«Откуда у них такое дорогое оружие?» — подумал я. Один из них держал на земле трубу, направленную в сторону моста, а третий парень что-то в нее бросил. Через несколько секунд с земли поднялась пыль, и я сразу понял, что это был минометный выстрел.
— Они стреляют из миномета, — сообщил я Стокли, который уже понял, что происходит. Мое сердце забилось чаще, — нужно было стрелять. Я переместил прицел и сфокусировался на человеке, который только что бросил мину. Мне пришла в голову мысль, что иракец может выпустить еще один снаряд, поэтому он и стал самой большой угрозой. Черное перекрестие моего прицела идеально совпадало с белой рубашкой этого человека, но когда я подумал о своей цели, то вспомнил, что мой прицел был установлен на 500 ярдов. Оценив в уме дистанцию до ориентиров, я решил, что эти люди находятся примерно в 350 ярдах. Возбужденный возможностью убить, я отнял голову от винтовки и быстро внес поправку прицел, чтобы он соответствовал дальности, вместо того, чтобы просто опустить точку прицеливания. Но когда я приложил лицо к щеке приклада, я обнаружил, что успеваю увидеть только спины иракцев, потому что они быстро уходили. Человек, который держал минометную трубу, нес ее на плече и шагал впереди, а за ним следовал тот, кто опускал мину. Я задался вопросом, почему они не убегают, но потом мне пришло в голову, что с моста их никто не видит, потому что их передвижение скрывало здание. Но о нашем присутствии они не догадывались.
Я поискал человека с дорогим оружием. Он все еще держал его в руке, следуя за двумя другими, как будто охранял их. О том, что он стал моей новой целью, иракец не догадывался и я быстро навел на него прицельную сетку. Понимая, что он уже почти в переулке и через несколько мгновений исчезнет из виду, я выровнял прицел и прицелился в верхнюю часть спины. К счастью, он двигался строго по прямой линии от меня, поэтому мне даже не пришлось брать упреждение.
«Легкая добыча», — подумал я, когда моя прицельная сетка наложилась на его лопатки. Через несколько секунд после того, как я четко нажал на курок, отдача утихла, и было видно, как пуля попала мужчине в ягодицу. Я понял, что она попала именно в эту область тела, потому что его таз резко дернулся вперед, и он сделал еще один шаг, прежде чем споткнуться и скрыться в переулке. Через несколько секунд рядом с человеком остановилась белая машина, показав только капот и лобовое стекло. Сразу стало понятно, что мне нужно вывести из строя двигатель. Я уже зарядил еще один патрон, прицелился в верхнюю часть капота и выстрелил, но к тому времени, когда я снова смог сфокусироваться на этом месте, машина уже исчезла. Все произошедшее длилось менее минуты.
— Черт, — выругался я. Мне хотелось увидеть, как он погиб. Я знал, что выстрел уйдет немного ниже, потому что мужчина удалялся от меня, но не ожидал, что он окажется настолько ниже. Я посмотрел на Стокли, — он тоже был зол.
— Что с тобой? — спросил я.
Он был в ярости от того, что не смог выстрелить. Вместо того, чтобы наблюдать за мной, он бросил бинокль и взялся за «пятидесятку», чтобы выстрелить. Но винтовка SASR была обращена в сторону города, и когда он наконец навел тяжелый ствол на место, где находились люди, времени у него оказалось достаточно только для того, чтобы увидеть, как человек, в которого я выстрелил, был поражен и исчез из виду.
Все еще зациклившись на том, что выстрел ушел ниже, я снова проверил свои баллистические данные, — они были рассчитаны на дистанцию 350 ярдов. Я спросил Стокли, какое расстояние до переулка.
— Четыреста ярдов, — ответил он. Не поверив ему, я измерил дистанцию до переулка, — точно, 400 ярдов. Просто перед выстрелом я думал о расстоянии до другого переулка, расположенного южнее поля, который находился на удалении 350 ярдов. Мое сердце замерло. Выстрел был низким, потому что я ввел неправильные данные! Я был разочарован тем, что упустил легкую добычу из-за простой ошибки.
