И мрак тут же испарился. Словно туман, что сдул сильный порыв ветра. Словно пыль на столе, после чистой тряпки! Раз, и нету ничего! Лишь противный визг убегающей твари стоит в ушах словно звон. И брат перед ней, смотрящий на девочку непонимающим взглядом.

— Ты чего? — говорит он, смотря на неё с видом «тебе что, кошмар приснился?».

Его рука все так же держит Лину, они все так же рядом… все хорошо, все нормально, но девочка готова поклясться, что еще мгновение назад все было иначе! Брата тут не было! Его руки не было! Ничего не было! Она была одна!!! Средь мрака… средь пустоты и мерзости! А брат прошел дальше. Один.

И нет, он не бросил её. Не заметил? Или это было лишь миг? Или… для него миг? Доли секунды, что растянулась во времени для неё? Стало… чем-то большим, чем мимолетное мгновение.

Лина сглотнула — шутки со временем уже ни раз демонстрировал ее братишка. Ускорение — когда они сидели в тайнике неделю, а по выходе из него не проходило и дня. Замедление — когда кремовый тортик и спустя месяц был свежем, как вчера, а распечатанная банка сока, что даже в холодильнике портится за два-три дня, пролежав несколько недель, не успевал забродить. Все это он может, она знает и видела это сама!

Но кто сказал, что он такой один? Что только ему дано подобное? Что, если её… заперли в том пространстве, а для брата не прошло и мига? Что если это повторится вновь? Что тогда? Спасет ли её брат вновь? Придет ли на помощь… успеет ли? Сможет ли…

И на фоне всего этого страха, мелкие зеленые уродцы, с длинными носами и зубастыми пастями, с копьями, дубинами и каменными ножами, не пугали Лину вообще. Лишь раздражали! Криками, визгами, своим видом да мельтешением не особо крупных кучек, по три-четыре особи. В этой, довольно просторной для мелких тварей пещере, им нечего было противопоставить подавляющей мощи девочки.

Ей даже не нужно было стрелять в них копьями, выпуская их из своего тела с ускорением, со скоростью пуль. Достаточно взять в руки одно из каменных орудий, с кучей зачарований на нем, тускло светящихся в этих пещерах, и отмененным весом, и у гоблинов просто не оставалось шансов.

А то, что их тупо больше, и они «задавят массой» можно было игнорировать из-за прочности брони на теле. Ничего они не сделают своими поделками той защите, об которые можно ломать даже куда более качественные мечи.

— Ты какая-то… сегодня не такая. — скривился её брат, глядя на то, как девочку облепили телами толпа зеленых, сковав её движения целиком, и пытаясь пробить её кожу хоть чем-нибудь, но без успеха. — зачем позволяешь подобное? Зачем допустила, что тебя схватят? Броню хотела проверить? так я и так тебе скажу — гобсам её не пробить! Заканчивай играться.

— Прости. — шепнула Лина в ответ, и десяток копий, выскочивших из её тела, оборвал жизнь десятка гоблинов, её пленивших. — больше подобного не допущу.

И больше она не церемонилась с гоблинами, убивая их на расстоянии, стреляя копьем по любой тени, что совершила движение. Убивая зеленых коротышек с гнилыми зубами и в грязных набедренных повязках пачками, стараясь любыми средствами отогнать мерзкие мысли о собственной обреченности, и том страхе, что оставил в её душе переход в этот мир.

Что-то с сестрой не так. Вся хмурая, и дрожит, как лист на ветру, того и гляди оторвется и упадет. И можно было бы подумать — монстры страшные! Уродливые и с безумием в глазах! Бездумно кидаются на бедную девочку, чтобы сожрать… да вот беда — монстров она не боится, и крошит в капусту, словно и не замечая. Вокруг кровь, кишки, мозги, иная требуха…. А ей словно бы пофигу!

Сюрреалистичная картина какая-то выходит! Маленькая девочка, с огромным каменным копьём в руке, посреди кучи кровавых запчастей уродливых монстров, что постепенно таят на воздухе. И я даже подумал — а может я зря так точил копья? Что они столь легко разрубают плоть, не встречая сопротивления, и даже кости перерубают на раз.

Может не стоило давать «одноразовым копьям» способность располовинивать гоблинов на две равные половинки прямо сквозь череп и позвоночник? Словно твари из пластилина или талого масла.

