Все эти места, совокупно взятые, показывают нам, что узы родства помешали сердцу Авраама вполне повиноваться призванию Божию. Призванный идти в Ханаанскую землю, он остановился в Харране, пока смерть не порвала природные узы, его удерживавшие вблизи отца; затем он уже без остановки в пути идёт туда, куда его "призывал Бог славы".
Все это очень знаменательно. Природные вкусы всегда противятся полному осуществлению и проведению в жизни "призвания Божия". К сожалению, мы склонны удовлетворяться лишь малою частью этого призвания. Только вера, простая и чистая, даёт душе возможность подняться до высоты мыслей Божиих и усвоить себе обетования Божий. Молитва апостола Павла (Ефес. 1,12-22) доказывает нам, до какой степени хорошо он понимал с помощью Духа Святого трудности, с которыми предстояло бороться Церкви, и чтобы познать, в чем состоит надежда призвания Его, и какое богатство славного наследия Его для святых". Не проникаясь духом призвания этого, мы, очевидно, не можем и поступать "достойно звания". Раньше надо знать, куда мы званы, а потом уже пускаться в путь.
Если бы Авраам был всецело проникнут этой истиной, если бы он твёрдо помнил, что именно в землю Ханаанскую "призвал его идти Бог", что земля эта была Уделом его, он не мог бы остановиться в Харране. То же относится и к нам. Если силою Духа Святого мы поймём, что призвание, которым мы призваны, есть призвание небесное; что наше жительство, наша часть, наша надежда, наше наследие там, "где Христос сидит одесную Бога", никогда не будем мы дорожить высоким положением в мире, не будем искать его славы, собирать себе сокровища на земле. Эти две вещи несовместимы; вот истинный путь к рассмотрению этого. Небесное призвание - не пустой догмат, не безжизненная теория и не бесплодные расчёты: если отнять от него его божественный характер, оно утрачивает всю свою силу. Заключалось ли призвание Авраама лишь в особенном настроении ума, которое он мог в себе вызвать, живя в Харране? Конечно, нет; то была истина божественная, могущественная, жизненная. Авраам был призван идти в Ханаан, и Бог никаким образом не мог одобрять его остановку в Харране. Как было с Авраамом, так случается и с нами: если мы хотим наслаждаться присутствием Божиим, снискать благоволение Его, необходимо, чтобы верою мы поступали согласно призванию небесному; другими словами, необходимо на опыте, на практике и в нравственном отношении достигать того, к чему призвал нас Бог, ища непрестанного общения с Единородным Сыном Его. общения с Ним в Его отвержении здесь, на земле, и общения с Ним в Его славе, на небесах.
Но как одна лишь смерть порвала узы, удерживавшие природного Авраама в Харране, так и для нас лишь смерть порывает узы, приковывающие нас к веку сему. Необходимо осуществлять, что мы умерли во Христе, Главе и Представителе нашем; что в мире и природе для нас старое уже прошло, что крест Христов для нас то же, чем было Чермное море для Израильтян: он навеки отделил нас от царства смерти и осуждения. Только таким путём можем мы хотя бы отчасти "поступать достойно звания, в которое мы призваны" (Еф. 4,1), звания высокого, святого, небесного "звания Божия во Христе Иисусе" (Фил. 3,14).
Остановимся же здесь и рассмотрим две эти важные стороны креста Христова: крест как основание нашего упования и нашего служения, нашего мира и нашего свидетельства, и крест как основание наших отношений с Богом и нашего отношения к миру. Если, проникнутый сознанием своего греха, я смотрю на крест Господа Иисуса, в кресте я вижу вечное основание своего мира; я вижу, что "грех мой" снят, т.е. уничтожен принцип и корень греха; я вижу, что грехи мои были вознесены на крест; вижу, что Бог на самом деле "за меня", и за меня именно в том положении, в котором я себя увидел, когда во мне проснулась совесть. Крест являет Бога Другом грешника: являет Его праведным и оправдывающим самого нечестивого грешника. Творение и Промысел были бессильны совершить это; чрез них я, конечно, мог познать могущество Бога, величие и мудрость Его. Но сами по себе, в отвлечённой точки зрения, они были против меня, потому что я грешник и потому что могущество, величие и мудрость не могут снять с меня греха моего, не могут открыть мне доступ к Богу Праведному.
