Далее мы рассмотрим сопротивление, которое волхвы Египетские Ианний и Иамврий оказали Моисею. Имена этих древних противников истины Божией остались бы нам неизвестными, если бы они не были названы Духом Святым в связи с "временами тяжкими", о наступлении которых апостол Павел предупреждает возлюбленного сына Тимофея. Важно, чтобы христианин-читатель уяснил себе истинный характер сопротивления, оказанного волхвами Моисею, слова, обращённые по этому поводу апостолом Павлом к Тимофею, проливают яркий свет на этот вопрос. Слова эти исполнены глубокой торжественности.
"Знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие. Ибо люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержанны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрёкшиеся. Таковых удаляйся. К сим принадлежат те, которые вкрадываются в дома и обольщают женщин, утопающих во грехах, водимых различными похотями, всегда учащихся и никогда не могущих дойти до познания истины. Как Ианний и Иамврий противились Моисею, так и сии противятся истине, люди развращённые умом, невежды в вере. Но они не много успеют, ибо их безумие обнаружится пред всеми, как и с теми случилось" (2 Тим. 3,1-9).
Характер этого сопротивления истине особенно опасен. Ианний и Иамврий противодействовали Моисею только тем, что они, насколько это было в их власти, повторяли чудеса, которые творил Моисей. Мы не видим, чтобы они приписывали обману и злой силе действия Моисея; они скорее старались только сгладить влияние чудес Божиих на совесть, совершая то же самое. Что делал Моисей, могли сделать и они, так что в конце концов не оказывалось никакой разницы. Одно другого стоило. Чудо остаётся чудом. Совершая чудеса, Моисей этим надеялся вывести народ из Египта; они теми же чудесами старались удержать народ в своей стране: все, таким образом, сводилось к тому же самому.
Это доказывает нам, что самое преступное сопротивление свидетельству Божию оказывают те, которые, подражая действиям истины, "имеют лишь вид благочестия, силы же его отрекаются" (2 Тим. 3,5). Люди эти могут подражать другим во всех поступках и привычках, говорить их языком, видимо разделять их мнения. Истинный христианин из любви ко Христу даёт пропитание голодному, одежду - неимущему; посещает больных; распространяет слово Божие и духовные книги, молится, поёт гимны, защищает и проповедует евангельские истины; то же может внешне исполнять и формалист; такой именно облик, заметим себе это, и будет иметь сопротивление истине "в последние дни"; в этом сказывается дух Ианния и Иамврия. Как важно понять эту серьёзную истину! Как важно помнить, что как Ианний и Иамврий противились Моисею, таким же образом эти себялюбцы, привязанные к миру и удовольствиям мирским, "противятся истине". Без показного "благочестия" они обойтись не могут; но, принимая вид благочестия, уважаемого миром, они ненавидят его силу, потому что сила эта требует самоотвержения. "Сила благочестия" требует признания прав Божиих, водворения Его Царства в сердце и, как следствие всего этого, проявления этого в характере и во всей жизни; но все это чуждо формалисту. Сила благочестия несовместима ни с одним недостатком, поименованным в вышеприведённых словах Послания к Тимофею; вид же благочестия, хотя и скрывает эти недостатки, уживается с ними и не уничтожает их; это соответствует вкусам формалиста. Он не стремится к тому, чтобы его желания были подчинены его воле, удовольствия уступали место долгу; чтобы страсти его были побеждены, привязанности - возвышенны, сердце - очищено. Ему хочется иметь религии именно столько, сколько полагается иметь, чтобы извлечь наибольшую пользу из мира настоящего и из мира будущего. Он не знает, что значит отказываться от благ настоящего мира ради грядущих благ мира будущего.
Перебирая все виды противодействия сатаны истине Божией, мы убеждаемся, что в его систему входило постоянно противиться этой истине прежде всего насилием, открыто на неё нападая; затем, когда этот способ борьбы оказывался безуспешным, искажая её подражанием. Так, прежде всего, сатана постарался умертвить Моисея (гл. 2,15); когда же это ему не удалось, он попробовал подражать ему.
