"Все сии умерли в вере, не получив обетовании; издали видели оные и радовались, и говорили о себе, что они странники и пришельцы на земле" (Евр. 11,13). Вот отличительная чудная черта божественной жизни. "Свидетели", о которых говорится в Евр. 11, не только жили верою, но и засвидетельствовали, что обетования Божий были для них действительностью, удовлетворили душу их как в конце, так и в начале земного их поприща. Приобретение места для погребения в стране Ханаанской было могущественным, думается нам, проявлением веры не только для жизни, но и для смерти. Почему Авраам отнёсся так серьёзно к совершению купчей при покупке пещеры? Почему старался он приобрести законные права на поле и пещеру? Почему желал непременно заплатить полную цену серебром, "какое ходит у купцов"? Ответить на эти вопросы можно одним словом: вера. Все это он сделал верою. Он знал, что страна эта будет ему принадлежать, что в славе воскресения потомство его будет обладать ею; до наступления же этого времени он не хотел быть должником тех, которые были обречены на истребление.
Поэтому главу эту мы можем рассматривать с двух сторон: как простое руководящее правило нашего отношения к людям мира сего и в то же время как выражение блаженного упования, которое должно воодушевлять сердце верующего. Надежда, нам предлагаемая Евангелием, относится к славному бессмертию, которое, освобождая душу от всяких уз природного естества и земли, вносит в нашу жизнь святое и благородное начало, обусловливающее все наше поведение касательно людей мира сего. Мы знаем, что, "когда откроется, мы будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть". Вот наша надежда. Каково же нравственное её значение? "Всякий, имеющий сию надежду на Него, очищает себя, так как Он чист" (1 Иоан. 3,2-3). Если вскоре я должен уподобиться Ему, я уже с этой минуты сделаю все возможное, чтоб походить уже теперь на Него. Христианину надлежит поэтому всегда носить на себе отпечаток чистоты, правдивости, нравственной красоты пред окружающими его людьми. Таким именно был Авраам по отношению к сынам Хета; все его поведение, изображённое в этой главе, свидетельствовало о его высоком благородстве и истинном бескорыстии. Он считался посреди них "князем Божиим", и они счастливы были бы оказать ему одолжение; но Авраам научился пользоваться милостями лишь Бога воскресения; и, уплачивая полную цену за пещеру Махпелы Хеттеянам, он ожидал воздаяния от Бога земли Ханаанской. Сыны Хета хорошо знали цену серебру, "какое ходит у купцов", Авраам же знал цену пещеры Махпелы; в его глазах стоимость её была неизмеримо выше, нежели в глазах тех, которые её ему продавали. Если для них "земля стоила четыреста сиклей серебра", для Авраама она являлась бесценной; лишь вера в силу воскресения вводила его во владение этой землёй как залогом наследия, и наследия вечного. Вера заранее переносит душу в будущее, ведомое Одному Богу; она смотрит на все глазами Божиими, оценивает все мерилом Божиим, священным. И вот в силе веры Авраам "отошёл от умершей своей" и приобрёл погребальную пещеру, доказав этими поступками свою уверенность в воскресении и получении наследия, зависящего от воскресения мёртвых.
Глава 24
Нельзя не отметить связи, существующей между этой и двумя предыдущими главами. В 22-й гл. сын возложен на жертвенник; в 23-й устраняется из жизни Авраама Сарра; в главе же 24-й слуга Авраама получает поручение найти невесту тому, кто прообразно восстал из мёртвых. Последовательность этих событий удивительным образом совпадает с порядком фактов, связанных с призванием Церкви. Можно, конечно, оспаривать, что согласование это входило в планы Божий, но, как бы то ни было, совпадение это поражает нас.
