Ардан с трудом представлял себе, как это возможно – сделать комедию про рабочего на стройке, но тот факт, что он любил слушать истории, не означал, что он понимал процесс их создания.

– Так, ладно, пойдем, – Тесс завернула остаток мороженого в картонную бумагу, в которой оно и продавалось, выкинула в урну и потянула Арди за руку в сторону входа в здание кинотеатра. – Скоро уже начнется!

Сидевший в будке билетер, обслуживая очередного клиента, с печальным, полным тоски взглядом проводил исчезнувшее в урне холодное угощение.

Внутри фойе мало чем отличалось от тех, что встречали гостей в театрах. Все те же утоптанные ковры на деревянном полу. Разве что здесь, поодаль от гардеробов, обнаружился вовсе не буфет с дорогими брускеттами с икрой и рыбой редких сортов, а… вполне себе обыденная барная стойка.

Подавали охлажденные пиво, сидр и медовуху, а в качестве закусок – стандартный набор в виде обжаренного картофеля, маринованных свиных ушей и, разумеется, орехов на самый разный вкус и цвет. В самом прямом смысле.

За баром уже сидели несколько человек в куртках и плотных кепках. Вооруженные громадными кружками пива, больше смахивающими на стеклянные бочонки, они шумно что-то обсуждали и смеялись, чем нервировали семью с двумя детьми, сидевшиую на дальнем диванчике.

Охраны, внимательно следившей за тем, чтобы в зале соблюдался порядок, как в театре или в концертном зале, не было.

– Это действительно не Метрополия, – сдержанно улыбнулась Тесс, но Ард почувствовал, как та прижалась сильнее.

Сам же Арди, уже давно привыкший к подобной компании (ковбои в основном только так и развлекались, когда добирались до салуна), спокойно провел спутницу через зал ожидания к дверям зала, где их встретил контролер – старичок лет шестидесяти.

Трясущимися руками он забрал билетики, не с первого раза пробил их дыроколом и пропустил внутрь.

Полутемный прокуренный зал, в котором сиденья, в отличие от театра, не плавно, почти незаметно поднимались наверх, а буквально выстреливали рядами вдоль едва ли не пологого склона.

Довольно быстро они нашли свои места и, смахнув с сидений крошки, уселись в ожидании причины, по которой вечер каждого пятого дня на Бальеро было не протолкнуться на тех улицах, где находились кинотеатры.

– Пока выглядит не очень, – шепнула Тесс, внимательно оглядывая зал и куда внимательнее – пустующую оркестровую яму под громадным, белым, плотным материалом, которым укрыли стену напротив рядом с сиденьями.

Постепенно зал наполнялся людьми, а когда мест больше не осталось, то со стороны небольшого окошка за их спинами ударил яркий свет, послышалось механическое щелканье, и в погруженном во тьму зале произошло то, что Арди впервые за долгое время мог бы назвать волшебством.

Сняв обувь, как и на пляже в Метрополии, Арди с Тесс прогуливались по песку. Теплые песчинки несильно жалили их ступни, спасавшиеся в прохладной пене озерного прибоя. Тот радостным мальчишкой следовал по пятам за ветром, спускавшимся в низину из степи.

– Интересно, как это работает? – Тесс все не уставала восхищаться тем, что увидела на экране (так называлось то плотное полотно). – Как они могут записывать то, что видят не глаза а… я даже не представляю. Это какая-то магия.

– Да, это точно, – кивнул Ардан. Он тоже понятия не имел, как работало то устройство, что скрипело и слегка трещало за их спинами.

Вдоль набережной зажгли огни фонарей. Немногочисленные заведения выставили столики на тротуар, где собирались в основном молодые люди. Ровесники Ардана с Тесс. Чуть старше, возможно.

Автомобилей почти не услышишь, так что наслаждавшиеся вечерним променадом гуляли прямо по опустевшей проезжей части. И только совсем редкие прохожие, в основном школяры, пинали ногами пену озерной ряби.

– А представляешь, если бы они еще могли и звук передавать, – мечтательно протянула Тесс.

– Там есть оркестровая яма, – напомнил Арди.

– Да, я видела, – кивнула Тесс, обвивая руками его предплечье и снова прижимаясь щекой к плечу. – Шиллер, наш…

– Саксофонист… я помню.

