— Откуда ты взял эти часы! Это же дорогущая вещь! Откуда у вас такие деньги⁈ Даже для охотников это через чур! Или ты что их… — осеклась она, и прикрыла ладошкой свой рот, смотря на меня круглыми глазами. — а-ну отвечай давай! — Продолжила она тыкать в меня рукой отца, что стоял у кровати с хмурым видом и не предпринимал никаких действий от слова совсем.

К стенке что ли лечь спать стоило? Подальше, чтобы не достали! Но… все равно при таком шуме спать невозможно. Да и мать… предостереглась, и на такой случай, когда недотянутся, захватила с собой швабру. И тыкала изначально в меня палкой! От греха подальше, вдруг я во сне эту палку на части разотру — пусть лучше она, чем рука отца!

— Мать… — открыл я один глаз, и хмурая мать уставилась на меня, наконец перестав орать, — а тебе не все ли равно?

— Мне! Не всё! Равно! — прокричала раскрасневшаяся женщина, — Я твоя мать! Мать вас двоих, — взглянула она на соседнею кровать с заворочавшейся сестренкой, — Так что говори! Откуда у тебя взялись эти часы⁈ — повазюкала она по моей роже часами на запястье отца.

А почему их не сняли, и не мазюкают ими самими? Почему с рукой? А… отец отказался снимать, сказав, что я не велел! Забавно!

— Дайте поспать, — простонала сестренка, приподнимая голову, — будьте людьми!

— Я вам дам быть людьми!

— Арррх! — простонала на крик сеструха, кулачком массируя свой весок. — Да сделал он их! Откуда еще, а? Отстаньте уже! Брат, — обратилась она ко мне, перестав тереть кулачком свою голову — вышвырни их нафиг, я спать хочу, подыхаю.

— Сделал⁈ — разгневалась мать окончательно, обращаясь в неистовую фурию.

Но я выпустил из руки копьё, что уперлось наконечником в потолок, и это сработало лучше любого освежающего душа. Лучше ведра воды и удара в под дых! Мать, ИСПУГАЛАСЬ! И благодаря этому прекратила крик, и мне не придется драть глотку её перекрикивая.

— А вы думаете мы эти копья у какого-то мастера заказываем? — усмехнулся я, гладя на копье и перевел взгляд на родителей.

Страх маленько отступил с мамкиного бледного лица — она что, и правда подумала, что я её бить буду? Глупышка! Ну а отец… разглядывал оружие с явным любопытством — все же оно необычное, во всех смыслах этого слова. И сделано из камня, и наконечник, имеет особую форму, елочкой, с зазубринами.

— Так что часы мы тоже сделали сами. Они не настоящие. И ходить не умеют.

— А материал? — уже почти спокойным голосом проговорила мать, — Это же? Золото?

— Это нечто куда ценнее его, раз этак сто, — папка сглотнул от моих слов, — и оно из подземелья, так что отстаньте. И дайте поспать.

И я перевернулся на другой бок, отвернувшись к стенке, заодно пододвигаясь к ней поближе, да накрывая тело одеялом с головой.

Родители переглянулись, мать порывалась еще что-то сказать-спросить, но отец её вовремя остановил, приобняв за талию и грудь, зашептав на ушко едва слышимо.

— Детям нужен отдых, оставим их пока, до утра. Будем людьми.

И они, оглядываясь, покинули комнату, закрыв за собой дверь, что я тут же закрыл, заблокировав язычок замка, и провалился в такой сладостный сон.

Хотя родители за дверью еще долго шептались о том, как быть с аксессуаром на руке, материал которого, без работы, в сто раз ценнее золота. Носить такое всегда с собой не хотелось бы никому — можно и руки лишится! В том числе это не нравилось и отцу, но он все же настаивал, что артефакт охотников из металла с подземелья, подаренный сыном охотником отцу, со словами «носи не снимая» нужно носить не снимая, как бы не были велики риски и страхи. Да и «златность» часиков видна только вблизи, и сведущим людям. А артефактность и поземельность — лишь охотникам.

Мать, в конечном итоге, согласилась с подобными выводами. Однако, поставила требование, что ей тоже нужны такие часы, что бы в случае чего, вдвоём ходить однорукими. Похоже мне придется вновь устраивать охоту на мерзких китов во имя удовлетворения прихоти предков.

