Сейчас нас накормят-напоят, а потом…

Я оглянулся по сторонам и тяжело вздохнул – а чем потом будем заниматься – одни небеса знают!

Надеюсь, у них тут есть выход в интернет…

Через три зала, в четвертом, обнаружился накрытый длинный стол, возле которого случилась заминка – карточки с именами оказались на атлантском языке и не все поняли, куда им садится.

Поглядев на сумбур, суматоху и кипишь, тихонько выскользнул из толпы и украдкой оглянувшись по сторонам, технично свалил.

Нет, один из официантов попытался меня остановить и вернуть к столу, но я честно разыграл приступ тошноты и был послан…

В туалетную комнату, до которой я, разумеется, не дошел, свернув в узенький коридорчик, по которому сновала прислуга – молчаливая и при виде меня устремляющая глаза в пол.

Учитывая, что 80% пробегающих мимо меня людей в униформе были очень симпатичными женщинами от 18 и до фиг знает скольки, глаз радовался, а душа пела.

Расстегнув ворот одолженного костюма и избавившись от криво завязанной удавки, именуемой галстуком, по коридорчику, вежливо прижимаясь к стеночке, чтобы не мешать занятым своим делом людям, проскочил в здоровенную кухню, где что-то шкворчало, кипело, жарилось и булькало, а вдоль плит стояла вереница людей, сосредоточенно что-то мешающих, подкидывающих, процеживающих и смешивающих.

Снова воспользовавшись Суворовским маневром, обошел всю кухню по периметру, умыкнув с подноса свежечищенную морковку и большое яблоко – голод, как говорится, не тетка…

Еще через коридор и две лестницы оказался практически на свободе – «черный ход для прислуги и молочников» вывел меня из здания замка на его «обезвоженную» территорию.

Отойдя на полсотни шагов от выхода, обернулся, глянул на постройку и скривился – замок «Руммерум» и с фасада выглядел не ахти, а уж с торца и вовсе казался тошнотворной кучей, наваленной великаном, страдающим от слишком крепкого стула!

Хрустя морковкой, пошел в сад, слегка мрачноватый, на мой взгляд, но всяко-разно более приветливый, чем обитатели замка.

Сад, это, конечно, слишком громко сказано, но…

Общая площадь замка складывалась из квадрата два на два километра.

Сам замок стоял в центре, окруженный садом, несколькими возделываемыми и обихоженными полями, хозяйственными постройками и обвитый дорожками, ровно присыпанными белоснежным песком.

Идиотизм, как по мне.

Я о песке на дорожках, если кто не понял.

Прогулявшись по лесочку и почти догрызя морковку, встретил забавную семейку атлантских домашних животных – пяток крабов: двух родителей и трех детенышей, которым и скормил остатки морковки и честно поделился яблоком.

Конечно, почти метровой высоты крабы-родители могли кого-то и напугать, но…

Все же мы понимаем, что никто не будет держать опасных животных на территории замка?

Ведь никто же не хочет оказаться в желудке какого-нибудь черного с золотыми полосками, краба?

Поиграв с мелкими пару минут, показал пустые руки, демонстрируя, что лакомств больше нет и потопал по дорожке в сторону хозпостроек.

К сожалению, закрытых.

Впрочем, не очень-то и хотелось, как говорится.

Обойдя хозпостройки, вышел на «цивильную» часть дворца, с беседками, с теннисным кортом и самым натуральным бассейном, вокруг которого сейчас было так катастрофически привлекательно пусто!

Скинув камзол, улегся в шезлонг и глянул вверх.

Верхний шпиль центральной башни «Руммерума» возносился на стометровую высоту, из которых, последние двадцать метров были именно шпилем – мачтой, на которой крепился «разгоняющий воду», сияющий небесно-голубым светом, старинный артефакт.

Сейчас таких днем с огнем не найдешь, да и особого смысла в них нет – энергощиты атлантов, конечно, слабее, чем щит моей верной «Ипохондры», но их замечательно хватает…

Выше, над шпилем, метрах в сорока, начинался собственно защитный купол, а над ним…

Темнота!

Тысяча триста семь метров глубины – это вам не двести пятьдесят!

Поднапрягшись, попытался разглядеть плавающих снаружи рыб, но…

Рыба оплывала «Руммерум» третьей дорогой!

