Расположившись в заброшенном доме в 100 ярдах от перекрестка, команда ждала проявления какой-либо деятельности. Внутри четверо морпехов обеспечивали охранение на нижнем этаже, пока Мэй и Батлер обустраивали укрытие, в котором сержант нашел достаточно предметов, чтобы соорудить подходящую платформу для стрельбы. Рано утром следующего дня Мэй вел наблюдение, когда в поле его зрения на дороге появился человек с лопатой. Через затемненное окно он следил за ним в оптический прицел. Его сердце учащенно забилось, ведь возможность сделать результативный выстрел была совсем рядом. Мужчина не знал, что за ним наблюдают, иначе он не начал бы копать на дороге. Шепотом Падрон доложил по рации обстановку наверх. Команда должна была вести себя тихо, чтобы не выдать своего местоположения. Со ста ярдов Мэй мог застрелить его из пистолета, не говоря уже о винтовке.
Человек стоял отвернувшись, и сержант мог видеть только его спину. Прицелившись в позвоночник, Мэй выстрелил, мгновенно его повалив. Удивительно, но перед смертью тот смог проползти несколько ярдов. После этого команда вызвала моторизованный патруль, чтобы забрать их, полагая, что, во-первых, их позиция была демаскирована дульной вспышкой, и во-вторых, потому что смена позиции после выстрела — это азы снайпинга. Прибыли «Хаммеры», и эвакуация прошла без проблем. Мэй думал, что и остальные его задачи будут такими же удачными, но он ошибался.
Позже, во время боевой службы, снайпер поймет, что в городских условиях нет необходимости менять позиции, потому что источник его выстрелов почти всегда остается незамеченным. И еще одна вещь, которую он понял, — это то, что стрельба привлекает повстанцев на открытое пространство.
По мере того как снайперы обосновывались в городе, боевые действия постепенно обострялись. Участились взрывы придорожных бомб, особенно в восточной части города. Взрывы происходили на восточной стороне Маркет-стрит и в северной части Ист-Энд-роуд — дороги, проходящей с севера на юг в восточной части Хусайбы. Она выходит прямо на Маркет-стрит, и место, где эти две дороги соединяются, известно как «Перекресток смерти». Вокруг перекрестка располагались кафе, дома и магазины. Морские пехотинцы знали об этом перекрестке, поскольку, как следовало из названия, там погибло много морских пехотинцев и было уничтожено достаточно техники.
Снайперским командам было поручено прикрывать перекресток, чтобы предотвратить взрывы. Ранее им уже приходилось безрезультатно бывать в этом районе, и они знали, что поимка кого-либо — лишь вопрос времени.
Когда они только начали выполнять задания на «Перекрестке смерти», то заняли дома к северу от него. Используя эту идеальную позицию, стрелки могли вести огонь непосредственно по перекрестку и кафе, расположенным всего в нескольких сотнях ярдов от них. Во время одного из таких заданий Мэй и Батлер смогли уничтожить по одному боевику.
Команды выдвинулись на позиции поздно ночью, а в полдень заметили двух мужчин, выходящих из кафе сразу после городской молитвы. Они были одеты в черные комбинезоны, обуты в теннисные туфли и имели при себе автоматы.
— Давайте подождем и посмотрим, что они собираются делать, — предложил Мэй.
Батлер находился в соседней комнате со своим наблюдателем, и обе команды общались с помощью портативных радиостанций.
Оба человека стояли у входа в кафе и разговаривали, в то время как наблюдатель Мэя докладывал обстановку в роту. Там разрешили снайперам открыть огонь. Находясь в разных комнатах, снайперы выбирали цели. Замысел состоял в том, чтобы выстрелить одновременно по сигналу Адамса, который находился в коридоре между обеими комнатами и вел обратный отсчет. На счет «раз» они выстрелили и убили обоих повстанцев. Через несколько минут подъехала машина и забрала тела. О том, что они их убили, снайперы узнали позже, когда тела были подброшены в больницу.
