Меня бросает в дрожь от слов Беркутова. Я вжимаюсь в диван спиной, закрываю лицо ладонями, все ещё не веря, что он играл роль. Что та дрянь притворялась. А ведь я действительно поверила… Думала, Дима и с ней успел сблизиться.

Подняв взгляд на Беркутова, я замечаю, как он внимательно наблюдает за мной. В глазах горечь и боль. Он буквально умоляет, чтобы я его поняла.

И я понимаю.

Но это ни в коем случае не означает, что я простила его прошлые поступки. Нет. Их простить я не могу, это выше моих сил! Я на такое не готова. Дима неоднократно унизил меня перед другими женщинами, дав понять, что я для него пустое место. Да, делал все специально, чтобы причинить мне боль. Но… Все же растоптал. Сделал то, что забыть просто невозможно, ибо необходимо страдать амнезией, чтобы считать Беркутова белым и пушистым.

– Я так устала, – признаюсь, снова пряча лицо в ладонях. – Просто устала. Спокойно жить хочется и не думать, что из-за бизнеса кто-то может покушаться на нашу жизнь. Просто наслаждаться каждым божьим днём. Но… На самом деле время идёт, а жизнь никак не налаживается.

Откинувшись на спинку, я вновь заглядываю в глаза Димы. Он опускает взгляд на телефон, который вибрирует очередной раз. Процедив сквозь зубы короткое: «Сука», он забирает мобильный. Подносит указательный палец к губам, тем самым давая понять, чтобы я молчала. И я киваю.

– Да, – буквально рявкает в трубку. – Глубокая ночь вообще-то. Я ведь имею право на отдых, верно?

Не знаю, что ему говорит собеседник, но Беркутов хмурится. В области груди начинает жечь от догадки, что звонит ему та сама девица. Та самая секретарша, которая, по ее же словам, делала минет Диме.

Машинально закатываю глаза, не понимая, почему я так реагирую.

«Когда же все это закончится? Когда я смогу забыть этого человека и не думать о нем? Когда мне станет всё равно на то, с какими бабами он имеет связь?», – мысленно задаю себе эти вопросы и жмурюсь.

«А никогда, – отвечает внутренний голос. – Потому что скоро родится ваш ребенок. Общий ребенок. И он будет бегать по дому, постоянно напоминая о своем отце».

Черт!

В горле пересыхает. Оно жжёт, как от ожога.

– Хорошо, скоро буду, – отвечает Беркутов, но телефон не убирает, слушает дальнейшую речь, хмурясь сильнее. Он сжимает трубку так, что та вот-вот треснет. Губы поджимаются, взгляд становится жёстким.

– Уходишь? – спрашиваю я, едва старомодный мобильник падает на диван.

– Вынужден, – коротко ответив, Дима матерится неприличными словами и сразу устало потирает лицо ладонью. – Прости, но реально задолбали.

– Того парня отпустили? Ну, который тебя тогда… ранил.

– Нет, через три дня суд. А за эти три дня я должен найти и уничтожить все документы и людей, которые будут свидетельствовать против нас.

– Что? Какие свидетели? Дим, ты… Ты о чем?

– Как-то так. – Беркутов встаёт и разводит руки в стороны. – Все очень сложно, Милена. В деле замешаны крупные деньги и связи, которые с лёгкостью могут перевернуть все против нас. Надеюсь, я успею решить проблемы.

Дима играет с огнем. Если из-за одного контракта его чуть ли не убили, то черт его знает, как все будет, если те бандиты догадаются, что Дима на самом деле засланный казачок.

Сглотнув ком в горле, я нервным движением руки поправляю волосы и тоже встаю с дивана. Дима, забрав телефон, идёт к выходу, я же иду за ним, чувствуя тяжесть на плечах и в груди.

– Дима, – цепляюсь за его локоть, когда он, обувшись и надев куртку с капюшоном, уже тянется к ручке двери.

– М? – вопросительно выгибает он бровь. И смотрит так… Снова его этот взгляд, который меня вздрагивать заставляет.

– Мы ещё не всё обсудили, – произношу тихо. – И будь осторожен, хорошо?

Я отчётливо вижу, как уголки его губ приподнимаются, изображая ухмылку. Кивнув, он опускает взгляд на мои губы и снова возвращает его к глазам.

– Я ещё приеду, – хрипло выдает бывший. Отворачивается и смотрит в глазок. Убедившись, что никого нет, открывает дверь, однако уходить не спешит. – Обязательно приеду.