Закинув руки за голову, глянул вероятности и присвистнул – оказывается, останься я на банкет, у меня могли бы быть какие-то серьезные проблемы!

А так…

Только «Бенедикт» обидится, но с ним мы разберемся по свойски, тем более, что…

- Удивительно видеть сухопутного, не боящегося быть снаружи… - Мелкий атлантенок подкрался незаметно и теперь бесцеремонно разглядывал меня, видимо пытаясь найти десяток отличий.

- И променявшего торжественный обед на одиночество и уединение. – Второй голос принадлежал девице постарше, хотя, судя по одежде – все еще находящейся в подростковом возрасте.

- Но еще более странно, что именитые владельцы замка гуляют сами по себе, пока гости набивают себе животы… - Я улыбнулся.

Не узнать эту импозантную четверку было сложно - Фрэнни, Грэм, Оливия и Масканна, младшие «братья и сестры» «Бенедикта»!

- Нас выгнали, чтобы мы не мешали им спариваться. – Развел руками Грэм, видимо, самый смелый. – Сейчас они нажрутся и потащатся по кроватям.

- Грэм! – Масканна дернула брата за плечо. – Не болтай чего попало!

- А почему сразу «чего попало»?! – Вступилась за брата-близнеца, Оливия. – Они всегда так делали при папе! Думаешь, при Бене что-то изменится? Будут так же жрать свои хлорокитуссы, гордится вставшими членами и тащить в койку всех, кто не успел сбежать.

- А тех, кто успел – возвращать и тащить в койку! – Фрэнни зажмурился, как кот. – Масканна, помнишь того, этого, как его, ну, того, который тебя…

- Заткнись, придурок! – Грэм подскочил к брату и с чувством лягнул его в колено! – Урод! Папин любимчик!

- Какие мы все чувствительные… - Проворчал Фрэнни. – Ой, подумаешь, зажали дурочку в уголочке, потрепали беленькие щечки…

- Ну ты и вправду мразь… - Выдохнула Масканна, крепко сжав кулаки.

- А ты пожалуйся любимому «Бене», глядишь, он тоже тебя прижмет… - Фрэнни расхохотался. – Нет, мистер, право слово, зря вы не пошли на обед! Но для вас не все кончено, моя старшая сестра, вам, кажется, понравилась, так что можете…

- У-у-у-у, да ты реально – мразь… - Вздохнул я, сдерживая себя чтобы не вскочить с лежака и не устроить мальчишке трепку.

- Можете меня ударить… - Развел руками подросток. – Я уже привык, что меня за правду бьют!

- Тебя бьют за твою подлость… - Масканна выдохнула. – И за длинный язык…

Судя по насупившемуся личику мальчика-правдолюбца, его сестра точно знала, о чем говорила.

- И вообще, проваливай лучше служанок портить, пока они тебе еще дают! – Оливия показала старшему брату язык, заодно напомнив мне, почему же я так брезгливо отношусь к аристократии и «золотой молодежи».

- Пойду я, наверное… - Я встал с лежака, подхватил пиджак-камзол и двинулся к входу, с гостеприимно распахнутыми дверями.

- Подождите… - Масканна сделала шаг, пытаясь меня остановить. – Вам не нравятся семейные ссоры?

- Мне не нравятся семейные оскорбления. Мне не нравится, когда кто-то считает себя выше остальных просто по праву рождения. И мне не нравится, когда меня пытаются «развести» на эмоции. – Я закинул камзол на плечо. – Счастливо оставаться.

Проходя в двери, нос к носу столкнулся с молоденькой атланткой, затравленно уставившейся на меня и сильно удивившейся, когда я галантно пропустил ее, придержав дверь.

Повертев головой, «сориентировался на местности» и пошагал в сторону гостевых комнат, надеясь, что по дороге никого не встречу.

Нет, как ни крути, но что вверху, что на дне морском – везде «аристократия» это такая помойка!

Жуть берет!

Кивнув старенькому слуге, сидящему на стульчике у входа в гостевое крыло замка, взбежал по лестнице на третий этаж и толкнул дверь своей комнаты.

Гм…

Странно…

Закрыто?!

Помотав головой, толкнул дверь еще сильнее.

И с тем же результатом!

Учитывая, что соседа у меня нет…