Далее мы застаём Авраама в тесном общении с Господом, слышим, как Авраам ходатайствует пред Богом сперва лично за себя (ст. 9-15), затем за жителей Содома (ст. 16.21). Какое успокоение сердцу Авраама приносит обетование Божие: "У Сарры будет сын!" Но обещание это вызывает только смех Сарры, что случилось и с Авраамом в предыдущей главе.
Встречаем два рода "смеха" в Священном Писании; есть, во-первых, веселие, которым Господь исполняет сердца народа Своего, когда в минуту великого испытания Он являет ему очевидную помощь Свою. "Когда возвращал Господь плен Сиона, мы были как бы видящие во сне. Тогда уста наши были полны веселия, и язык наш - пения; тогда между народами говорили: "Великое сотворил Господь над ними" (Пс. 125,1-2).
Но есть и другой род смеха, смеха неверия, когда узкий кругозор наш мешает нам вместить в себя славные обетования Божий, или же когда внешние средства, употребляемые Богом в дело, на наш взгляд представляются слишком слабыми для осуществления великих Его предначертаний. Нам нет причины стыдится веселия первого рода; мы призваны открыто являть его людям. Сынам Сиона нечего стыдиться, говоря: "Тогда уста наши были полны веселия" (Пс. 125,2). Можно смеяться от всей души, когда Сам Господь наполняет уста наши веселием. "Сарра же не призналась и сказала: Я не смеялась. Ибо она испугалась." Неверие делает нас нечестными и лживыми; вера даёт нам смелость и правдивость, так что мы можем приступать к престолу благодати "с дерзновением" и "полною верою" (Евр. 4,16; 10,22).
Но преимущества Авраама этим не кончились: Бог поверяет Аврааму Свои мысли и намерения относительно Содома; потому что, хотя Содом и не касался лично Авраама, Авраам стоял достаточно близко к Господу, чтоб получить от Него откровение относительно сокровенных планов Божиих касательно этого города. Если мы хотим знать намерения Божий относительно лукавого нынешнего века, необходимо полное наше отделение от мира сего, необходимо, чтобы мы были чужды к интересам его, не жили его неправдами. Чем более сближаемся мы с Богом, чем более покоряемся Слову Его, тем более познаем Его мысли относительно всего этого. Мы не имеем нужды в изучении газет, чтобы узнать, что ожидает мир; Священное Писание открывает нам все, что нам полезно знать в этом отношении. Чистые, святые страницы его объясняют нам весь характер, весь ход истории, всю судьбу этого мира. Если, напротив, руководимые желанием познать все это, мы прибегаем к мудрости человеческой, сатана легко может воспользоваться этим, чтобы обольстить нас и скрыть от нас истинное положение мира.
Если б Авраам сам пошёл в Содом, чтобы лично узнать на месте, что именно там делается; если б он захотел сам составить своё мнение о Содоме и ожидающей его участи на основании слов одного из выдающихся представителей этого города, какой ответ услышал бы он? Конечно, тот постарался бы обратить внимание Авраама на все земледельческие и архитектурные усовершенствования, введённые в Содоме его соотечественниками, на источники неисчислимых богатств страны; указал бы ему на массу купцов и покупателей, людей, которые строили великолепные здания и засевали поля, ели и пили, женились и выдавали замуж дочерей своих. Все эти люди и не подозревали о близости суда Божия; если б кто-либо заговорил с ними об этом, слова эти вызвали бы лишь улыбку насмешки с их стороны. Не в Содоме конечно можно было получить ясное представление об ожидавшем его конце. Нет, "место, на котором Авраам стоял пред лицом Господа" (Быт. 19-27), было единственное, откуда взгляд его мог обнять всю жизнь Содома. Оттуда Авраам явственно видел все тучи, висевшие над Содомом. В тишине и чистоте присутствия Божия ему делалось ясным откровение Божие.