Впрочем, почему «словно»? Для этих копий эти твари состоят словно бы из сметаны! Самоходное желе… что после смерти, испаряется на воздухе, высвобождая ману — так делают, наверное, все твари, служащих Хаосу.

Но в лубом случае, с сестрой что-то не то. Сначала она словно бы в полудреме рубила их копьём, как топором. Теперь вот, отстреливает даже толком не взглянув… жалко ей их, что ли? И от того она желает подарить беднягам быструю смерть?

— Эй, сестра…

— А? — обернулась она, и почти не глядя пригвоздила гоблина к стене копьем, выскочившим из её плеча.

Правда жизненно важного ничего снаряд не задел, так что гоблин остался висеть на стене, вереща, и брыкаясь, пытаясь скорее как-то дотянутся до нас, чем высвободится. Сестра обратила внимание на визг с большой задержкой, и прикончила уродца выстрелом в голову, расплескав гнилые мозги по стенам.

Не, не жалко, тут что-то иное. Она словно… не в себе. Словно в думах! Или… боится? Кого и чего? Непонятно. Не тварей, не замкнутого пространства пещеры с ними, ни, хех, меня, так чего? После чего она стала такой? После того как я сказал, что мы идем в гости к гоблинам? Я слишком сильно её запугал?

Не, не то… может все же меня? Боится не оправдать ожиданий? Бесполезно гадать! Проще спросить!

— Сестренка… — обратился я к ней, и эта машина смерти с пустыми глазами повернулась на мой голос, — Чего ты боишься?

Чего я боюсь? Смерти? Той твари Хаоса, что хочет меня сожрать? Вечного заточения в пустоте? Почему такой банальный вопрос оказался настолько сложен? Почему я не могу найти на него хоть какого-то ответа? И почему… слезы сами лезут из моих глаз?

— Брат… Брааат!..

Так, ну у неё похоже началась истерика. Маска отрешенности лопнула и осыпалась осколками, а под ней оказалась заплаканная маленькая девочка. Со сломанной психикой. Все, завязываем с тренировками, надо отдохнуть. Верну немножко детства этой малышки, а по осколкам миров я могу и один пошататься.

Возвращаюсь домой из не зачищенного логова гоблинов, совершая переход прямо оттуда, где мы были, разрывая пространство как тряпку, и прижимая ревущею сестренку к себе поближе, к себе покрепче. Сестра, на мгновение перестает реветь, осматривается вокруг, и плачь возобновляется с новой силой.

Она ревет навзрыд, белугой! И были бы тут родители, уже бы панику подняли — чего она так плачет то⁈ Она при них ТАК никогда еще не ревела. Да, было дело, что были слезы, но не такая безутешная истерика, словно бы кто-то растоптал на её глазах любимую игрушку. А потом еще и словами обругал, всяко и разно.

Да что с ней не так? — но выяснить это буду я не сейчас, а позже, а сейчас — просто утешу беднягу, позволив хоть как-то успокоится.

— Всё хорошо, я рядом. Я тут, все нормально… — шепчу почти бессмысленные, но такие утешительные слова.

И она в ответ на них, вцепляется в меня мертвой хваткой, словно бы боясь потерять, словно бы страшась, что я брошу её и уйду…

— Брат… — шепчет сквозь слезы. — Прости… — за что прости не ясно, ведь дальше только слезы.

Сестренка после того похода, явно получила какую-то моральную травму. Как и из-за чего, я не знаю — она не рассказала, а я не стал допытываться, чтобы не бередить рану. Созреет — сама скажет, а то догадаться у меня что-то не вышло.

Видя подобное состояние кровинки, к которой я за многие годы уже реально прикипел, не оторвешь, я решил пока повременить с походами в осколки с напарницей, и с её тренировками в пределах измерения Хаоса. Да и вообще, решил немного ослабить нагрузки, чтобы не сломать хрупкую психику и без того несчастного существа.

Так что мы, пусть и продолжили ходить в мой тайничок, в полуразрушенный городок, что я спер у Того Измеренья, но стали делать это не столько для того, чтобы тренироваться или оттачивать навыки, а просто, порезвится! Все же мы, технически, дети! Несмотря на то, что старше чем выглядим. Так почему бы нам немножко не развлечься, если есть такая возможность?