Это объясняет особенную прелесть, возвышенность и полноту всех гимнов хвалы, встречаемых в Священном Писании. Творение отстранено на второй план; Бог составляет единую цель, и Один наполняет Собою всю сферу, открывающуюся взору души. Там нет места человеку, его чувствам и опыту; потому и хвала может звучать непрестанно. Как отличаются эти песни от песен, наполненных выражением наших нужд, наших немощей, нашей несостоятельности, песен, так часто звучащих в устах христиан! Когда мы смотрим на себя, наши гимны никогда не будут торжествующими и духовными. В самих себе мы непременно открываем что-либо, препятствующее нашему поклонению Богу. Многие христиане считают особенным преимуществом пребывание в состоянии постоянного сомнения, вечной неуверенности; их песнопения носят характерную окраску их внутреннего состояния.Эти люди, как бы искренни и благочестивы они ни были, никогда ещё на личном своём опыте не осознали истинной причины поклонения Богу. Они ещё не покончили с самими собою; они ещё не перешли моря, не заняли ещё силою воскресения на противоположном берегу место народа, получившего духовное крещение; так или иначе они ещё заняты собою: их собственное "я" ещё не распято, ещё не отдано раз и навсегда в руки Божий.
Дух Святой да даст всем детям Божиим более полное, более соответствующее их положению и преимуществам понимание, открывая им, что омытые в крови Христовой от грехов своих, они приобрели в глазах Божиих бесконечное и полное благоволение, изливающееся прежде всего на Христа, как на воскресшую и прославленную Главу Его Церкви. Сомнения и страх должны быть чужды детям Божиим, потому что их Божественный поручитель отнял у них всякую тень повода для сомнения или страха. Они вступили за завесу храма. Им дано "дерзновение входить в святилище посредством крови Иисуса Христа" (Евр. 10,19). Приличествует ли сомнение или страх святому месту? Не очевидно ли, что всякий сомневающийся не признает, в сущности, совершенства дела Христова, того дела, которое Бог засвидетельствовал пред всем творением, воскресив Христа из мёртвых? Христос не мог выйти из гроба, пока не исчезнет опасность каких-либо сомнений или страхов для Его народа. Христианину, таким образом, даровано чудное преимущество - всегда пребывать в радости полного спасения. Сам Бог сделался "его спасением"; ему остаётся только пользоваться плодами дела, совершенного для него, и жить для славы Божией, ожидая времени, когда "Иегова будет царствовать вовеки и в вечности" (ст. 18).
На одно место песни Моисея и сынов Израилевых мне хочется обратить особенное внимание читателя: "Он Бог мой, и прославлю Его" (ст. 2). Достойно замечания то, что в минуту, когда сердце было залито радостью искупления, Моисей высказывает желание "прославить Бога" (в подлиннике выражение: "прославить Бога" означает также "приготовить Богу жилище"). Поразмысли об этом слове, читатель-христианин! Мысль о Боге, обитающем среди людей, встречается во всем Священном Писании, начиная 15-ю главой Исхода и кончая Откровением. Послушайте речь сердца, преданного Богу: "Не войду в шатёр дома моего, не взойду на ложе моё, не дам сна очам моим и веждам моим дремания, доколе не найду места Господу, жилище Сильному Иакова" (Пс. 131,3-5). И далее: "Ревность по доме Твоём снедает меня" (Пс. 68,10; Иоан. 2,17). Я не буду дальше развивать здесь эту мысль, но мне хотелось бы заинтересовать ею дорогого читателя, чтобы он сам с молитвою изучил этот вопрос, рассмотрев все касающиеся его места Священного Писания, начиная с начала Божественной Книги и кончая следующим благословенным и утешительным обетованием: "Се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом и Сам Бог с ними будет Богом их; и отрёт Бог всякую слезу с очей их" (Откр. 21,3-4).
