Четыре стены были из грубого красного кирпича, возвышавшегося до моих бёдер и залитого цементом. Вода в пруду была зелёной. Если рыба всплывала на поверхность, можно было увидеть ту или иную, удивительно красную; но если протянуть руку или от вашей тени падала на воду, красный цвет вспыхивал и тут же исчезал в зелёном.

Я прожил в доме в родном округе меньше двух лет. Сезон, о котором я пишу, был всего лишь второй весной, которую я провёл между прудами Муни и Мерри. Дом с прудом для разведения рыбы за ним был первым домом, в котором я жил и который принадлежал моим родителям. Через несколько месяцев после моего рождения родители забрали меня из родного округа, и с тех пор, пока мне не исполнилось десять лет, я жил в съёмных домах, почти каждый год меняя дом, в разных округах, кроме округа Мельбурн.

Дом на глиняном берегу чуть восточнее прудов Муни был старше и уродливее большинства домов вокруг, но это был первый дом, в который я с гордостью входил. Мальчики и девочки из моей школы, проходя мимо моего дома, заглядывали через парадные ворота, или я надеялся, что на это есть, и думали о мальчике в тени абрикосового дерева, чьи внешние листья они видели у заднего угла дома. Или мальчик, о котором они думали, прогуливался по лужайке (первой лужайке за домом, которую когда-либо стриг мой отец), чтобы попробовать красную смородину с кустов, едва видневшихся за домом с его невидимой стороны. Или мальчики и девочки, о которых я думал, думали о мальчике у его пруда с рыбками.

Пруд с рыбками на лужайке позади дома был хорошо скрыт от улицы. Несколько мальчиков из моей школы обошли пруд, наклонились и заглянули в зелёную воду. Иногда какой-нибудь приезжий мальчик терпеливо ждал, пока не увидит одну из красных рыбок. Один мальчик однажды окунул палку в воду и вытащил оттуда переплетение лентовидных листьев и мохнатых прядей водорослей, и держал их перед моими глазами, обдаваемых водой.

Но я больше не приглашал этого мальчика к себе домой, и даже моим постоянным гостям не разрешалось слоняться возле пруда.

Когда я впервые увидел пруд, в первый день в доме с абрикосовым деревом и лужайкой за домом, я ясно видел, что кирпичи не доходили до уровня земли. Пруд был вырыт на поверхности двора, самые нижние кирпичи были вкопаны в землю на глубину всего нескольких сантиметров. Но через месяц-другой небрежное скашивание газона отцом оставило пучки травы, растущие прямо под нижними рядами кирпичей. Каждый день я разглаживал пучки пальцами, чтобы скрыть ещё больше кирпичей. Иногда я заходил за угол дома на задний двор и пытался увидеть пруд таким, каким он предстал бы человеку, впервые пришедшему ко мне в гости. Я хотел, чтобы мой гость был сбит с толку буйной травой и увидел пруд не лежащим на земле, а выступающим из-под неё: как тупой конец высокой колонны, тянущейся вверх из-под покрова травы и земли.

Весной того года, когда мне было двенадцать, я готовился к первому визиту на мой задний двор девочки моего возраста, которая жила недалеко от Симс-стрит, где начинались луга, в километре к северу от моего дома.

Позже я напишу название улицы, где жила девочка с родителями, но сначала мне нужно подготовить читателя к тому, что он собирается прочитать.

Заметил ли ты только что, читатель, что я пишу так, как будто ты уже не мой читатель, а всего лишь человек, о котором я пишу?

Я уже исписала много страниц. Каждый день я исписываю страницу, а затем осторожно отодвигаю её от себя к краю стола. Стол уже завален таким количеством страниц, что каждая отодвигаемая мной страница заставляет другие страницы плыть впереди неё. Иногда одна из этих страниц перелетает через край стола, подобно тому, как облако плывёт через край ровного участка. Иногда, идя от этого стола к окну, я прохожу мимо нескольких страниц, перелетевших через горизонт стола. Иногда, проходя мимо, я заставляю воздух двигаться, и страница слегка скользит по полу.