Она светло улыбнулась – мягче и ярче фонарей, – а затем привычно клюнула в щеку.

– Его приглашали несколько раз играть для сопровождения фильмов. А порой некоторых вокалистов приглашают петь, – Тесс остановилась и, разжав руки, шагнула в озеро. Ее нисколько не заботило, что между подолом платья и водой осталось меньше ладони расстояния. – Я говорю, что если бы мы могли слышать, что люди говорят с экрана… Или как шумит ветер. Или как поют птицы. Представляешь? Это было бы удивительно…

Ардан сомневался, что это было возможно. Во всяком случае в ближайшие десятилетия. Сколько потребуется пластинок, чтобы все это записать. Затем еще усилить громкость. И синхронизировать с картинкой. Слишком сложно.

Может, конечно, кто-то придумает другую технологию и…

Арди вздохнул и покачал головой. Его познания в технике ограничивались устройством Лей-генераторов. Да и то – на весьма базовом уровне, требующемся, чтобы помочь Аркару в «Брюсе» и сдать экзамены в Большом.

– Представляешь, Арди-волшебник, я бы могла, к примеру, петь в Метрополии, а люди бы видели и слышали наши концерты по всей Империи! – Тесс стояла прямо посреди серебристой тропы, выкованной луной посреди озера.

Хотя на самом деле все не так – лишь обман зрения. Но Арди в данном случае нравилось обманываться.

– Может быть, в Концертном Зале Бальеро сделают свой кинотеатр, и мы сможем что-то придумать с ним, – продолжала мечтать девушка.

Концертный Зал… Пижон…

Ардан так ей ничего и не рассказал. Хотел. Собирался. И, может, если бы не проклятые Шанти’Ра, то действительно рассказал бы. Но вчера, лежа под одеялом, кутаясь не в перину и пух, а в объятия невесты, он внезапно почувствовал страх. Страх того, что это не навсегда. Что когда-нибудь объятия разомкнутся, и он останется один.

Или, еще хуже, объятия останутся вместе с ним, но станут отстраненными и холодными.

Арди не хотел рисковать.

Эгоистично?

Более чем.

Но он лучше сделает так, чтобы факт присутствия в их жизни Артура Бельского, более известного как Пижон, Некоронованный Король Преступного Мира, никак не повлиял на Тесс. Она хотела петь и выступать. На самых больших сценах и для самых больших аудиторий. А значит, он должен был сделать так, чтобы ее мечта сбылась.

Он шагнул поближе и приобнял ее за плечи.

– Тесс, то, что я сказал про Лазурное Море… ты прости. Я не спросил, чего хочешь ты.

Девушка, не оборачиваясь, прижалась щекой к его руке.

– Расскажешь, что случилось? – все же спросила она. Но не настойчиво. Она скрывала свое беспокойство под вуалью нежности, но Арди слышал, как билось ее сердце. – Ты вернулся сам не свой. Я даже после похорон твоего коллеги не видела тебя таким.

Ардан прижал ее к себе. Спиной к своей груди.

– Помнишь, я когда-то спросил у тебя, кем ты меня видишь – человеком или матабар?

– Помню, – ответила она тихонько. – Я тебе ответила, что ты для меня Арди-волшебник. Мне этого достаточно.

Ардан наблюдал за тем, как баржи и прогулочные лодки медленно двигались вдоль темной глади озера.

– Мне казалось, что мне тоже этого достаточно.

Она промолчала. Не потому, что не хотела что-то сказать, а просто потому, что знала, что если что-то скажет, то Арди тут же переведет тему, попытается нелепо отшутиться или что-то в подобном духе.

Уже видела подобное. Когда общались ее мать и отец, генерал-губернатор Шамтура.

– Но, Тесс, я снова и снова возвращаюсь к этому вопросу, – Арди прикрыл глаза и наслаждался умиротворением, которое ему дарило общество невесты. – Матабар я или человек и… прости. Я не должен был…

Она обернулась так резко, что едва не порвала платье, зацепив то о пуговицы на лацканах пиджака Арди. Тесс подняла руки и положила их на щеки жениха, как если бы хотела убедиться, что тот не отведет взгляд в сторону.