Я так и не узнал, сколько человек обосновалось в Аутлендсе. Во время пребывания на ферме я видел двух молодых людей и трёх молодых женщин, которые, возможно, были недавно завербованы в Аутлендсе, или, возможно, ненадолго вернулись в Мельбурн, чтобы уладить какие-то личные дела, или даже возвращались в мир, решив покинуть Аутлендс. Молодые люди казались задумчивыми; молодые женщины, казалось, были более склонны улыбаться или шутить, но я заметил, что все они были, как называл их отец, «простыми Джейн». Все эти молодые люди были свободны. Я никогда не слышал о супружеских парах в Аутлендсе, хотя не могу поверить, что им могли помешать присоединиться к поселению.
Я никогда не встречал никого из ведущих поселенцев из Внешних земель. Похоже, в основании поселения сыграли видную роль два человека: один – врач, а другой – адвокат и юрист. Из них двоих о юристе на Ферме говорили гораздо чаще, и всегда с почтением. Его фамилия оканчивалась на пятнадцатую букву английского алфавита. Точно так же оканчивалась фамилия Исправившегося Игрока. (И, конечно же, фамилия Нанки тоже.) Я понял, что Исправившийся Игрок приехал в Австралию из Италии в молодости. Из всего этого я сделал вывод…
— ошибочно, как я объясню позже, — что фамилия уважаемого юриста была итальянской фамилией.
Основатель Грасслендса, вероятно, сказал бы тогда, что основал своё поселение как место, где он и его единомышленники могли бы жить молитвенной жизнью вдали от опасностей современного мира. Или, возможно, он сказал бы, что Грасслендс задумывался как место, откуда будет лучше видно небеса.
Если бы основателя Grasslands в то время спросили, какие главные опасности подстерегают его в современном мире, он бы подробно описал два образа, которые часто возникали у него в голове. Первым изображением была карта, которую он видел примерно год назад в мельбурнской газете в качестве иллюстрации к статье о том ущербе, который будет причинён, если недружественная держава сбросит атомную бомбу на центральный деловой район Мельбурна. Некоторые чёрно-белые отметки на схеме ясно давали понять, что все люди и здания в городе и ближайших пригородах превратятся в пепел или руины. Некоторые другие отметки ясно показывали, что большинство людей в отдалённых пригородах и ближайших сельских районах впоследствии умрут или серьёзно заболеют. А другие отметки снова ясно показывали, что даже жители сельской местности, довольно удалённой от Мельбурна, могут заболеть или умереть, если ветер случайно подует в их сторону. Только жители отдалённых сельских районов будут в безопасности.
Второе из двух упомянутых выше изображений часто возникало в воображении основателя Grasslands, хотя и не было копией какого-либо образа, увиденного им в месте, которое он называл реальным миром. Это был тот или иной пригород Мельбурна темным вечером. В центре темного пригорода виднелся ряд ярких огней от витрин магазинов и светящихся вывесок главной торговой улицы пригорода. Среди самых ярких огней были огни одного или нескольких кинотеатров в
Главная улица. Детали изображения увеличивались настолько, что зритель сначала видел ярко освещённый кинотеатр с толпой, толпящейся в фойе перед началом того или иного фильма, затем плакаты на стене фойе, рекламирующие фильм, который вот-вот должен был выйти, затем женщину, сыгравшую главную роль, и, наконец, вырез платья с глубоким вырезом, которое носила эта женщина. Этот образ иногда мог многократно умножаться в сознании зрителя, который затем видел один за другим тёмные пригороды, а в этих пригородах – кинотеатры с плакатами, на которых женщины в платьях, низко прикрывающих одну грудь за другой.
Если бы основателя Грасслендса в свое время спросили, почему он основал свое поселение, и если бы он смог подробно описать вопрошающему упомянутые выше образы, он бы предположил, что вопрошающему не придется задавать ему дальнейших вопросов, и он поймет, что он, основатель Грасслендса, хочет жить в месте, где ему больше не придется бояться бомб Недружественной Силы и не придется пытаться представить себе детали, скрытые за глубокими вырезами платьев кинозвезд.
