По толпе пошли шепотки.
— Коготь? Это Коготь там шумит?
— Что, он собирается драться? Здесь?
— С кем?
— С детьми⁈
— А что это у них там? Копья? А это случаем не те детки, что наделали недавно столько шума?
— Дядь, — похлопала сестра глядя на «слегка» опешившего мужика перед нами, — ну мы ж не драться собрались!
И собралась тоже выйти в «боевой режим», но получила от меня новый тычок под ребра, и передумала.
— Нам просто работку надо. Тут у вас говорят ничейные подземелья есть. Эээ, эх! — вздохнула она глубоко-глубоко и сильно-сильно печально, — третьего уровня.
Коготь сдвинул брови к переносице, хмурясь и глядя на наши все так же милые и невинные тушки, с копьям у каждого в руке. И на копья он тоже посмотрел, и почему-то стал еще смурнее от их вида. А я заметил, как от одного их копий, отвалился кусочек, испаряясь в пространстве за время пути до пола — видимо старьё из пачки попалось!
— Работу? — вновь повторил он, словно б жуя эти слова, и едва-едва слышно пробормотал себе под нос — ненавижу детей!
— Ага, — покивала сестра, не услышав, или сделав вид, что не услышала шёпот мужчины, — взять подземелье, вычистить, уйти. Всего то и делов! Ну и — денежки! — заблестела она глазками, — денежки тоже получить! Много-много! И платьица, и мороженки, — начала она загибать пальчики, отпустив мою руку, за которую время от времени держалась, даже когда прыгала, — и леденцы, и творожники, и карамельки, и…
— Ненавижу детей, — вновь шёпотом, но уже чуть громче пробормотал Коготь, и заозирался по сторонам, кого-то ища.
Нашел, повернулся к нам, а сестра все продолжала перечислять «что бы хотела», загибая пальчики по кругу.
— И туфельки, и ленточки, и заколочки, и бантики для косичек…
— Кхм! — кашлянул я, привлекая её внимания.
— Ах, да! И… эм, эээ… В общем, дядя Коготь! — воскликнула сестренка своим голоском, лучась от восторга и надежды.
И Коготь от такого потока аж сделал пол шага назад, чуть не сбив кого-то с ног.
— Осторожнее! — послышалось возмущения от того несчастного.
Несчастного, потому что стоило бугаю с тремя звездами силы взглянуть на него через плечо, так тот сразу же весь стух, скукожился, и стал пытаться казаться незаметнее. И от когтя подальше отошел.
— Вы же нам поможете, да? — быстро-быстро захлопала глазками сестра, глядя на мужика, когда тот обернулся обратно, — А то мы… не знаем, к кому обратится. — смутилась она, и шаркнула ножкой.
И чуть не уронила копьё на какого-то несчастного! Но вовремя сообразила, что оружие отпускать нельзя, даже если для «сценки» нужно сложить ручки вместе и скромно потупится, делая «шарк» ногой.
И наклонять копьё слишком сильно нельзя — толпа. И вообще — только вертикально! И она даже подумало его в себя убрать, но все же отказалась от такой идеи — в толпе это провернуть будет далеко не просто.
Коготь все эти проблемы актрисы без театра не заметил совсем, будучи занят натягиванием на своё сердце чехла потолще, дабы более не реагировать на мимишные выпады моей сестрицы. Стал вновь хмурым, серьёзным… в общим таким, каким он выглядит в глазах других людей, а не добрым дядюшкой для любимых племянников, в которого превратила его за две встречи моя сеструха.
— Если вы хотите взять на себя зачистку одного из подземелий, вам нужно подать заявку. — проговорил мужчина, в голосе которого практически исчезли всякие эмоции, — Но это может занять время. Проще договорится обо всем напрямую с администратором. Пойдемте, — и он повел нас сквозь толпу, словно ледокол корабли сквозь море льдов.
Правда, чтобы не быть зажатыми льдами после прохождения тарана, нужно было держатся к нему как оно ближе, но учитывая ширину плеч нашего проводника — это не было проблемой. Мы шли за ним вдвоём, рядом, держась за руки, и даже нашим копьям место оставалось вполне и в достатке.
Привел он нас к той девочки, на которую наседали толстые суммы различной половой принадлежности. И вот чую я опой, что сделал он это нифига не ради нас и не просто так, а чтобы спасти эту несчастную от незавидной участи быть разорванной этими бюрократами.
