Автор страниц в портфеле, возможно, делал заявление, аналогичное моему заявлению в предыдущем абзаце, когда делал пометки на полях своих страниц, подобные тем, что он сделал после своего подробного отчёта о скачках в Rosalind Park Stakes в определённом году (1 миля, 7 фарлонгов; вес по возрасту; скачки осенью в парке Киллетон). В этих скачках Psalmus Hungaricus (владелец/тренер ST Juhasz; всадник ML Quayle) победил Lavengro, хотя на предыдущей встрече в схожих условиях уступил этой лошади с разницей в три корпуса. Автор в своей заметке задал вопрос, и, конечно же, не смог ответить, договорились ли тренер и всадник Psalmus Hungaricus не допускать лошадь к участию в скачках, в которых она проиграла, исходя из её достоинств.
Работая над некоторыми отрывками на первых страницах этого произведения, я прибегнул к одному из своих способов писать художественную литературу, а именно писать так, словно я рассматриваю в уме ту или иную деталь и размышляю над ней на досуге. Некоторые отрывки в начале этого повествования, возможно, наводили на мысль, что я был и буду продолжать быть на досуге, чтобы представить, что должно быть рассказано о воображаемом рассказчике. Прошу читателя не заблуждаться. Пока я писал этот и предыдущий абзацы, я чувствовал себя всё менее способным притворяться, что
Я пишу ещё одно произведение, похожее на то, что я писал раньше. У меня мало времени. Через несколько часов женщина, представляющая интересы писателей,
Организация позвонит на стойку регистрации этого отеля, и начнется моя экскурсия по Тасмании. (Если кто-то из читателей этих строк засомневается в моем здоровье, пусть он будет уверен, что я в основном поправился. Чтобы закончить этот рассказ до того, как покину отель, я опустил много абзацев, которые мог бы написать, чтобы сообщить, что проспал несколько часов, съел тарелку овсянки и других продуктов или выпил несколько кружек пива.) За оставшееся время я собираюсь собрать чемодан и подготовиться к писательскому туру, а затем написать последние несколько абзацев, чтобы попытаться ответить на некоторые вопросы, которые у меня есть. (Портфель уже упакован, его содержимое находится в том же порядке, в котором оно было, когда я впервые на них взглянул. Если женщина, оставившая портфель, не вернётся до того, как я выйду из этой комнаты, я намерен положить портфель в свой чемодан и таскать его по Тасмании, пока не столкнусь либо с этой женщиной, либо с автором, что обязательно произойдёт, если никто не навестит меня в течение следующих нескольких часов.) Зачем женщина принесла мне портфель? Кто эта женщина и как она связана с автором содержимого портфеля?
Я перечисляю свои ответы на эти вопросы в том порядке, в котором они приходят мне в голову, а не в порядке их вероятной точности.
Автор этих страниц прислал их мне в знак благодарности. Расшифровка той или иной из моих художественных книг помогла трёхлетнему жеребцу Уорлду Лайту финишировать последним на повороте и выиграть знаменитую скачку Стэнли Плейт, пробегая девять фарлонгов с фиксированным весом на ипподроме Мерлинстон в Инверберви (второй город Новой Аркадии; население 200 000 человек).
Автор этих страниц прислал их мне, потому что хотел со мной встретиться.
Он поверил, что я готов принять его образ жизни. Что-то из написанного мной или сказанного мной в том или ином интервью убедило его, что мне больше нравится расшифровывать и выпотрошить тексты, чем писать их.
Автор этих страниц хотел встретиться со мной, чтобы убедить меня писать в будущем что-то другое. Он никогда бы не осмелился вмешаться в множество возможностей, которые могли бы повлиять на ход любой гонки в Новой Аркадии в будущем, но за годы, пока он расшифровывал и разбирал тексты, он заметил кое-что. Он хотел бы предложить мне несколько изменений в моём стиле написания текстов, которые…
которые позже будут опубликованы в виде книг, возможно, в один прекрасный день в Новой Аркадии пройдут еще несколько гонок, завершающихся тем, что комментаторы гонок называют «полным финишем».
