Ненавижу, когда мной командуют. К словам этого сукина сына я точно прислушиваться не собираюсь. Хочет поговорить? Пусть ждёт.

Скользнув по мне недовольным взглядом, Галина выходит, но дверь за собой не закрывает. То ли привычка у нее такая… Хреновая. То ли специально, чтобы подслушать, если я вдруг буду с кем-то разговаривать по телефону. Дура.

К Гаврилову я иду спустя минут двадцать. Захожу без стука, как обычно это делает он, и опускаюсь в кресло напротив, закидывая ногу на ногу.

– Я слушаю. Галина сказала, есть разговор.

– Есть. – Мужик сканирует меня пристальным взглядом. Даже усмехается непонятно чему. – Твоя бывшая жена настроена категорично. Считает, что ты полное дерьмо.

На нервах подаюсь чуть вперёд. Спина напрягается, по телу пробегает холод. Впервые меня так тревожат слова этого ублюдка. Они что, к Милене начали лезть? Я ведь не прощу. Уничтожу.

– И? К чему мне эта информация? – говорю равнодушным тоном, хотя внутри бушует ураган.

Эмоции – мой сильнейший враг. Очень пытаюсь держать их под контролем, но получается хреново. Пальцы невольно сжимаются в кулаки, а дыхание сбивается.

– Она-то категорична, но какого лешего твоя мать пытается убедить ее в обратном, то есть в твоей чистоте, – вот это для меня огромный вопрос. Может, ты ответишь мне, м?

П**дец. Мать опять за свое взялась.

Не знаю, что творится, но моя мать явно лезет не туда, куда следовало бы. Снова. И этот факт заставляет обращаться с ней на ее же языке. А вообще, ее отправить надо из этого города, чтобы больше не совалась не в свои дела. А лучше, пусть покинет страну и живёт там, где ей было в кайф без меня. Да только уже без моей поддержки.

– А можно больше конкретики? Без лишних загадок и прочего? Потому что я без понятия, о чём идёт речь. Причем тут моя мать?

Не прерывая зрительный контакт, Гаврилов достает свой телефон. Я выдерживаю его взгляд до тех пор, пока он не утыкается носом в мобильный. Ищет там что-то, затем поворачивает в мою сторону.

Я не беру смартфон мужика. Но вижу картину: Милена с моей матерью. Это тот самый дом, где живёт моя девочка. Прямо у подъезда.

Пазл складывается. Мать явно оправдывалась, пыталась обелить меня, якобы не мог предать их семью. Но вот зачем? Зачем быть такой лицемерной? После всего, что она сделала, ещё и смеет пойти к Милене и что-то ей доказывать?

Теперь я вытаскиваю телефон из кармана и сразу набираю номер матери, ставлю на громкую связь для убедительности. Тут даже играть не придется. Потому что я не позволю сказать маме лишних слов.

– Алло, сынок, – раздается голос матери. Сжимаю челюсти до боли в зубах. Смотрю в упор на Гаврилова.

– Какого хрена ты творишь? Я разве не просил, чтобы ты не подходила к Милене даже на шаг? Я же тебе говорил, что она дрянь и связываться с ней не стоит? Почему я узнаю, что ты искала с ней встреч? Более того, унижалась, просила ее о чем-то?! Какого хрена, мама? Почему я постоянно должен тебе что-то повторять?

– Она должна знать… Ты же не…

– Что я, мама? Между нами давно все кончено. Ты это прекрасно знаешь. Они растоптали меня, унизили. Вот и получают ответку. А ты не лезь к ним, если не хочешь пострадать! У меня нет времени ещё и с тобой нянчиться. Когда ты собираешься уезжать?

Повисает пауза. Мать явно в шоке от моих слов, но попыток объяснить что-либо не делает.

– Хорошо, больше не стану с ней разговаривать. Я просто думала, что есть шанс…

– Нет никакого шанса и не будет, – рявкаю таким голосом, что сам начинаю верить своим же словам. – ВСЕ. КОНЧЕНО. Вбей это себе в голову.

Вырубаю звонок и снова устремляю взгляд на Гаврилова, с грохотом бросая телефон на его стол. Тот даже не моргает. Что-то лишнее ляпнула мать при встрече с Миленой, раз этот ублюдок так подозрительно щурится. Он начал сомневаться во мне.

– Папку с именами свидетелей видел?

Я игриво задумываюсь, прикладывая палец к виску.