Великие события, встречаемые нами в Новом Завете, суть прежде всего отвержение и смерть Христа; затем отстранение Израиля по плоти и, наконец, возведение Церкви в славное звание Невесты Агнца. Замечательно, что все это как нельзя более соответствует содержанию этой и двух предыдущих глав. Смерть Христа должна была сделаться совершившимся фактом раньше, чем Церковь могла быть призвана. "Преграда" должна была быть устранена, для того, чтоб мог создаться "единый новый человек". Весьма важно понять все это, чтобы узнать, какое место занимает Церковь в предначертаниях Божиих. Пока существовало ветхозаветное еврейское домостроительство, Бог установил и повелел строго отделять евреев от язычников; вот почему ум еврея отказывался представить себе евреев и язычников соединённых воедино в одном человеке. Он привык считать себя во всех отношениях выше язычников, видеть в последних нечто нечистое, людей, с которыми сообщаться не должно (Деян. 10,28).
Если б Израиль ходил пред Богом свято, не нарушая связи, милостию Божией, существовавшей между ним и его Творцом, он сохранил бы навсегда особенное высшее положение, в которое он был поставлен; но Израиль уклонился от этого пути; вот почему, когда он дополнил меру беззаконий своих, распяв на кресте Начальника жизни, Господа славы, и отвергнув свидетельство Духа Святого, апостолу Павлу дано было открыть новое домостроительство благодати Божией, "данной мне для вас, потому что мне чрез откровение возвещена тайна... которая не была возвещена прежним поколениям сынов человеческих, как ныне открыта святым апостолам Его и пророкам Духом Святым", т.е. пророкам Нового Завета, "чтоб и язычникам быть сонаследниками, составляющими одно тело, и сопричастниками обетования Его во Христе Иисусе посредством благовествования" (Еф. 3,1-6). Это весьма убедительно. Тайна Церкви, составленной из евреев и язычников, составивших одно тело, крещённых Одним Духом и соединённых с славною Главою на небесах, до дней апостола Павла возвещена не была.
Тайны, продолжает апостол, "которой служителем сделался я по дару благодати Божией, данной мне действием силы Его" (ст. 7). Апостолы и пророки Нового Завета сделались как бы первым слоем этого славного здания (см. Еф. 2,20). В виду этого раньше это здание существовать не могло (сравн. также с Мат. 16,18. "Я создам"). Если б здание это существовало со дней Авеля, апостол сказал бы: "Быв утверждены на основании ветхозаветных святых"; но он выразился иначе, и из слов его мы заключаем, что какое бы место ни было отведено святым Ветхого Завета, нельзя допустить мысли, что они могли принадлежать к телу, до смерти и воскресения Христа и до сошествия Духа Святого являющегося последствием того воскресения, которое существовало раньше лишь в предначертаниях Божиих. Святые эти, благодарение Богу, обрели спасение кровию Христовой, и разделят с Церковью ожидающую её небесную славу; но они не могли составлять часть тела, не вызванного ещё к существованию даже много веков спустя.
Было бы легко более подробно демонстрировать эту весьма важную истину, если бы это было подходящее место, но я намерен продолжать нашу главу, лишь затронув вопрос большой важности, так как это предлагается в главе 24-й Бытия.
Может быть, может возникнуть вопрос в некоторых умах, должны ли мы смотреть на эту глубоко интересную часть Св. Писания, как на прообраз призыва Церкви Святым Духом.
Повторяем, что вопрос, следует ли принимать эту интересную часть Писания за прообраз призвания Церкви -вопрос спорный. Что касается меня, я рад видеть в ней картину этого чудного факта. Мы не представляем себе, чтоб Дух Святой оставил нам столь длинную главу единственно с целью ознакомить нас со всеми подробностями семейного договора, если б договор этот не носил на себе прообразного, иносказательного характера по отношению к одной из великих истин: "Все, что писано было прежде, написано нам в наставление" (Рим. 15,4). Это весьма важное изречение, потому что оно снабжает нас прообразом великой тайны Церкви. Поэтому, хотя в Ветхом Завете и не встречается прямого откровения касательно великой тайны Церкви, необходимо заметить, что в нем заключаются отдельные сцены и обстоятельства, удивительно метко предвозвещавшие эту тайну; подтверждением этого служит глава, занимающая теперь наше внимание. После того, что как нами это уже было указано выше, сын как бы был принесён в жертву и возвращён к жизни; после устранения той, которая дала жизнь сыну, отец посылает слугу своего привести невесту для сына.