— Бин! — фамильярно обратился мужчина к женщине, небрежно расталкивая, и даже оттаскивая за шкварник обступивших её людей, — Тут ребята хотят подземелья взять зачистишь. Организуешь им регистрацию? — поставил он по сути всех перед фактом, что дама, которую хотели скушать, должна будет покинуть их славное общество во имя исполнения своих обязанностей.
— Сделаем, — кивнула эта некая «Бин», украдкой облегченно выдыхая «свобода!», — Но мне нужно знать, кто эти смелые люди? Они тут?
— А как же! — улыбнулся Коготь во все тридцать два, и отошел в сторонку, отталкивая спиной еще одного сумма в сторону и подальше от нас и «Бин».
И вот чует моя опа, что сделал он это тоже специально! И нас представил «как подобает» пред всеми и с пафосом, чтобы точно все увидели и внимания обратили! Такое не забудешь. Ну и что бы «сумму» и их толстости полномочий немного насолить — не любит он их, и я его понимаю.
Мы предстали пред публикой, улыбаясь во все зубы. С копьями и… и без школьной формы — мать сказала, можно и без неё как-нибудь обойтись. Просто юбочка и блузочка у сестренки, и шортики и футболочка у меня — погода сегодня на улице жаркая, летняя, так что норм.
— Так этож те дети! — воскликнул кто-то из «сумм» глядя на нас с прищуром.
— Уроды они! А не дети. — воскликнула… та су… та толстая полицейская, стоявшая тут же средь всех, и краснея от злости, глядя на наши персоны
— А тетя полицейская опять будет в нас стрелять? — захлопала сестрица глазами, легко найдя источник звука с оскорблениями, но обращаясь не к ней, а к этой «Бин».
Девушка слегка покраснела от стыда и смущения — неприятно, наверное, когда на твоей территории на кого-то нападает кто-то посторонний, и еще и потом, почти наверняка, ищет виноватых, везде и повсюду.
Толстуха-полицуха тоже покраснела сильнее, и даже капельку от стыда — на ней скрестили взгляды все окружающие её люди, а в первую очередь — коллеги по жирному цеху. И это наверняка было неприятно, так как определенно несет массу проблем, в ведении «бизнеса».
— Уроды, — прошипела сквозь зубы баба, непонятно к кому обращаясь, бегая глазами по лицам, словно бы пытаясь их всех запомнить, и тихонько слиняла из толпы.
— Она что правда стреляла? — обратился один из стоящих рядом мужиков, по какой-то неясной случайности без пуза, и даже без чемодана бумаг, но стоящий среди весьма солидных пузанов «представительского вида, трудовая мозоль».
Бина на это едва-едва, на сантиметрик! кивнула, как бы и ничего не отвечая, но мужик все тут же понял. И сделал вывод.
— Она что, дура? Стрелять в трехзвездочных охотников… да почему она еще жива⁈ — заводил он глазами по коллегам, словно бы ища поддержки, но те только отводили глаза.
Разве что тот, что опознал нас первым, просто игнорировал его, как и всех, сосредоточенно о чем-то думая, глядя на нас.
— Тетя с пистолетом сумасшедшая, — сказала невинным голоском сеструха, обращаясь к этому мужику, видя, что в его начинании «убить дуру!» его никто не поддержал, — но человек — нельзя убивать людей! Так брат говорит, — перевела она стрелки на меня, и все взгляды тут же свелись на моей персоне.
Я — пожал плечами, как бы говоря — ну да, нельзя. И что такого?
— К тому же, сумасшедшим место в больнице! — продолжила тем временем сестренка свой цирк, — а раз в больнице — значит больна. А раз больна… — тут она запнулась, смутилась, задумалась, отвела взгляд в пол, и постояла так с минуту, пока все прочие терпеливо ожидали её решения-вывода, результаты работы маленького мозга, — может следовала добить её, чтобы не мучилась? — перевела она взгляд на меня, в видом «жалко котейку, но у него кишочки наружу! И ребра видно. Давай камнем по головушке, чтобы не страдал!».
Толпа, наблюдавшая за нами, и не только суммы, а вообще все, среагировала… по-разному. Кто-то чуть не плюхнулся в обморок от такого заявления, кто-то — прыснул со смеху. Другие стали перешёптываться «а может и правда стоило?», но в основном все хранили эмоции при себе.
