Поселясь в Содоме, Лот, конечно, надеялся хорошо устроить там свои дела и жизнь своих близких; последствия, однако, доказали, как он глубоко ошибся в своих расчётах; конец его истории заключает в себе важные для нас предостережения: никогда не следовать первым движениям мирских вкусов, живущих в нашем сердце, чтобы не входить вследствие этого в сделки с миром. "Довольствуйтесь тем, что есть" (Евр. 13,5). И почему? Потому ли, что вам хорошо живётся в этом мире, что все плотские желания вашего сердца удовлетворены; потому ли, что не существует никаких проблем в жизни вашей, что вам желать больше нечего? Это ли должно служить основанием нашего душевного довольства? Конечно, нет: душевное довольство наше держится словом. "Сам сказал: "не оставлю тебя, и не покину тебя" (Евр. 13,5). Благая часть! Довольствуясь ею, Лот никогда бы не обратил своих взоров на прекрасно орошённые равнины Содомские.

Указания, каким образом мы должны воспитывать в себе дух довольства, мы находим и дальше в этой главе. Что приобрёл Лот в смысле счастья и довольства? Очень немного: жители Содома окружают его дом, угрожая войти в него силою; он тщетно старается умиротворить их, вступая с ними в постыдную сделку. Христианин, преследующий свои личные интересы в мире, неминуемо несёт на себе пагубные последствия своей неверности Богу. Нельзя лично для себя свидетельствовать против Него. "Вот пришлец, и хочет судить" (ст. 9). Это невозможно. Лишь отделение от мира и отделение не в духе гордости фарисейской, но по могуществу благодати Божией, даёт нам возможность влиять на мир. Напрасно надеется человек, ради личных своих выгод не порывающий своей связи с миром, обличить в грехе этот самый мир; бесполезно будет его свидетельство, бесплодны его увещания. Так случилось с Лотом и зятьями его. Им "показалось, что он шутит" (ст. 14). Пока сами мы живём в обречённом суду месте, пока мы участвуем в делах и радостях жителей его, напрасно будем мы возвещать им приближение суда Божия.

Другое дело Авраам: лично держась вдали от долин Содомских, он имел право предупреждать жителей её о грозящей им опасности; огонь, готовый охватить жилища беззаконников, не мог коснуться шатров Мамрийского пришельца. Сознавая себя "странниками и пришельцами на земле", да проникнемся и мы горячим желанием испытать на себе чудные последствия жизни, отделённой для Бога; тогда Господу не придётся посылать Ангелов Своих, чтоб с поспешностью вывести нас из гибнущего мира, подобно тому, как они увели Лота из обречённого гибели города; будем же неуклонно "стремиться к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе" (Фил. 3,14).

Насильно выведенный Ангелами из места беззакония, Лот не без сожаления, по-видимому, покидал этот город; Ангелам не только пришлось взять его за руку и всячески торопить его спасаться от готового разразиться суда, но, когда один из них увещевал его спасать свою душу (единственное, что он был в состоянии спасти) и бежать на гору, Лот ответил: "Нет, Владыка! Вот, раб Твой обрёл благоволение пред очами Твоими, и велика милость Твоя, которую Ты сделал со мною, что спас жизнь мою; но я не могу спасаться на гору, чтоб не застигла меня беда, и мне не умереть. Вот, ближе бежать в сей город; он же мал; я побегу туда, - он же мал; и сохранится жизнь моя" (ст. 17-20). Ужасная картина! Не видим ли мы пред собою утопающего, который старается ухватиться за соломинку, за носящееся в воздухе перо? Вопреки приказанию Ангела искать спасения на горе, Лот останавливается на "маленьком городке", хватается хотя бы за жалкий остаток мира. Он боится найти смерть в месте, отводимом ему милосердием Божиим, опасается всякого рода зла, видит спасение лишь в "малом городе", в месте, им самим избранном. "Побегу я туда, и сохранится жизнь моя!" Вот что делает Лот вместо того, чтобы всецело довериться Богу. Да, слишком долго ходил Лот вдали от Бога, слишком свыкся он с душной атмосферой "города"; потому и не в силах: он оценить всю сладость присутствия Божия, потому не решается опереться на десницу Всемогущего. Душа его в смятении; гнездо, им самим тщательно построенное на земле, внезапно разрушилось; в сердце же не живёт доверия к Богу; он не спешит укрыться под крылами Его. Жить в тесном общении с миром невидимым он не привык, видимый же мир уходит из-под его ног. "Огонь и сера с неба" готовы пасть на все, к чему влекло его сердце, к чему стремилась его душа. Тать застал его врасплох - все духовное мужество Лота, все его самообладание исчезли. Он не в силах бороться; мир, столь прочно укоренившийся в его сердце, теперь окончательно побеждает его, заставляя его все надежды свои возложить на ничтожный городок, на "город малый". Но и там не находит он покоя; он идёт оттуда на гору, делая, таким образом, из страха то, что он отказался сделать из послушания вестнику Божию.