– Галина вроде принесла бумаги, но я не врубился. Времени не было. Я, кстати, проверил те документы, в которых ты вчера попросил разобраться. Там все нормально. Никаких подводных камней.

– Хорошо, – набирает чей-то номер, затем говорит в трубку: – Галечка, принеси мне черную папку, которую ты отнесла Беркутову. Да, ту самую.

Понятно. Выводы я для себя делаю соответствующие. Мгновенно. Оставаться здесь больше нет смысла. Да и вестись на слова этого ублюдка я тоже не собираюсь. Он будет копать мне яму, потому что уже понял, что я работаю на два фронта, как и его Галечка. Но подавать виду пока не станет. Потому что он любит бить в спину в самый неожиданный момент.

– Могу вернуться к своим делам? – спрашиваю, будто не подозревая, как изменился его взгляд.

Теперь он смотрит на меня не с заинтересованностью, как раньше, а наоборот: размышляет, как бы нанести такой удар, чтобы я больше не поднялся. Да только хер я это позволю сделать.

– Можешь. Когда выходить будешь? И… с матерью, я так понимаю, отношения, так себе?

– Через час примерно выйду. С матерью… Да. Нет у нас отношений. Я всегда был для нее толстым кошельком. Но уже хватит. Пусть катится к черту.

Мужик кивает. Я же встаю и возвращаюсь в свой кабинет. Все, что может быть полезным капитану, я отправляю на его почту, для надёжности дублируя файлы на свой электронный адрес. Снова рассматриваю снимки с данными будущих выкупленных свидетелей. Убедившись, что ничего не забыл, я покидаю компанию.

Уже за рулём набираю Эмина с кнопочного телефона и ставлю на громкую связь. Выезжаю с парковки.

– Да.

– Съёмки закончились? – интересуюсь я и невольно кривлюсь, когда в зеркале заднего вида замечаю, что за мной едет очень знакомая машина. Один из верных псов Гаврилова.

– Минут десять назад, – холодно бросает Эмин. Но мне сейчас совершенно плевать на его тон. Главное, чтобы Мили была в безопасности.

– Милена ещё там?

– Тебе какое дело? Ты вообще кем себя возомнил? – огрызается. Видимо от усталости. – Ты меня случайно ни с кем не путаешь?

П**дец.

– Короче, Эмин. Чуть позже позвоню капитану, но, зная характер Милены, она вряд ли поедет в родительский дом. Поэтому… Прошу, увези ее к себе. Пусть пару дней на работу и обратно ездит исключительно с тобой. Не отходи от нее. Пожалуйста…

Эмин молчит. Около минуты, возможно даже больше.

– Что-то серьезное?

– Да, будут искать мое больное место. А оно только одно – Милена. Эмин, береги её.

– Ты сам будь аккуратен и внимателен. О Милене не думай.

– Спасибо.

– Давай, мужик, старайся не попасться.

– Эмин, – раздается женский голос. – Я домой. Устала дико. Отдохнуть хочу.

Это Милена. Без сомнений.

– Я тоже еду домой. Но для начала…

В трубке раздается тишина, а потом я слышу тихое:

– Кто там?

– Спроси сама, – говорит Эмин. Шуршание, а дальше тихий голосок, от которого тепло разливается по телу:

– Алло.

– Здравствуй, Милена. – Сняв телефон с громкой связи, прижимаю его к уху. – Как ты?

– Здравствуй, Милена. Как ты? – слышу я уверенный голос Беркутова.

Голова кружится от усталости. Но я, прижавшись спиной к стене, прикрываю глаза и порывисто дышу, чувствуя некое облегчение. Потому что ежеминутно думаю о нем и складывается ощущение, что с ним в любой момент могут сделать все, что угодно. Ведь на него уже однажды нападали. А сейчас Дима облегчил им задачу, находясь совсем рядом. Ведёт двойную игру. Всего один косяк и все… Его прикончат на месте, не дай Бог. Я переживаю за него, хотя умом понимаю, что не должна. Обида и боль все ещё никуда не делась.

– Все нормально, Дим. Ты как?

Достаю из сумки телефон, который выключила ещё ранним утром, чтобы сконцентрироваться на работе. Звонков от Беркутова не поступало. Но мама с папой звонили по несколько раз, а также Алина оставляла сообщение с просьбой, чтобы я вечером приехала к ним.

– Хорошо. Хотел услышать твой голос.