Сегодня я стоял между этим столом и окном и смотрел на одну из страниц, которая отплыла дальше всего от того места, где я сейчас сижу и пишу об этой странице. Я посмотрел вниз и увидел на странице слова :

Читатель. Я прочитал эти два слова, а потом подумал о человеке, о котором читал.

Я подумал о том человеке, читающем страницу, на которой я писал, когда встал из-за стола и подошел к окну. Я собирался написать на этой странице название улицы в моем родном районе. Я собирался написать, до того как написал это название, что каждое название – это больше, чем одно название. Тогда я собирался написать, что название улицы в районе округа Мельбурн может быть также названием города в ста пятидесяти километрах к северу от этого района. Затем я собирался написать, что название города к северу от округа Мельбурн может быть также названием поселка в ста километрах к юго-востоку от Идеала, Южная Дакота – административного центра округа Рок, штат Небраска. Я собирался написать также, что название города на лугах Небраски может быть также названием города в книге, которая частично посвящена сирени и ряду тамариска. И я собирался написать, как раз перед тем, как написать название улицы в моём родном районе, что название города в книге, где частично рассказывается о сирени и ряде тамарисков, также является названием города, где я жил с шести до десяти лет. А потом я собирался написать, что, когда мне было двенадцать лет и я жил в моём родном районе, я заинтересовался девушкой, которая только что приехала в мой район, и что я спросил её, на какой улице она живёт, и она ответила, что живёт на Бассетт-стрит.

Я собирался написать то, что только что написал, но, стоя между столом и окном, на мгновение задумался о том, что подумал бы мой читатель, если бы он читал страницу, на которой я прочитал слова « мой читатель» . Я задумался о том, что подумал бы человек, увидев своё имя на странице, которую он читает.

Я представлял себе человека в комнате, совершенно отличной от моей, который написал ту страницу, которую я читал. Я представлял себе человека, которого всегда считал своим читателем. Я представлял себе этого человека, сидящего за столом и не читающего, а пишущего. Я представлял себе, как он написал все страницы вокруг меня. А потом я представлял себе, как он собирается писать на той странице, на которой я собирался писать, когда встал из-за стола и подошел к окну. Он собирался писать на той странице, на которой я собирался писать, только вместо последних слов, которые собирался написать я, он собирался написать:

А потом я собирался написать, что когда мне было двенадцать лет и я жил в своем родном районе, я заинтересовался девушкой, которая только что

приехала в мой район и спросила девушку, на какой улице она живет, на что она ответила, что живет на улице Бендиго.

OceanofPDF.com

Передо мной на столе лежит вырезка из ежедневной газеты, выпущенной в тот год, когда мне было одиннадцать. Вырезка представляет собой репродукцию фотографии с подписью из трёх строк под ней. В центре фотографии католический архиепископ округа Мельбурн, достопочтенный доктор Дэниел Мэнникс, держит раскрытую небольшую книгу и делает вид, что изучает её страницы. Чуть сбоку от архиепископа стоят две школьницы лет тринадцати-четырнадцати.

Каждая девушка одета в плиссированную юбку, блузку, галстук, блейзер, перчатки и шляпу-миску – школьную форму католических колледжей для девочек в округе Мельбурн тридцать пять лет назад. Книга в протянутой руке архиепископа довольно далеко от глаз двух школьниц, но девушки вежливы и послушны; фотограф велел им смотреть на страницы книги в руке архиепископа, и они так и делают. Для пущей важности обе школьницы слегка напрягают свои белые шеи и делают непроницаемые лица, словно читают страницы, которые держат чуть дальше.

Иногда по ночам в этой комнате, где стены заставлены книгами, я расчищаю место среди этих страниц и смотрю на газетную фотографию тридцатипятилетней давности. Я смотрю на лица школьниц: на чистую кожу их лиц и внимательные, задумчивые глаза. Иногда по ночам в этой комнате, отложив страницы и выпив вечернее пиво, я даю себе слово, что на следующий день поместлю в ту же газету (которая всё ещё издаётся в округе Мельбурн) копию фотографии (предполагаю, что оригинал всё ещё находится в архиве газеты) вместе с именами двух девушек и просьбой к каждой девушке, какой она была тогда, написать мне здесь, в этой комнате, просто сообщив, где она живёт и как её зовут.