Автор страниц в портфеле – не мой ровесник, холостяк, всю жизнь проработавший учителем в начальной школе. Автор страниц – женщина, которая принесла портфель в мою комнату с какой-то целью, которую я пока не могу понять.
За свою жизнь я прочитал множество текстов: гораздо больше, чем написал. Всякий раз, когда я читал какой-либо текст, в моём воображении возникал образ персонажа, который послужил причиной его появления: подразумеваемого автора, как я его или её называю. Призрачный контур этого персонажа возник в моём воображении в результате прочтения некоторых деталей текста. Читая многие тексты, я начал испытывать недоверие и неприязнь к подразумеваемому автору. Как только я начал это делать, я перестал читать текст.
Читая другие тексты, я начал испытывать симпатию к предполагаемому автору и доверять ему. Начав читать, я продолжал читать и иногда чувствовал такую близость к предполагаемому автору, что, казалось, понимал, почему он или она написал текст, который я читал. Читая страницы в портфеле, я, казалось, понимал, что предполагаемый автор этих страниц – тот человек в моём воображении, который написал эти страницы – написал их для того, чтобы вызвать в сознании того или иного читателя тот или иной образ персонажа, который показался бы читателю более симпатичным и заслуживающим доверия, чем любой человек в том месте, где он читал.
Много лет я верил, что из каждого прочитанного текста я запомню несколько слов или фраз, которые мне нужно запомнить. Теперь я помню имена владельцев и тренера победителя первых скачек в Кливленде (население 60 000 человек; главный город округа Нью-Аркадия в Мидлендсе). Цвета лошади представляли собой необычное сочетание: серый и белый. Владельцами были Ж. Брензайда и Ф. де Самара. Тренером была г-жа А. Г. Алмейда.
На этом текст заканчивается.
Невидимая, но вечная сирень
Впервые я прочитал часть романа «В поисках времени». «Утраченный» , переведённый на английский язык К.К. Скоттом Монкриффом в январе 1961 года, когда мне было всего на несколько недель меньше двадцати двух лет. В то время я читал один-единственный том в мягкой обложке под названием « Путь Суанна» . Сейчас я подозреваю, что в 1961 году я не знал, что том, который я читал, был частью гораздо более обширной книги.
Пишу эти строки в июне 1989 года, но не могу привести подробности публикации тома « Пути Суонна» в мягкой обложке . Я не видел его по меньшей мере шесть лет, хотя он лежит всего в нескольких метрах надо мной, в пространстве между потолком и черепичной крышей моего дома, где я храню в чёрных пластиковых пакетах ненужные книги.
Я сначала прочитал целиком А «Поиски утраченного времени » в переводе Скотта Монкриффа, с февраля по май 1973 года, когда мне было тридцать четыре года. В то время я читал двенадцатитомное издание в твёрдом переплёте, выпущенное издательством Chatto and Windus в 1969 году. Пока я пишу эти строки, двенадцать томов этого издания лежат на одной из книжных полок моего дома.
Я перечитал этот же двенадцатитомник во второй раз в период с октября по декабрь 1982 года, когда мне было сорок три года. С декабря 1982 года я не читал ни одного тома Марселя Пруста.
Хотя я не могу вспомнить подробности издания тома « Пути Суона» , который я прочитал в 1961 году, мне кажется, по цветам обложки я помню необычный коричневый цвет с оттенком золотистого подтона.
Где-то в романе рассказчик пишет, что книга — это сосуд с драгоценными эссенциями, напоминающий о том часе, когда мы впервые взяли её в руки. Стоит пояснить, что сосуд с эссенциями, будь он драгоценным или нет, меня мало интересует. Так уж получилось, что я родился без обоняния.
Чувство, которое, по словам многих, наиболее тесно связано с памятью, я так и не смог использовать. Однако у меня есть зачаточное чувство вкуса, и когда я сегодня вижу обложку книги « Путь Суона» , которую я читал в 1961 году, я ощущаю вкус консервированных сардин, произведенных в Португалии.
