коричневом седане Фольксвагена. В субботу вечером мужчина и его друг положили по чемодану с одеждой на заднее сиденье седана Фольксвагена. Затем друг отвёз мужчину в Санкт-Мориц и пообещал встретиться с ним снова в полночь. Двое мужчин договорились, что они отправятся на седане Фольксвагена с Нижней Эспланады в полночь и прибудут до рассвета в воскресенье в квартиру для отдыха, которую они сняли в Лорне на Южном океане. Мужчина, расхаживающий взад и вперёд, надеялся посидеть на балконе квартиры и посмотреть, как солнце поднимается из океана в первое утро своего отпуска, но небо уже бледнело в воскресенье утром, когда он шёл по тропинке в ожидании своего друга.
Мужчина был почти уверен, что его друг был на вечеринке, о которой ему рассказал друг. Друг обещал уйти с вечеринки до полуночи, но мужчина на Нижней Эспланаде был почти уверен, что его друг всё ещё там.
Человек на Нижней Эспланаде знал, где проходила вечеринка. Она проходила на углу Сент-Килда-роуд и Альберт-роуд, в двухэтажном доме в ряду домов. Дом, где проходила вечеринка, и все остальные дома ряда были снесены три года спустя, в 1962 году, а на месте этих домов построили здание, известное как здание BP.
Мужчина, ходивший взад-вперед, мог дойти от Нижней Эспланады до дома, где должна была состояться вечеринка. Он мог дойти туда примерно за сорок пять минут, не рискуя при этом добраться до дома и услышать, что его друг отправился на Нижнюю Эспланаду не более сорока пяти минут назад. Мужчина точно знал маршрут, по которому его друг должен был идти от угла Альберт-роуд и Сент-Килда-роуд до Нижней Эспланады. Каждую субботу в течение предыдущих шести недель мужчина сидел рядом со своим другом на переднем сиденье седана Volkswagen, пока тот ехал по тому же маршруту из Санкт-Морица к дому, где позже должна была состояться вечеринка. В эти вечера мужчина рядом с водителем смотрел на улицы, по которым он проезжал, и молчал, пока водитель разговаривал с двумя женщинами на заднем сиденье.
Двумя пассажирами были женщина лет сорока и ее дочь, которая была девочкой в возрасте либо шести недель, либо пяти недель, либо четырех недель, либо трех недель, либо двух недель, либо одной недели меньше шестнадцати лет. Мужчина рядом с водителем всегда знал, на сколько недель меньше шестнадцати лет было девочке. После того, как девочка и ее мать выходили из машины и направлялись в свой дом каждую субботу вечером, водитель называл мужчине рядом с собой количество недель, оставшихся до того, как девочке исполнится шестнадцать. Каждую неделю водитель говорил, что девочка — его девушка, но что мать девочки не позволит ему вывести ее на улицу, пока ей не исполнится шестнадцать, что будет отмечаться на вечеринке в последнюю субботу вечером перед Рождеством 1959 года в доме, который был снесен двадцать пять лет назад.
Мужчина, расхаживавший взад-вперёд, не подошёл к дому, где проходила вечеринка, потому что ему сказали, что его там не ждут. Лучший друг сказал ему, что вечеринка предназначена только для близких друзей девушки и её матери. За четыре недели до вечеринки лучший друг мужчины предупредил его не упоминать о вечеринке в присутствии девушки и её матери, чтобы они не подумали, что он надеется на приглашение.
Владелец седана Volkswagen впервые увидел девушку субботним вечером в марте 1959 года, когда ему было двадцать лет и пять месяцев, а ей – пятнадцать лет и три месяца, хотя тогда он не знал её возраста. Владелец седана Volkswagen и его друг катались на коньках на льду в Санкт-Морице и рассматривали молодых женщин в толпе катающихся вокруг них. Владелец седана Volkswagen указал на человека, которого ни один из молодых людей раньше не видел. Друг принял эту женщину за девушку, а не за молодую женщину, и предположил, что ей нет и пятнадцати лет. У неё была чистая, бледная кожа и светлые волосы, почти белые. Её руки и ноги были тонкими, а толстый шерстяной свитер казался плоским спереди. На её лице было отчуждённое выражение. Увидев, что двое молодых людей смотрят на неё, она несколько мгновений смотрела на них, но выражение её лица не изменилось.
