<p>
Да уж, о чем о чем, а об этом Аданэй знал не понаслышке… Ведь им тоже когда-то овладел морок на берегу того озера.</p>
<p>
– А я… мы с Зеннисом… мы оба оказались такими нерасторопными, такими преступно нерасторопными! О, Суурриз солнцеликий, – Гиллара схватилась за голову, – как мне теперь простить себя за это? Она ведь дочь моего дорогого брата, когда-то я обещала присматривать за ней, если вдруг что случится…</p>
<p>
– Ты сделала все что могла, – успокаивал ее Ниррас, но, ворча, добавил с легким упреком: – Повезло, что тебя саму на дно не утянуло. Как я понял, тебе тоже ума хватило кинуться в воду в одежде!</p>
<p>
– Нет, ну плащ я все-таки сбросила… – пролепетала Гиллара. – А платье совсем не тяжелое…</p>
<p>
– А Маррен с вами отчего не отправился? – проворчал Аданэй, думая, что со стороны, должно быть, выглядит бесчувственным чурбаном. Однако его и впрямь мало волновали слезы женщины, куда больше заботила смерть Латторы. – Почему его дед решил прогуляться с невесткой, но не прихватил заодно и внука?</p>
<p>
Гиллара, а следом за ней и Ниррас уставились на него с удивлением. Женщина опомнилась первая.</p>
<p>
– Но это же такой риск – отпустить заложника с его дедом. Вдруг им бы удалось бежать? Зеннис как умный человек понимал это и даже не стал настаивать.</p>
<p>
– Для того чтобы не сбежали, существует стража. Кстати, вы что, прогуливались без охраны?</p>
<p>
– Отчего же? – округлила глаза Гиллара. – Конечно, с нами были стражники, но они поджидали нас у входа в рощу. Да ты и сам знаешь, как это обычно делается, Великий.</p>
<p>
Он знал. Отчего-то дворцовая знать предпочитала оставлять охрану, не доходя до озера. Даже Лиммена так делала, и именно благодаря этому в свое время Аданэю удалось вырвать у нее тот поцелуй и занять место Вильдэрина на ее ложе и в ее сердце.</p>
<p>
– Ты что, – спросила Гиллара, даже забыв о слезах, – подозреваешь Зенниса? Думаешь, он ее утопил? Но я все время была рядом, у него не было такой возможности. Да и зачем это ему?</p>
<p>
– Я не знаю что думать, – признался Аданэй. – Зато мне ясно, что ее смерть может навредить нашим переговорам. Старик Уммон Аррити уже почти сдался, но когда до него дойдет весть о гибели Латторы, он может передумать.</p>
<p>
– Или наоборот, – вставил Ниррас.</p>
<p>
– Или наоборот, – подтвердил Аданэй, – однако что-то мне подсказывает, что гордость и гнев в нем окажутся сильнее здравого смысла. И я не подозреваю Зенниса, просто… все это так странно. Чтобы она вдруг ни с того ни с сего бросилась в озеро?</p>
<p>
– Да, да, очень странно, – закивала Гиллара и даже отлипла от Нирраса и подалась на кушетке вперед. – Говорю же: девочкой будто какое видение завладело, как будто она что-то увидела, чего не увидели мы.</p>
<p>
– А где сейчас царевна… ее тело?</p>
<p>
– Его забрали жрицы Матери, – слабым голосом откликнулась Гиллара и вдруг округлила глаза, открыла рот и охнула. Однако ничего не произнесла.</p>
<p>
– Что такое, милая? – спросил Ниррас.</p>
<p>
– Нет-нет, ничего, – пробормотала она и снова прислонилась к его плечу.</p>
<p>
– Говори! – потребовал Аданэй. – На тебе лица не было. Что за мысль пришла тебе в голову, отвечай сейчас же.</p>
<p>
– Это… какая-то совсем глупая мысль. Просто когда я упомянула жриц, то подумала, что они могли… Ну, понимаешь: морок, колдовство, жрицы… А они никогда не любили ни Лиммену Аррити, ни ее дочь… Но, честное слово, это глупость. Латтора уже ничем не угрожала ни им, ни их культу. Тем более сейчас, ведь во главе страны встала одна из них. Аззира, конечно, тоже всегда терпеть ее не могла, но не припомню, чтобы когда-нибудь она пыталась причинить ей вред.</p>
<p>
Гиллара произнесла это с уверенностью, однако ее взгляд отчетливо вильнул в сторону, что показалось Аданэю подозрительным. Впрочем, сейчас ему казалось подозрительным вообще все.</p>
<p>
– Позаботься о досточтимой Гилларе, – кивнул он Ниррасу. – А я пойду, проведаю старика Зенниса.</p>
<p>
Он и правда тотчас же отправился в гостевые покои в общественное крыло дворца, где разместили важного гостя. Однако Зеннис Таннар, щуплый лысоватый старец с пронзительным и грозным взглядом, рассказал приблизительно то же самое, что и Гиллара. Только, сокрушаясь, добавил, что если бы Латтора бросилась в воду где-то в другом месте, а не в омут на северном берегу, то они, несомненно, сумели бы ее спасти.</p>
<p>
</p>
<p align="center">
***</p>
<p>
</p>
<p>
Почти всю неделю после похорон Латторы Аданэй не оставался с Аззирой наедине – та все время пропадала с братом. Они с выродком держались за руки, с нежностью смотрели друг на друга, но Аданэй ни разу не слышал, чтобы переговаривались. Даже решил, что Шеллеп ко всем прочим его «достоинствам» еще и немой.</p>
<p>
В конце концов он решил, что попросту выставит выродка за дверь, если тот и сегодня окажется в покоях Аззиры, когда Аданэй к ней придет. Тем более что прийти он собирался поздним вечером. О том, что жена бывает такой упрямой мерзавкой, что с нее станется прогнать его самого, Аданэй предпочитал не думать.</p>
<p>
На пороге ее покоев он столкнулся сопротивлением служанок, но довольно робким: они убеждали, что царица отдыхает, но не рассчитывали, что он послушает. Давно привыкли, что царь пропускает их слова мимо ушей. К тому же он был уверен, что если бы для Аззиры было по-настоящему важно, чтобы он не являлся к ней без приглашения или предупреждения, то она бы нашла такой способ или таких людей, которые бы это обеспечили.</p>