Так всегда бывало и с истиной, вручённой Церкви Божией. Первые усилия сатаны выразились во взрыве негодования со стороны первосвященников и старейшин иудейских, в судебных процессах, заточениях, использовании меча. Но в вышеприведённых словах Второго Послания к Тимофею обо всем этом уже нет и речи.
Открытая борьба уступает место оружию более тонкому, более опасному - наружному благочестию, форме без внутреннего содержания, подражанию человеческому. Вместо того, чтобы преследовать врага с мечом в руке, сатана прикрывается мантией лицемерия. Он делает вид, что исповедует то и сочувствуют тому, что некогда опровергал и преследовал; и это даёт ему поразительный успех. Отталкивающие приёмы нравственного зла, испокон веков и до сих пор осквернявшие страницы истории человечества, не встречаются уже там, где их принято видеть, не скрываются в мрачных убежищах людской злобы, а тщательно прячутся под мантией холодной, бессильной и потерявшей своё влияние религии; это одно из сильнейших орудий сатаны.
Вполне естественно, что человек как существо падшее и порочное исполнен эгоизма, алчности, тщеславия; гордости; что он охотнее служит страстям, чем Богу; но факт, что все это скрывается под личиной "благочестия" доказывает особенный приём, употребляемый сатаною для сопротивления истине в последние дни. Что человек открыто обнаруживает свои пороки, свои постыдные похоти и страсти, составляющие неизбежные последствия его отдалённости от Источника истинной святости и бесконечной чистоты, - это вполне естественно, потому что таким останется человек до конца своего существования. Но когда, с другой стороны, святым именем Господа Иисуса злоупотребляют люди коварные и пылающие ненавистью друг ко другу; когда святые принципы уступают место безнравственной жизни; когда ясно выступают наружу пороки, характеризующие язычников и представленные нам в Послании к римлянам, и все это кроется под видом благочестия - тогда действительно приходится сказать, что это ужасные признаки последних дней, сопротивление Ианния и Иамврия.
Но только три чуда, сотворённые служителями Бога живого и истинного, удалось сделать и волхвам Египетским: они превратили жезлы свои в змей (гл. 7,12), обратили воду в кровь (гл. 7,22) и вывели жаб на землю Египетскую; (гл. 8,7) но когда дело дошло до четвёртого знамения, требовавшего наличия творческой силы, проявления жизни, свидетельствующей об уничтожении природы человеческой, волхвы были пристыжены и вынуждены сознаться: "Это перст Божий" (гл. 8,16-19). То же случится и со всеми противниками истины в последние дни. Все, что они делают, делают они непосредственною силою сатаны, когда это не выходит из пределов его власти. Они неуклонно преследуют цель противиться истине.
Три знамения, которые "Ианний и Иамврий" имели силу выполнить, запечатлены силою сатаны, смертью и нечистотою, - они произвели змей, кровь и жаб. Этим путём "противились они Моисею"; также и теперь "противятся люди истине" и её нравственному воздействию на совесть. Ничто так не ослабляет влияния истины на сердце, как факт, что люди, совершенно ею не руководящиеся, одинаково поступают с её приверженцами. Таков план действия сатаны в данную минуту. Он старается дать всем людям христианский облик. Ему хочется внушить нам, что мы окружены "миром христианским"; но этот "христианский мир" проникнут духом подражания, не только не возвещающим истины, но, по плану врага истины, мир этот и создан им для противодействия очищающему и освящающему влиянию истины.
Словом, служитель Христов, свидетель истины, окружён со всех сторон духом "Ианния и Иамврия", ему необходимо иметь это в виду, отдавать себе отчёт, с каким злом призван он бороться; пусть он не забывает, что мир, окружающий его, представляет собою лишь недостойную пародию настоящего творения Божия, созданную не мановением волшебной палочки общеизвестного злого чародея, а стараниями лжеисповедников, имеющих "вид благочестия, но силы его отрёкшихся"; людей, видимо поступающих хорошо и справедливо, но не носящих в сердце своём ни жизни Христовой, ни любви Божией, людей, совесть которых не тронута силою Слова Божия.