Когда ротный спросил, нужна ли командам эвакуация, Мэй отказался, потому что хотел посмотреть, не соберутся ли боевики еще. Если да, то снайперский счет возрастет. Позже снайперы заметили возле перекрестка человека. Он находился чуть западнее, рядом с мостом, примыкающим к перекрестку. Мужчина шел по руслу реки, известной как вàди, которая бывает полноводной только во время сильных дождей. Согласно правил ведения боевых действий, если человек начинал копать в пределах установленного района боевого предназначения, то это делало его мишенью. Мэй застрелил его. Тем же вечером команда незаметно покинула этот район.
По мере того как шли недели, участились и нападения на морских пехотинцев. База подвергалась обстрелам почти каждый день, а когда отделения выезжали на патрулирование на бронеавтомобилях, перестрелки перерастали в пяти-десяти минутные стычки. В один из дней в роте случилось двое раненых, получивших пулевые ранения в голову на разных концах города. Команда Мэя была отправлена на поиски вражеского снайпера, и они провели неделю, пытаясь его обнаружить. Сержанту было трудно действовать в условиях ограничений, наложенных на его команду. Он хотел использовать для снайпинга транспортные средства, но в батальоне сочли это слишком опасным, и ликвидировать вражеского снайпера команде не удалось.
К середине ноября Мэй со своей командой продвигались все дальше в город. Во время одного из заданий они находились в незанятом доме, наблюдая за Ист-Энд-роуд. Вдоль восточной стороны дороги располагался футбольный стадион, снайперы занимали здания к югу от него. Из дома открывался хороший вид на север и юг Ист-Энд-роуд. Прошло три месяца с тех пор, как команда выполняла задания на этой улице, и люди, устанавливающие самодельные взрывные устройства, чувствовали себя достаточно комфортно, чтобы передвигаться в течение дня. Для ведения наблюдения и огня Мэй использовал вентиляционное отверстие. Это была неудобная позиция для стрельбы, потому что перед выстрелом ему приходилось просовывать в него винтовку.
На следующее утро двое мужчин с оружием прошли перед футбольным стадионом всего в 100 ярдах от него. Мэй решил стрелять в голову. Он предупредил своих людей, и все смогли увидеть результат. Спокойно установив винтовку в вентиляционное отверстие, он перевел перекрестие на человека. Стрелковая платформа была устойчивой, и когда он выстрелил, голова мужчины дернулась назад, разбрасывая мозги в воздухе. Батлер, находившийся в другой комнате, тоже сделал отличный выстрел. Он прицелился в другого человека, который побежал на север. Батлеру удалось попасть мужчине в бедро, заставив того споткнуться о землю, несмотря на то что его цель бежала спринтом. Тем не менее, человеку удалось отползти в сторону здания и скрыться из виду.
Когда раздались выстрелы, казалось, что все жители домов высыпали на улицу, чтобы посмотреть, что происходит. Морские пехотинцы спрятались в доме, потому что, если бы их заметили, обстановка могла резко осложниться. Однако несмотря на всю осторожность, Мэя смог заметить человек, проходивший мимо дома. Команда немедленно запросила эвакуацию, и к дому подъехала смешанная противотанковая группа (CAAT). Обычно снайперская команда передвигалась только в темное время суток, но было ясно, что сейчас лучше покинуть этот район. Отъезжая, Мэй смотрел на разъяренных иракцев, бросавших в них камни.
К январю Кэмп-Гэннон стал подвергаться обстрелам на регулярной основе. Лагерь ежедневно обстреливался из минометов, гранатометов и стрелкового оружия. В Хусайбе в составе роты «Бейкер» находился отряд из 2-й разведывательной роты. Отряду уже предстояла ротация, когда однажды вечером они обратились к Мэю за помощью — морским пехотинцам хотелось проехать по Маркет-стрит, что показалось сержанту опасной затеей. Он знал, что эти морпехи-разведчики хотят напоследок устроить перестрелку, потому что никто, кроме как на плавающих бронетранспортерах, не проезжал полностью по этой дороге. Она проходила прямо через сердце города, и активность противника в этом районе зашкаливала. По оценкам роты, улица была начинена взрывчаткой двадцать четыре часа в сутки.
