А чуть поодаль, несколько слуг, толкаясь локтями, перешёптывались с любопытством:
— Этот мальчишка-то сколько ему лет? А уже чин имеет?
— Так это же тот самый Сыту Лин, гений расследований! Из простолюдинов, силой юань не владеет, зато голова — светлая. Говорят, господин Чжао очень его ценит и во всём полагается на него.
— Вот как…
Мин И стояла рядом с Сыту Лином, на лице у неё сохранялась спокойная и вежливая улыбка, но внутри всё кипело. Мысли бурлили, как весенние воды после паводка.
Как так совпало?! Тот юный учёный, которого она тогда схватила за шиворот, чтобы «назначить виновным» ради спасения своей шкуры… оказался этим самым Сыту Лином?
Такой человек, как он, если узнает, что она владеет силой юань… Если проговорится, неужели Цзи Боцзай пощадит её? Смущённая, она провела ладонью по виску, стараясь унять тревожные мысли.
Когда прибыли люди из Пинхуо-сы — управления по тушению пожаров, пламя всё ещё бушевало. Благо, те были мастерами юань: они сгустили силу в плотные волны, словно прижимая ею пламя к земле. То, что водой не тушилось, под напором энергии постепенно стихло.
Всюду раздался гул — в усадьбе начали подсчитывать потери. Но Сыту Лин действовал быстрее всех: сразу повёл своих людей к месту пожара и приказал оцепить склад.
Не Сю стоял позади Мин И, заметно нервничая: — Барышня, всё ли в порядке?
Мин И даже не обернулась: — Не волнуйся.
Эти два слова — «не волнуйся» — прозвучали настолько спокойно и уверенно, что тревога Не Сю словно сама собой улетучилась. Он не стал больше расспрашивать, просто отдал распоряжения остальным слугам ждать в переднем дворе.
Примерно через полчаса Сыту Лин вернулся и доложил Мин И: — Почти всё в складе сгорело дотла. Уцелели только ящики с тканями — их обшили досками с огнестойкой пропиткой, поэтому уцелели.
Мин И с явной мукой в голосе всплеснула руками: — И всё? Остались только ткани? А золото, серебро, украшения?
Тётушка Сюнь усмехнулась: — Большинство даров от да-сы и знатных родичей — это старинные вещи, антиквариат. А более приземлённые дары вроде золота или серебра туда вовсе не складываются.
Мин И скривилась, пробормотав себе под нос: — Золото-серебро, значит, не сокровища, а вот тряпки да бумажки — сокровище… Ну, хоть убыток меньше.
Пока она говорила, Сыту Лин всё это время внимательно наблюдал за её лицом, за каждым движением, каждым мигом.Но, увы… Как он ни всматривался, в ней не было ни капли фальши — будто она и правда ни сном ни духом не ведала, что там за ткани были в тех ящиках.
Склонив голову, он задумался, затем снова заговорил: — Вообще-то, я пришёл сегодня и по другому делу. Хотел бы спросить: видела ли сестра Мин когда-нибудь юбку цвета мулян-цин?
Мин И бросила на него недоумённый взгляд: — Нет. Я уже отвечала на это господину Чжао. У такой, как я, низкорождённой танцовщицы, откуда может быть подобная редкость?
— Разве господин Цзи не мог подарить?
Мин И фыркнула: — Господин же сам говорил, мулян-цин — редкость. Неужели господин стал бы разбрасываться такими вещами ради меня?
Сыту Лин, будто невзначай: — А я слышал, что сестра Мин — любимица.
— Любимица?.. — уголки её губ дрогнули с легкой насмешкой, но тут же опустились, в глазах промелькнуло что-то влажное. Она молча повернула голову, указала пальцем на галерею у двора: — Такой пожар в доме, а я всё ещё здесь, под крышей… Идите-ка поищите, где сейчас господин Цзи. Он даже не пришёл посмотреть, жива я или нет. Вот вам и «любимица» …
Сыту Лин был ещё слишком юн, не знал ни любви, ни страсти, но, услышав её слова, невольно нахмурился и обернулся к Не Сю: — А куда делся господин Цзи?
Не Сю явно начал раздражаться: — Господин Сыту расспрашивает уж слишком много. Путь и дела господина — не те вопросы, на которые слуги вправе отвечать.
— Сейчас идёт расследование, — сказал Сыту Лин сухо и, повернувшись к помощнику, который стоял позади него, приказал: — Пожалуйста, пригласи господина Цзи вернуться.