"И повёл Моисей Израильтян от Чермного моря, и они вступили в пустыню Сур; и шли они три дня по пустыне, и не находили воды" (ст. 22). Испытывая на личном опыте, что такое жизнь в пустыне, мы обязательно проходим чрез мытарства, которые должны доказать нам, до какой степени мы знаем Бога и наше собственное сердце. Начало нашего христианского поприща всегда сопровождается духовною свежестью и избытком радости, которые, однако, вскоре умеряются иссушающим действием ветра пустыни; тогда, если глубокое сознание того, что такое Бог, не преобладает над всеми нашими остальными мыслями, мы бываем близки к отчаянию, готовы "обратиться сердцами нашими к Египту" (Деян. 7,39). Дисциплина пустыни необходима не для получения права на вступление в землю Ханаанскую, а для познания Бога и нашего собственного сердца, для того, чтобы мы прониклись мыслью о силе нашей связи с Богом и сделались способными наслаждаться Ханааном, когда мы туда действительно войдём (см. Втор. 8,2-5).
Свежая и роскошная зелень весны с особенной, ей одной присущей прелестью, проходит скоро, ещё до наступления палящего летнего зноя; но теплота, иссушающая это молодое и свежее убранство весны, благотворным свои действием вызывает к существованию сладкие и спелые плоды осени. То же случается и в христианской жизни; потому что всякому известно наличие поразительной и поучительной аналогии между принципами, характеризующими царство благодати; и то, и другое является делом рук того же Бога.
Мы видим Израиль в трёх положениях: в Египте, в пустыне и в земле Ханаанской. В каждом из этих положений он служит прообразом для нас; но мы занимаем сразу все эти три положения. Эта мысль может показаться парадоксальной, но оно так. Мы находимся в Египте среди природы и мира, вполне отвечающих стремлениям нашего сердца. Но настолько, насколько благодатию Бога мы призваны к общению с Сыном Его, Иисусом Христом, и согласно чувствованиям и вкусам новой природы, от Него полученной, мы выведены из Египта [Есть великая разница между Египтом и Вавилоном, что весьма важно усвоить. Египет был тем, из чего вышел Израиль, а Вавилон указывает на то, куда они впоследствии были переселены (сравните Амос. 5: 25-27 Деян. апост. 7,42, 43) Египет представляет из себя то, что человек сделал из мира, а Вавилон представляет из себя то, что сатана сделал из исповедующей церкви; отсюда мы окружены не только обстоятельствами Египта, но также и моральными принципами Вавилона.
Это придаёт нашим дням значение, которое Дух Божий определяет "тяжкие" - "трудные". Это требует особенной энергии Духа Божия, духовного подчинения авторитету слова, дабы мы могли бороться с соединённым влиянием Египта и с духом и принципами Вавилона. Первое испытывает естественное желание сердца, между тем как последнее присоединяется и имеет отношение к религиозной стороне нашей природы, чем и держит цепко в руках сердце человеческое. Человек - религиозное существо, способное подвергаться влиянию, которое возникает от музыки, скульптуры, искусства и торжественных обрядов и церемоний. Когда это имеет отношение к полному удовлетворению нужд человека, со всеми удобствами и роскошью жизни, только могучая сила слова Божия и Духа может удержать человека верным Христу.
И вот, вы заметьте, что есть чрезвычайная разница между судьбами Египта и судьбами Вавилона. Гл. 19 Исайи указывает на те благословения, которые уготованы Египту. Она заканчивается так: "И поразит Господь Египет; поразит и исцелит; они обратятся к Господу, и Он услышит их, и исцелит их. В тот день из Египта в Ассирию будет большая дорога, и будет приходить Ассир в Египет, а Египтяне в Ассирию; и Египтяне вместе с Ассириянами будут служить Господу. В тот день Израиль будет третьим с Египтом и Ассириею; благословение будет посреди земли, которую благословит Господь Саваоф, говоря: благословен народ Мой - Египтяне, и дело рук Моих - Ассирияне, и наследие Моё - Израиль".
Большая разница с концом истории Вавилона, если рассматривать его в буквальном смысле или как духовную систему. "И сделаю его владением ежей и болотом, и вымету его метлою истребительною, говорит Господь Саваоф" (Исайя 14,23), "Не заселится никогда и в роды родов не будет жителей в нем" (Исайя 13,20). Так вот о Вавилоне, не думая буквально, а взирая на него с мистической и духовной точки зрения, мы читаем его судьбы в Откровении гл 18, которая вся посвящена описанию Вавилона и заканчивается таким образом, ст. 21: "И один сильный Ангел взял камень, подобный большому жёрнову", и поверг в море, говоря: с таким стремлением повержен будет Вавилон, великий город, и уже не будет его."