Какую же пользу принесло Аврааму это откровение? Что извлёк он из блаженного положения, которое он занимал? Что делал он в присутствии Божием? Ответ на эти вопросы ведёт нас к третьему, особому, его преимуществу. Он ходатайствует пред Господом за других: и это составляет третье преимущество, дарованное по свидетельству этой главы Аврааму. Авраам получил право ходатайствовать за тех, кто находился в числе порочных жителей Содома, кому угрожал суд, висевший над преступным городом. Как это всегда случается в подобных случаях, Авраам употребил во благо и с пользой свою близость к Господу. Человек, могущий во всей простоте веры "приблизиться к Богу", сердце и совесть которого пребывают в безмятежном мире, покоясь в Боге относительно своего прошлого, настоящего и будущего, такой человек будет иметь возможность ходатайствовать также и за других; и он будет ходатайствовать за них. Тот, кто облёкся "во всеоружие Божие", может также и молиться "за святых" (Еф. 6,18). Не даёт ли это нам представление о ходатайстве за нас нашего "Великого Первосвященника, прошедшего небеса" (Евр. 4,14). Он находил полный покой во всех предвечных советах Божиих. Он воссел на небесах в славе престола величия Божия в совершенной уверенности, что моление Его будет принято. И пред престолом величия с непоколебимой ревностью Он и теперь ходатайствует за всех труждающихся и обременённых, живущих среди порочного мира. О, как блаженны те, за кого возносится эта горячая молитва веры! Как счастливы и в то же время как безопасны они! Да проникнется этим сознанием, милостью Божией, сердце наше, да расширится оно под влиянием нашего общения с Богом; да сделается оно способным к восприятию большей меры безграничной полноты благодати Его, и да даст оно себе отчёт, насколько Бог усмотрел все для нас и для всех нужд наших!
В этой части рассматриваемой нами главы мы видим, что как бы ни было искренне ходатайство Авраама за других, оно, однако, было ограничено, потому что ходатайствовал человек: оно не покрыло, не достигло уровня существовавшей нужды. Авраам говорит: "Я скажу ещё однажды"', затем он останавливается как бы из опасения, что благодать не в состоянии будет уплатить полностью предъявляемый ей к оплате счёт, или как бы упуская из виду, что расчёты веры всегда признаются правильными в Божьем банке. Ограничение шло не со стороны Бога; продолжай Авраам ходатайствовать о спасении города во имя трёх и даже одного праведника, прошение его не встретило бы отказа со стороны Господа: благодать и долготерпение Его безграничны; помеха была в самом Аврааме. Он боится выйти за пределы расчётов, им самим составленных; он перестаёт просить, потому и Бог перестаёт давать. Наш же благословенный Ходатай не таков; к Нему вполне применимо слово: Он "может всегда спасать... будучи всегда жив, чтобы ходатайствовать" (Евр. 7,25). Да даст же нам Господь решимость доверять Ему все наши нужды, всю немощь и борьбу нашу с плотью!
Я не хочу закончить исследования этой главы, не остановившись на размышлении, которое, независимо от того, считаем ли мы его следствием всего вышесказанного или нет, во всяком случае заслуживает нашего внимания. При изучении Писаний необходимо делать разницу между нравственным воздействием Божиим на мир и надеждой, присущей одной лишь Церкви. Все ветхозаветные и большая часть новозаветных пророчеств касаются нравственного воздействия Божия на мир и в этом смысле представляют каждому христианину в высшей степени интересный материал для изучения. Необыкновенно интересно действительно узнать, что Бог делает и что сотворит со всеми народами земли; узнавать мысли Божий о Тире, Вавилоне, Ниневии и Иерусалиме; судьбу Египта, Ассирии и земли Израильской. [Одним словом, все пророчества Ветхого Завета требуют молитвенного внимания каждого истинно верующего.] Но будем помнить, что во всех этих пророчествах не содержится указания на надежду, принадлежащую только Церкви; потому что, раз что в них не говорится открыто о существовании Церкви, как может идти там речь о надежде её? - Это не обнаруживает однако отсутствия в Ветхом Завете Божественных и нравственных начал, изучение которых назидательно для Церкви; но, поучаясь из них, напрасно искали бы мы в этих пророчествах откровения относительно существования и особенно относительно надежды Церкви. А между тем неправильное применение этих пророчеств к Церкви так сильно запутало и исказило смысл этих Писаний, что многие простые души отказываются от изучения этих книг, на самом деле исполненных поучительных истин, и не исследуют даже вопроса, стоящего совершенно отдельно от них: вопроса о надежде Церкви. Надежда Церкви, как мы уже много раз это повторяли, не имеет ничего общего с вопросом о судьбе мира и заключается в ожидании "быть восхищённой на облаках в сретение Господу Иисусу, чтобы быть всегда с Ним" (см. 1 Фес. 4,13 и т.д.).