Тот молча кивнул и отправился прочь.Сыту Лин снова посмотрел на Мин И: — Если господин Цзи действительно не дарил вам танцевальную юбку цвета мулян-цин, тогда откуда у вас была та, в которой вы пришли на внутренний пир у родичей?
Мин И нахмурилась: — А кто вам сказал, что я вообще была на том пиру?
Сыту Лин тяжело вздохнул и протянул ей копию письменных показаний.Мин И лишь мельком взглянула на документ — и тут же побледнела.Глаза её наполнились слезами, губы задрожали: — Что она там говорит?..
— Чжантай дала признательные показания, — спокойно ответил Сыту Лин. — В день того злополучного пира, по её словам, Сюй Лань злоупотребил властью и велел вам пойти вместо неё. — Зачем же вы солгали, сестра?
Глава 33. Искренний юноша, ах…
Мин И пошатнулась от шока, словно слабая ива под порывом ветра, и безвольно повалилась в сторону. К счастью, тётушка Сюнь среагировала молниеносно и успела подхватить её.
Она с трудом пришла в себя, и лишь тогда слёзы, как сорвавшиеся капли дождя, хлынули из глаз:
— Она обещала мне, что никому не расскажет… Она же обещала! — Голос её срывался, тоненький и жалобный.
Слёзы на лице, словно капли росы на лепестках грушевого цвета, тело — хрупкое, как бы готовое сломаться от малейшего дуновения… Кто угодно, глядя на неё в эту минуту, не смог бы не проникнуться сочувствием.
Сыту Лин с пронзительной серьёзностью смотрел на неё:
— Сестра Мин, может, у тебя есть ещё что сказать? Какая-то правда, о которой мы не знаем?
— Молодой господин, прошу разглядеть истину, — пролепетала Мин И, вытирая слёзы и всхлипывая. — Я… Я вместе с Чжантай служила в Сылэфане, обе мы были танцовщицами, да, и общались немного. Потому, когда покинула внутренний двор, всё равно тосковала о ней. Выждала момент, когда у господина Цзи будет особенно много дел, и специально вернулась в павильон повидать её…
— Я тогда и узнала, — продолжала Мин И со слезами, — что она… она беременна. В таком положении ей не подобает танцевать на семейном пиру членов императорской семьи. Да и в Сылэфане тогда было совсем мало девушек, невозможно было уклониться. Только из былой привязанности я и согласилась пойти вместо неё. Она сама меня попросила — и поклялась, что никому об этом не скажет! Ведь… ведь у меня уже есть господин, и, если господин Цзи узнает, что я за его спиной снова вышла танцевать… он обязательно заподозрит меня в неверности. Тогда мне не останется места в этом мире…
Она всхлипывала, плача так, что сердце сжималось:
— Я ведь только от чистого сердца… Почему она предала меня?
То, о чём она говорила, уже было подтверждено и в показаниях Чжантай. Мин И действительно не солгала.
Сыту Лин немного поразмыслил и уточнил:
— А что насчёт платья из мулян-цин?
— Это платье не моё! — быстро заговорила Мин И. — В тот день я выступала вместо Чжантай, а она всегда стояла сбоку. Господин может расспросить других, что были тогда на пиру — столько глаз смотрело. В платье цвета мулян-цин была уж точно Жун Синь.
Мин И вытерла уголки глаз:
— Такое красивое платье… Если бы оно было моим, разве я стала бы от него отказываться?
— Потому что именно эта юбка, — невозмутимо произнёс Сыту Лин, — вполне может оказаться орудием убийства, отнявшим жизнь у вана Пина.
Мин И вздрогнула, в груди у неё больно кольнуло, и она поспешно опустила взгляд.
Какой проницательный юноша… — мелькнуло у неё в голове.
Вот только… Сыту Лину явно хватало таланта, но опыта ему всё же не доставало. Им было слишком легко манипулировать. Достаточно было ей заплакать — и вот уже колебание отразилось в его взгляде.
— Если уж господин так говорит, — произнесла она, всхлипывая и дрожа, — значит, собираетесь обвинить меня? Но я всего лишь танцовщица. Что у меня может быть за вражда с ваном Пином? С какой стати мне рисковать собственной жизнью ради того, чтобы навредить ему?
— Я вовсе не это имел в виду, — поспешно замахал руками Сыту Лин. — Я лишь сказал, что из-за этой юбки могло произойти отравление, но это совсем не значит, что её носившая делала это намеренно. Если вы, сестра, просто расскажете мне, откуда взялась эта юбка, тогда вас эта история не коснётся вовсе.