Новое пробуждение уже вышло как положено — в два часа дня, и без всяких побудок. И как ни странно, сестра к этому моменту уже не спала — её поднял с кровати зов мочевого пузыря. И она бы обсикалась прямо тут, ведь дверь то закрыта! Да прошла девица прямо сквозь дверь, и одну и вторую, в туалет, где заседал за книжкой срущий отец.

Выскочила оттуда, забежала в ванную — там была мать, и развешивала бельё сушиться над ванной. Раздвинув бельё, сестрица спикировала в ванную. Сделала дело, пояснила ситуацию матери, и не дожидаясь реакции, ускакала на кухню, мыть руки, да восполнять утерянную влагу.

Собственно, на этом моменте я и проснулся окончательно от сна, так как пристальное наблюдение за сестренкой, вывело сознание на нормальный рабочий режим бодрствования. Дальнейшее валяние в постели было бы бессмысленным, так что я пошел на кухню к сестре. В туалет мне как бы тоже желательно бы сходить, но все же повторять процедуру сестренки как-то не охота — подожду, потерплю, надеюсь, отец там ненадолго.

Ага, счаз! Мой артефакт-часы, взялся за свою работу серьёзно и с душой! Полностью оградив папку от внешнего влияния, и немного заскучав от безделья, он обнаружил посторонние включения внутри оберегаемого объекта — ошметки твари-паразита, которые я не дочистил. И не имея возможности вытянуть это наружу «словно пинцетом» — у него такого функционала вообще нет! стал заниматься тем, что умеет — ограждение и выдавливание.

Как результат подобного «выдавливания», ошметки из тканей и органов, были выдавлены в кишечник, а оттуда… оттуда сейчас давит отец, усиленно тужась. И явно думая о том, что скоро из унитаза содержимое попрет через верх. Ведь по итогу, конструкт заставить его опорожнить из себя ВСЁ! Что при взрослом теле… несколько объёмно.

А уж какой жор у него будет после этого… так что я дал совет сестренке жарить побольше блинчиков, что она вынула из морозилки в виде полуфабриката. А сам пошел мучить ванную, используя её не по назначению. Тем более что мать оттуда уже ушла, отправившись в гостиную. Снимать шторы с окна.

Надо успеть поссать, пока она не пришла загружать машину новой партией стирки! Сегодня у нас явно день постирушек!

После Большого Обеда, мы проголодались за сутки сна, и папка… после всего хотел кушать, и мамка с утра в стирке и не ела, у нас состоялся Семейный Совет. На нем родители интересовались, сколько чудищ мы истребили, сколько подземелий зачистили, с кем виделись, ну и так далее. Им подобное спрашивать было непривычно, да и не очень-то хотелось о таком говорить, поэтому вопросы задавались с нервными улыбками на губах.

Ну а мы… мы прямо отвечали — нисколько! Ни денег, ни подземелий, ни людей. Никого мы не убивали, никуда толком не ходили, только до мастерской. Не уточняя где она и что из себя представляет, отмалчиваясь и отшучиваясь от этого вопроса, уводя тему прочь. Да и родители сильно не усердствовали, пытаясь выпытать эту информацию, решив, что мы сами со временем им и это расскажем, когда станем чуть больше им доверять — упрёк о произошедшим с карточками по ним больно ударил.

Зато мы интересовались о том, как там дела в мире за пределами «дом работа». Что говорят, пишут, сколько там еще подземелий осталось, закончили ли зачистку крупных врат именитые группы, и вообще — достанется ли нам хотя бы мелочь?

В ответ узнавали, что все идет помаленьку. С одной стороны, Торнадо Смерти со своими ребятами уже помножил на ноль два подземелья, пятого и седьмого уровня, сделав дело без проблем, и что называется — филигранно. С другой стороны — он уже свалил, и вряд ли вернется помогать с иными вратами.

С третьей стороны, ребята из Когтей, впервые разделив свою группу на две команды, прошлись по целой плеяде мелочевок, чтобы они не маячили и не мозолили всем глаза, создавая угрозу, что про эту мелочь в конечном итоге тупо все забудут. Но и опять же — сделав свою работу, Когти тоже «свалили со сцены». Не убыли из города, нет, просто, «дали дорогу молодым», если можно так сказать.