Один из молодых людей, приехавших на ферму из Внешних Земель, носил бороду. До встречи с ним я видел бороду только у пожилых людей. Я наблюдал за бородатым мужчиной, когда он, закатав рукава, грузил брёвна из заброшенного здания фермы на грузовик, отправлявшийся в Внешние Земельные ...
Газета, которую нес бледный и полный молодой человек, упомянутый ранее в этом произведении, была на испанском языке. Ещё до того, как я поселился на Ферме, я понял, что Испания – самая достойная из всех европейских стран, хотя светская пресса её и проклинала. Она была самой достойная, как однажды сказала мне одна из сестёр моего отца, потому что была единственной страной в Европе, где коммунизм был побеждён до последнего, а самой достойная критики – потому что многие журналисты тайно симпатизировали коммунизму.
Спустя много лет после того, как и «Outlands», и «Grasslands» прекратили своё существование, я прочитал заявление человека, который с 1930-х по 1950-е годы был комментатором текущих событий в различных католических газетах и в программе католического радио. Он утверждал, что за свою карьеру комментатора он занимал множество непопулярных позиций и получал в ответ множество гневных писем, но самые многочисленные и самые гневные письма пришли к нему после того, как он написал и передал своё мнение о том, что правительство генерала Франко лучше отвечает интересам Испании, чем любое другое правительство, которое могло бы быть сформировано, если бы Гражданская война закончилась иначе.
Основатель «Грасслендс» ничего не знал о причинах и результатах Гражданской войны в Испании, но чувствовал, что в этой связи, как и во многих других, католик, носивший бороду и решивший жить в отдалённом поселении, обладал внутренним, личным знанием нравственных вопросов, которое было почти противоположно тому, что считалось знанием у других. Основатель крутился вокруг бледного и пухлого молодого человека, пока тот читал отрывки из его газеты. Он, основатель, попросил перевести ему диалог из мультфильма «Феликс-кот», посмеялся над его юмором и выучил из него единственные пять испанских слов, которые ему суждено было выучить. Тот же основатель ничуть не обеспокоился, когда тот же бледный и пухлый молодой человек вернулся на ферму две недели спустя с новым коротким визитом, достал тот же номер той же газеты (основатель узнал его по мультфильму «Феликс») и начал читать отрывки из него.
Когда в мире, где поселение Грасслендс представляло собой несколько рядов потрескавшихся глиняных блоков, а его жители – дюжину с лишним раздвоенных веток, приближался литургический сезон Адвента, дядя основателя Грасслендса, в глазах которого поселение было процветающей деревней, жители которой порой раздражали соседей, говоря по-испански вместо английского, взял своего племянника и его кузена в сад фермы, чтобы выбрать листья для плетения адвентского венка. Этот обычай, по словам дяди, европейские католики соблюдали со времен Средневековья и даже раньше. Они выбрали фиговые листья для венка, сплели его и повесили в главной комнате фермы. Несколько дней венок выглядел великолепно: масса зелёных листьев, висящих над обеденным столом, словно нимб. Каждый из этих дней жители фермы собирались вечером и молились под
венок и спела гимн Адвента, некоторые слова которого можно найти в книге художественной литературы, написанной мной почти двадцать лет назад.
Десять минут назад я снял с книжных полок в этой комнате экземпляр художественной книги, упомянутой в предыдущем предложении. Я не заглядывал в эту книгу несколько лет, хотя каждый день вижу в голове тот или иной образ, побудивший меня начать писать книгу под названием « Внутри страны» . Только что заглянув в книгу «Внутри страны», я узнал, что рассказчик не сообщил о том, что некий венок из фиговых листьев, упомянутый в книге, побурел и завял вскоре после того, как его повесили в гостиной некоего дома. Я также только что узнал, что рассказчик « Внутри страны» , которая является художественной книгой в том же смысле, что и это произведение, сообщил в книге, что некое утопическое поселение, основанное некими персонажами, расположено между двумя реками, названия которых идентичны названиям двух рек на картах Виктории в коллекции карт в этой комнате.