И какой же конец постигает его? В состоянии опьянения, до которого его доводят его собственные дети, делается он орудием появления на земле Аммонитян и Моавитян, открытых врагов народа Божия. Сколько поучений для нас! История Лота является наглядным пояснением короткого, но знаменательного изречения; "Не любите мира, ни того, что в мире" (1 Иоан. 2,15). Все Содомы и Гоморры этого мира похожи друг на друга; в их стенах сердцу не найти ни безопасности, ни мира, ни покоя, ни продолжительного удовлетворения. Ужасы суда Божия подстерегают их; один лишь Господь, в великом долготерпении Своём, удерживает ещё меч суда, не желая, "чтобы кто-либо погиб, но чтобы все пришли к покаянию" (2 Пет. 3,9).

Да будет же свято хождение наше в мире; да избавимся мы от привязанностей земных и пристрастия к миру; будем с верою и радостной надеждой ожидать пришествия Господня. Прекрасно орошённые равнины Содомские да потеряют всю свою привлекательность для нас; свет грядущей славы Христовой да рассеет для нас всю прелесть почестей, отличий и сокровищ мира сего. Сознание присутствия Божия да вознесёт нас, подобно Аврааму, над всеми обстоятельствами этой земли; тогда, с небесной точки зрения, она представится нам местом мерзости запустения, развалинами, охваченными огнём; потому что такова судьба её! "Земля и все дела на ней сгорят" (2 Пет. 3,10). Все преимущества мира сего, ради приобретения которых волнуются, трудятся и враждуют чада века, в конце концов сгорят. И кто может знать, когда это будет? Где Содом, где Гоморра? Где города цветущей некогда долины, служившей центром жизни, оживления, непрерывного движения? Исчезли бесследно. Сметены с лица земли судом Божиим, разрушены огнём и серою с неба! И теперь тяготеет суд Божий над безбожным миром; день суда приближается, до наступления этого дня возвещается ещё радостная весть спасения благодатию. Блаженны слушающие и принимающие спасительную эту весть. Блаженны основавшие спасение своё на незыблемой скале спасения Божия, укрывшиеся под сенью креста Сына Божия и там нашедшие прощение и мир!

Да даст Господь всем, читающим эти строки, на опыте познать, что значит ожидать с неба Сына Божия, иметь совесть, очищенную от грехов и свободное от пагубного влияния мирского сердце!

Глава 20

Эта глава говорит нам о двух совершенно различных фактах: о нравственном упадке, до которого способно дойти в глазах мира чадо Божие, и о нравственном достоинстве, которым оно всегда облечено в глазах Божиих. Авраам снова обнаруживает страх пред обстоятельствами, столь сродный сердцу человеческому. Он останавливается в Гераре и боится местных жителей его. Давая себе отчёт, что среди них Бога нет, он упускает из виду, что Бог, однако, всегда с ним. Мысли его, по-видимому, более заняты жителями Герара, чем сосредоточены на Том, Кто несравненно могущественнее всех их вместе взятых. Забывая, что Бог силён защитить Сарру, он прибегает к хитрости, им уже раз, несколько лет тому назад, пущенной в ход в Египте. Все это должно служить предостережением нам. Лишь только отвратил "отец верующих" взгляд свой от Бога, зло увлекает его; он временно покидает своё положение полной зависимости от Бога и поддаётся искушению; таким образом, подтверждается истина, что мы сильны лишь настолько, насколько, в сознании полнейшей немощи своей, мы доверяемся Богу. Пока мы идём путём Его указаний, ничто не может повредить нам. Если б Авраам в простоте сердца опирался на Бога, жители Герара оставили бы его в покое; и он сам получил бы таким путём возможность явить верность Божию среди самых трудных обстоятельств. Он сохранил бы также и своё собственное достоинство - достоинство души, уповающей на Бога своего.