После того как рота заняла фабрику, Рейес перевел свою команду на крышу, чтобы лучше наблюдать, но оказалось, что дальше стен они видеть не могут. Вести огонь с этой позиции оказалось невозможно, — а ведь вскоре должен был начаться штурм самого города. Сержант знал, что командир роты хотел, чтобы его группа находилась на возвышенности и поддерживала своих пехотинцев, прикрывая их огнем, когда они будут пробиваться в город. Снайперам придется потрудиться, ведь их товарищам предстояло пересечь дорогу и зачистить множество зданий.
Планировалось, что во время наступления на город рота «Браво» захватит фабрику и зачистит здания в городе в своем секторе. К этому времени на флангах роты уже находились остальные подразделения батальона. Рейес решил, что, поскольку он не может видеть с крыши, его команда последует за отделением в город, пока они не войдут в первое подходящее здание. Они условились встретиться с командиром отделения, но когда снайперская команда вышла в точку встречи, оказалось, что они остались одни — подразделения уже начали пробираться через улицу и заходить в другие здания. Рейес вызвал по рации сержанта своего взвода, и тот велел ему выдвигаться в город самостоятельно и приступать к работе.
Ковальски повел группу через главную улицу, проходящую перед фабрикой, к самому высокому строению в окрỳге. Перед отделениями стояла кропотливая задача зачистить все вокруг, и они уже находились в зданиях. Пока снайперы пересекали улицу, со всех сторон летели пули, воздух наполняли голоса, крики и вопли морских пехотинцев. Когда снайперы входили в свое намеченное здание, отделение из него уже выходило, и переполненные адреналином пехотинцы едва распознали в метких стрелках своих сослуживцев — как и большинство снайперских команд, Рейес и остальные носили не такое снаряжение, как обычные морпехи. Они должны были быть способны передвигаться на бóльшие расстояния и нести больше боеприпасов и снаряжения, чем бойцы линейных подразделений; кроме того, им также должно были быть достаточно удобно, чтобы вести точный огонь из винтовки. Помимо этого, им требовалась такая же защита, как и всем остальным. Штатное армейское снаряжение не обеспечивало комфорт и защиту, необходимые снайперским командам, поэтому большинству снайперов приходилось покупать специализированное снаряжение за свой счет. К счастью, в отделениях использовали очки ночного видения и морпехи смогли различить снайперов и их оружие, прежде чем открывать по ним огонь.
Добравшись до крыши, команда обнаружила, что не может видеть впереди стоящие здания. Это означало, что они не смогут поддерживать огнем наступающих солдат. Рейес решил, что его группа будет переходить от дома к дому, пока не найдет позицию, с которой можно будет вести огонь. Учитывая всю эту стрельбу вокруг, он был удивлен, что они до сих пор не встретили ни одного повстанца. Обстановка была хаотичной, и в один из моментов снайперы попали под обстрел со стороны других морских пехотинцев. Когда пули полетели в их сторону, Рейес со своими товарищами бросились за стену. Было очевидно, что стреляют свои, потому что он слышал их крики. Прошла минута, прежде чем стрельба прекратилась, и когда все затихло, Рейес прокричал по рации, чтобы те прекратили огонь, потому что они стреляют по своим. Никто из команды не пострадал, но все это было очень опасно.
Рано утром следующего дня вся команда собралась на крыше, когда из батальона приказали всем морским пехотинцам вернуться в район сбора. Штаб также хотел, чтобы на обратном пути все зачищенные здания были обысканы еще раз. Однако снайперы в повторной зачистке не участвовали, и вернулись прямиком в центр наблюдения и разведки (SARC), который находился на территории фабрики. Там их придали взводу оружия роты «Браво».
Когда прочесывание было закончено, линейные роты заняли оборонительные позиции на южной окраине города, в домах, расположенных вдоль маршрута «Кристина» — основной дороги, проходящей с востока на запад через промышленную зону. Снайперы пробрались к дороге и расположились в высоком одноэтажном строении вместе с пулеметчиками. «Ворчуны» проложили проволоку и заняли позиции на первом этаже здания. Наверху снайперы обнаружили небольшую бетонную будку, в которой могли поместиться все четверо. Высота будки давала им преимущество, поскольку из нее они могли видеть на север дальше всех. Кроме того, на крыше будки был парапет, за которым можно было спрятаться. Когда команде нужно было понаблюдать, достаточно было положить оптику на него.
