<p>
– Кто?</p>
<p>
– Я не помню… – беспомощно сказала Аззира и заморгала в растерянности.</p>
<p>
Она казалась сейчас трогательно беззащитной: исчезла и жрица, и холодная рыба – перед ним как будто стояла обычная, хоть и напуганная молодая женщина, которой нужна была помощь.</p>
<p>
Обхватив ее запястья, он аккуратно опустил вниз ее руки, затем приобнял за плечи и, усадив на кровать, сам сел рядом и принялся укачивать, как ребенка.</p>
<p>
– Успокойся, милая, твари хаоса к тебе не подберутся, я их не подпущу.</p>
<p>
Намалеванные на ее ладонях и лбу глаза смазались, испачкав одежду и кожу. Аззира задышала спокойнее, лишь изредка с ее губ срывался бессвязный лепет. Из него Аданэй разобрал две фразы: «скоро придет мой вечный брат» и «я больше не буду одна».</p>
<p>
Потом она умолкла окончательно – заснула. Аданэй уложил ее на кровать, стараясь не потревожить, но Аззира все-таки проснулась. Правда, теперь в ее взгляде не осталось ничего от испуга и растерянности. Плотоядно улыбнувшись, она обвила руки вокруг шеи Аданэя и бархатным голосом сказала:</p>
<p>
– Ты мне только что снился, мой бог.</p>
<p>
Если бы он не доверял своим глазам, то решил бы, что все предыдущее ему только привиделось.</p>
<p>
</p>
<p align="center">
***</p>
<p>
</p>
<p>
Брат Аззиры, которого она ждала с таким нетерпением, приехал спустя неделю, поздним вечером месяца Кууррина, когда осень перевалила за середину. О его приезде не сообщалось, и Аданэй узнал об этом от Гиллары – та явилась в его покои и, как только стражник закрыл за ней дверь, а Парфис удалился, выпалила:</p>
<p>
– Здесь! Он здесь!</p>
<p>
– Кто? – не понял Аданэй.</p>
<p>
– Шеллеп. Мой сын. Он будет во дворце с минуты на минуту.</p>
<p>
– Хорошо. Аззира обрадуется. А ко мне ты зачем пришла?</p>
<p>
– Нужно будет встретить его, проводить к ней, а потом постараться увести, не оставлять их наедине.</p>
<p>
– А то что? – фыркнул Аданэй и спросил с сарказмом: – Или твоя дочь, как и ты, видит в своем брате не только брата?</p>
<p>
– Чушь, – прошипела женщина. – Шеллеп? Это чудовище? Да никто в здравом уме не посмотрит на него как на мужчину.</p>
<p>
«Ну так Аззира не то чтобы в здравом уме», – хотел бы сказать Аданэй, но промолчал, посчитав это излишним. Да и любопытство проснулось: каков из себя этот Шеллеп и что в нем такого ужасного?</p>
<p>
Поддавшись уговорам Гиллары, Аданэй вместе с ней и в сопровождении Парфиса двинулся широкими коридорами, длинными лестницами и галереями в общую часть дворца. Там, у ночного входа – главные ворота на ночь закрывали – темнела сутулая фигура царевича, за спиной которого стояла стража. При виде царя и Гиллары воины поклонились, но Шеллеп оставался неподвижен.</p>
<p>
Увидев сына, женщина поморщилась и буркнула:</p>
<p>
– Шеллеп… добро пожаловать. Великий окажет честь и сам проводит тебя к ней…</p>
<p>
Шеллеп, шаркая по мраморному полу длинными тощими ногами, приблизился и перевел на Аданэя тусклый взгляд, в котором не отразилось никаких эмоций, даже любопытства, присущего большинству людей при первом знакомстве. Так же равнодушно он отвернулся и, не издав ни звука, вяло кивнул.</p>
<p>
– Следуй за мной, – сказал Аданэй.</p>
<p>
Пока он вел его к Аззире, то старался держаться не впереди, а рядом, чтобы рассмотреть внимательнее. При взгляде на него не оставалось сомнений, что они с сестрой – близнецы. И в то же время он казался почти полной ее противоположностью. Выглядел не тонким и изящным, а костлявым, тщедушным. Белизна ее кожи в нем выродилась в синюшность, а гибкость – в бессилие мышц, создающее впечатление, будто в теле нет костей. Глаза, вроде бы тоже зеленые, как у Аззиры – при ночном освещении сразу не понять – походили на мутные стекляшки. Походка была вялой, нетвердой, руки свисали вдоль тела, как плети, и почти не двигались при ходьбе. Черные, как и у сестры, волосы выглядели давно не мытыми и липли ко лбу, покрытому капельками пота. И об этом человеке Аззира говорила, что он как солнце? Скорее уж, как сырая блеклая тень.</p>
<p>
Но неприятен Шеллеп был не только из-за внешности – чувствовалось в нем нечто отвратительно-опасное, что-то противоестественное, и почему-то казалось, что он и вовсе не должен был появиться на свет. Теперь слова Гиллары становились понятнее, да Аданэй уже и сам мысленно нарек Шеллепа выродком.</p>
<p>
Зато Аззира любила своего брата, и это стало видно сразу, как только Аданэй привел его к ней.</p>
<p>
– Ты… – прошептала Аззира, и ее глаза засияли.</p>
<p>
Близнецы, будто завороженные, двинулись навстречу друг другу. Оказавшись лицом к лицу, взялись за руки.</p>
<p>
– Очень трогательно… – пробормотал Аданэй, вмиг почувствовав себя лишним. Но не ушел.</p>
<p>
Впрочем, Шеллеп и Аззира его даже не замечали. Их поглотил разговор, хотя с губ не слетело ни звука – близнецы говорили глазами.</p>
<p>
</p>
<p>