На кресте напротив, я вижу, что Бог совершенно изменяет положение вещей и сводит счёты с грехом, и это являет Его безмерную славу; я вижу чудесное проявление и полнейшую гармонию всех свойств Божества; вижу любовь, и любовь, укрепляющую мою душу, отвлекающую её от всего земного по мере того, как я осуществляю эту любовь; я вижу мудрость, мудрость, посрамляющую бесов и приводящую в изумление ангелов; вижу могущество, и могущество, преодолевающее все препятствия; я вижу святость, и святость, не терпящую никакой тени греха, святость, показывающую, как отвратителен грех Богу; вижу благодать, и благодать, приводящую грешника в присутствие Божие и, более того, на лоно Божие. Где, кроме креста, я могу увидеть все это? Ищите всюду: вы нигде не найдёте ничего так тесно, так чудно связывающего два великих факта: "Слава в вышних Богу" и "на земле мир".
Бесконечно драгоценно в этом отношении значение креста как основания нашего мира, богопочитания и вечного завета с Богом, славу Которого крест провозглашает. Безмерно драгоценен крест и в глазах Божиих как основание, на котором Он, не поступаясь правосудием Своим, имеет возможность обнаружить все великое совершенство Своё, поступая с грешником по несказанной благости Своей. Значение креста для Бога так безмерно велико, что по справедливому замечанию одного из современных писателей, "все, с самого начала Богом созданное, все Им сказанное, доказывает, что крест занимал первое место в Его сердце. Это не может не поразить нас, так как мы знаем, что Возлюбленный Сын Божий должен был быть пригвождённым к этому кресту и на нем сделаться предметом посрамления и всех страданий, какие только могли навлечь соединённые усилия бесов и людей единственно лишь за то, что Он радостно творил волю Отца, умирая во искупление грехов сынов благодати Божией. Крест всегда останется притягательной силой, как выразительнейшее проявление вечной любви Божией."
Не меньше значение креста и как основания нашего деятельного служения, нашего свидетельства в мире. Излишне доказывать, что и в этом отношении крест также вполне соответствует своему назначению, как и в предыдущем случае. Тот самый крест, который соединяет меня с Богом, отделил меня от мира. Умерший человек раз навсегда покончил свои счёты с миром; так и верующий, умирая во Христе, распят для мира, и мир для него (Гал. 6,14); совоскресши же со Христом, он соединён с Ним в силе новой жизни и новой природы. Нераздельно соединённый со Христом, верующий непосредственно участвует в принятии Сына Богом и отвержении Сына в мире сём. Это два нераздельных факта: первый делает нас служителями и гражданами неба; второй превращает нас в свидетелей Божиих и пришельцев на земле; первый вводит нас за завесу, в Святое святых, второй выводит нас за стан; и оба эти факта одинаково важны и истинны. Если крест занял место между мною и грехами моими, примирив меня с Богом, он так же встал и между мною и миром, соединяя меня со Христом, отверженным миром, и делая меня смиренным и терпеливым свидетелем благодати драгоценной, непостижимой и вечной, благодати Божией, явленной на кресте.
Верующий должен ясно усвоить и отличать друг от друга обе эти стороны креста Христова. Не подобает ему пользоваться благословениями, истекающими от креста и отказываться встать в условия, нераздельно связанные со вторым значением для нас креста Христова. Если ухо его открыто для слышания голоса Христа изнутри, за завесой, следует его держать открытым и для слышания голоса, звучащего вне стана. Присвоив себе искупление, совершенное на кресте, он должен на деле осуществить отвержение, которым первое сопровождалось. Покончить не только с грехом, но и с миром - вот наше блаженное преимущество. Учение о кресте заключает в себе все; это-то и дало апостолу Павлу возможность сказать: "Я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира" (Гал. 6,14). Мир, по мнению апостола, должен быть пригвождён ко кресту; распявши же Христа, мир распял в Нем и всех, Ему принадлежавших. Вдумаемся хорошенько во все это; искренно и с молитвой остановимся на этих вопросах, и да даст нам Дух Святой осуществить всю жизненную силу их!