В темноте Рейес начал из будки искать цели. Вскоре морские пехотинцы попали под беспорядочный обстрел. Для снайпера происходящее вокруг зачастую выглядело комично. Сначала морпехи обстреливались неизвестно откуда, потом пулеметчики и «ворчуны» обрушивали шквал огня в ту сторону, откуда, по их мнению, велась стрельба. Звуки пулеметного огня эхом отражались от стен зданий, красные трассеры прорезали ночь. Одни попадали в цель и исчезали, другие рикошетили от домов. Так продолжалось несколько раз, пока вражеский огонь постепенно не прекратился, но вскоре позади пехотинцев начали ложиться минометные мины. Когда вражеский огонь возобновился, Рейес с тревогой осмотрел местность через прицел, но не смог обнаружить ни одного боевика. Ему и его команде так и не удалось сделать ни единого выстрела.
Когда наступило утро, снайперы начали осматривать окрестности. Позади них находилась промышленная зона с фабричными зданиями, которые уже были заняты подразделениями морской пехоты. Маршрут «Кристина» проходил у основания их здания, а прямо через дорогу начинался жилой район. Обзор у снайперов был отличный. Они находились в самом высоком месте в округе и могли видеть, если кто-то выходил на квадратные крыши по ту сторону дороги. Кроме того, они прекрасно просматривали переулок перед собой, вдалеке которого виднелась школа. Несмотря на то, что поле зрения у них было огромным, оставались места, за которыми снайперы наблюдать не могли.
Основным предметом их заботы был узкий переулок перед ними. К нему примыкали другие аллеи и дороги, и Рейес знал, что его можно использовать в качестве маршрута подхода к их зданию и к морским пехотинцам внизу. В некоторых местах над переулком тянулись черные провода линий электропередач, а саму дорогу ограничивали бетонные стены и металлические ворота. На удалении трехсот ярдов он поворачивал вправо, а затем снова выпрямлялся. Пулеметчики и «ворчуны», в отличие от снайперов, дальше поворота видеть не могли.
К середине утра в поле зрения стали появляться повстанцы. Рейес со своим наблюдателем Ковальски находились на правой стороне крыши, а Морган с Грейвелом — на левой. Они уже закончили пробивать дистанции до выбранных ориентиров, когда за стенами и по переулкам к ним стали пробираться люди. Некоторые из них были в масках, другие — нет, но почти все были вооружены. Снайперы пытались прицеливаться, но им удавалось видеть людей лишь мельком, потому что те быстро передвигались. Понимая, что он сейчас будет стрелять, Рейес почувствовал, как в нем поднимается адреналин.
Прошло совсем немного времени, и обе стороны вступили в бой. Все началось с того, что повстанцы открыли огонь по морским пехотинцам из переулков. Это вызвало шквал ответного огня со стороны пехотинцев и пулеметчиков, но боевики появлялись лишь на мгновение, чтобы бегло выпустить очередь из АК, после чего снова скрывались за укрытиями. Рейес был занят поисками первой цели, как вдруг Ковальски сориентировал его на поворот дороги, где стояли трое мужчин, стрелявшие в их сторону. Рейес успел перехватить винтовку и увидеть, как человек, стоявший на колене, стреляет из РПГ в сторону их дома, а двое других боевиков бегло стреляют из своих автоматов Калашникова. Человек с гранатометом успел скрыться, а Рейес прицелился в одного из людей с автоматом. Снайперы уже отметили это место как ориентир, и Рейес знал, что баллистический компенсатор на прицеле нужно выставить на 300 ярдов. Опираясь запыленным лицом на ложе винтовки, Рейес навел перекрестие прицела на живот полного повстанца средних лет. Он ждал этого момента три года.