Я связался по рации с ротой и доложил обстановку. Вскоре в том же переулке собрались дети, которые начали нас дразнить. Они знали, в каком месте мы находимся, некоторые из них снимали сандалии и махали ими в нашу сторону, давая понять, что мы для них ничто. Другие делали вид, что в их руках находятся пистолеты, и «стреляли» в нашу сторону. Я наблюдал за всем этим через прицел своей винтовки, и сравнивал этих детей с детьми из американских районов. Совершенно два разных мира.
Через несколько часов на мосту раздалась очередь из пулемета. По радиостанции мы получили информацию, что непосредственно перед тем, как по позиции роты был нанесен удар из миномета, за ней вела наблюдение женщина с биноклем. Когда она спряталась за стеной, по ней открыли огонь из пулемета. Теперь любой, кто наблюдал за нами, являлся законной целью.
На протяжении дня взвод обеспечивал охранение на третьем этаже, а морские пехотинцы также работали с вооружением на бронемашинах. Все, кто не был на дежурстве, находились в доме. Там было электричество, водопровод, душевые и плита; в семи комнатах было легко найти место для сна. По иракским меркам это был хороший дом, но он не был похож на здание, который наша команда из четырех человек нашла месяц назад в Хадите во время выборов. В том доме было четыре этажа, каменные и мраморные полы, элегантные картины и мебель, золотые столовые приборы и более 1000 одеял. Мы даже нашли хромированный дробовик и АК-47.
Через несколько часов, когда я смотрел внизу телевизор, с крыши раздался выстрел. Я бросился наверх, чтобы посмотреть, что произошло. Стокли и его наблюдатель засекли двух мужчин, несущих спортивную сумку, из которой торчали стволы винтовок. Они были одеты во все черное и шли в тот же переулок, в который я стрелял ранее. У моего напарника было всего несколько секунд, чтобы выстрелить, прежде чем они добежали до переулка. Иракцы двигались быстро, и Стокли немедленно навел оружие на человека впереди и выстрелил, но пуля попала в стену позади них. Двое людей бросились в переулок прежде, чем он успел выстрелить еще раз. Теперь морпех был еще более разгневан. Он знал, что не должен был стрелять, но соблазн был слишком велик.
Вместе с напарником я обсудил возможность смены огневой позиции, потому что мы дважды стреляли из этого места, и в обычных условиях из этого района нужно было бы уже уходить. Но поскольку нас прикрывала металлическая стенка, мы остались на месте.
Ночью Стокли и я вместе с другими морскими пехотинцами обеспечивали охранение. Мы переместились в угол участка, откуда могли наблюдать за рекой и подходами к дому, и мне понравилось это время, потому что все в основном разговаривали о доме и о том, что будем делать, когда вернемся в цивилизацию.
На третий день, когда Стокли снова дежурил, в него один раз выстрелили. Пуля попала в стенку за ним, но довольно высоко и ближе к третьему этажу. На верхней крыше ходили другие морские пехотинцы, и выстрел, похоже, был предназначен для них. Стокли сфокусировался на месте, откуда стреляли. Угол попадания позволил нам предположить, что выстрел был произведен из руин к северу от моста. Мой напарник также слышал глухой звук выстрела из винтовки противника; казалось, звук тоже шел из того же направления. В течение следующих нескольких часов мы вместе с ним внимательно наблюдали за тем местом, и я надеялся на классическую схватку снайпер против снайпера. Все здания в руинах казались слившимися воедино, а из-за множества укрытий и мертвых зон снайпер мог сойти с ума, гадая, где может засесть противник. Практически, в эти районы никто не заходил — разве что собаки, хотя иногда там бродило пару человек, исчезавшие потом в развалинах.
Вскоре после этого в нескольких сотнях метров от нас упала еще одна минометная мина, но не нанесла никакого ущерба.
Позже в тот же день я дежурил с Бобом, еще одним сержантом, командиром отделения и командиром экипажа бронемашины. День был прекрасный, похожий на весенний день в Южной Калифорнии. Во второй половине дня мы сосредоточились на наблюдении за руинами. Нигде больше не было заметно никакой активности, поэтому мы надеялись, что человек, который стрелял по нашей позиции, вновь совершит эту ошибку. Городские улицы были пустынны, вероятно, потому что морские пехотинцы занимали позиции к северу от города, и планировали продвигаться через город, как только закончат с пальмовыми рощами. По дорогам ездило мало машин, а людей на улицах было еще меньше.