Взглянув в мое лицо в очередной раз, резко притягивает меня к себе и прижимается к губам. Целует. Коротко, без языка. И точно так же резко отпускает, покидая квартиру, оставляя меня наедине с мыслями, пожирающими внутренности. Тревога не даёт мне покоя. Чувствую, что план мужчин не закончится добром. Но… Мне ничего не остаётся кроме, как ждать.

Прижав к уху телефон, второй рукой тру глаза. Я, естественно, не выспалась, потому что всю ночь размышляла над словами Димы. Пора вставать и ехать в агентство, но мне ничего не хочется. Эти съёмки отменялись несколько раз. Сегодня я обязана думать о работе. Потому что подставлять дядю Эмиля не хочется. На кону огромные деньги и наша репутация.

– Да, – произношу сонным голосом, борясь с желанием поваляться на кровати ещё хотя бы десять минут.

– Доброе утро, соня, – раздается весёлый баритон Эмина. – Я еду за тобой. Готовься.

– Доброе, предатель, – ворчу я, чувствуя, как накатывает обида. – Не нужно. Я сама доберусь. Если приедешь, Эмин, знай, что буду кусаться.

На той стороне трубки тишина. Бестужев не отвечает мне секунд двадцать. Я же встаю и иду в ванную, не решаясь вырубать звонок.

– Я действовал во благо, – всё-таки догадывается он.

– Ну спасибо. А я ведь поверила, что наша встреча была случайной, – фыркаю. – Ладно, Эмин. Ты езжай в агентство. Там и встретимся. Я серьезно.

– На своей тачке?

– На маминой, – усмехаюсь. – Она вчера мне ее одолжила. До встречи.

Положив телефон на стиральную машину, я стягиваю с себя ночную сорочку и лезу под воду. Прохладная вода быстро приводит в чувство.

Высушив волосы, одеваюсь и выхожу из дома без макияжа. Перед съемками будут работать над моим внешним видом, поэтому тратить время зря не вижу смысла.

Едва выхожу из подъезда, как в двух метрах от меня останавливается такси и из него выходит мать Димы.

Ошарашенно моргнув, я наблюдаю, как она расплачивается с водителем и идёт ко мне.

Мне не хочется иметь с ней дело, но ее взгляд, полный сожаления, заставляет дождаться и выслушать, что она мне скажет. Мысленно подмечаю, что я стала странной. Мой взрывной характер куда-то делся, я стала терпеливой, но в то же время слишком обидчивой. Даже элементарные слова могут задеть меня.

– Здравствуй, Милена, – поздоровавшись, Валентина Павловна останавливается в метре от меня и наблюдает, как отъезжает такси. Я, коротко кивнув, жду, что же она скажет. – Можешь уделить мне минут десять, пожалуйста?

Интересно, куда испарилась та тетя Валя? Истеричная и стервозная, которая видеть меня не могла? Когда она успела стать такой мягкой? Может по-человечески разговаривать или же что-то просить, без наездов и оскорблений. Странно, конечно. Ведь характер человека не меняется. Меня, честно говоря, удивляет ее поведение.

Качнув головой, я оглядываюсь. Краем глаза замечаю, как в метрах десяти останавливается черный внедорожник. Опускается боковое стекло. Не задерживаю взгляда, устремляю все свое внимание на бывшую свекровь. Моргнув пару раз, вздыхаю.

– Я вас слушаю, – специально говорю громко.

Женщина хмурится. Шумно сглатывает перед тем, как выдать:

– Может, куда-нибудь в тихое местечко?

– В тихое местечко вы своих подружек зовите. Лизу, например.

Поджав губы, я достаю вибрирующий телефон из кармана и вижу на экране сообщение от Эмина:

«Дождись меня. Я еду за тобой».

– Ладно, – сдается Валентина Павловна, я же мысленно умоляю, чтобы она не сказала ничего лишнего. Я так понимаю… Сейчас единственное, что нужно, чтобы враги отца и Беркутова думали, что мы с Димой не в ладах, наши с ним отношения разрушены. И мы даже не помышляем о том, чтобы мирно общаться друг с другом.

– Я тороплюсь, если что. – Подняв руку, впиваюсь взглядом в наручные часы. – Давайте коротко и конкретно.

Бывшая свекровь поджимает губы и снова сглатывает, оглядываясь. Но быстро возвращает свое внимание ко мне. Усмехается уголками губ. Но эта усмешка горькая такая…