<p>
Стук в дверь повторился, и Аданэй разрешил войти. На пороге возник Парфис и доложил с поклоном:</p>
<p>
– Повелительница Иллирина Аззира пожаловала, Великий.</p>
<p>
После чего отступил в сторону, пропустил женщину и скрылся за дверью. </p>
<p>
Сегодня супруга выглядела еще хуже, чем в предыдущие дни. С пустым взглядом, растрепанными волосами и кругами под глазами, совсем без украшений, она казалась больной.</p>
<p>
«Бледная моль, дохлая рыба», – в который раз подумал Аданэй.</p>
<p>
– Аззира? Добро пожаловать, – сказал он, поднявшись ей навстречу. – Хочешь вина?</p>
<p>
На это она ничего не ответила, зато подошла ближе и ничего не выражающим голосом произнесла:</p>
<p>
– Нам надлежит зачать наследника. Сегодня подходящий день.</p>
<p>
Аданэй мысленно выругался. Она могла хотя бы изобразить эмоции? Неужели обязательно быть такой мертвецки-холодной?</p>
<p>
– Послушай, сегодня был сложный и долгий день, и, боюсь, сейчас я ни на что не способен. Давай я сам навещу тебя завтра вечером.</p>
<p>
– Ладно, – ответила она с прежней интонацией, вялым движением дотронулась до его руки и вдруг выдала: – Но поторопись. Если не успеешь, я заберу твою душу.</p>
<p>
Аданэй едва сдержался, чтобы не отшатнуться. Аззира развернулась и вышла, а у него осталось ощущение, будто только что к нему прикоснулась лягушка.</p>
<p>
Жена уже не в первый раз подходила к нему с предложением «зачать наследника», даже не пытаясь выразиться как-то поизящнее, а он за истекшие две недели не впервые откладывал их брачную ночь, по сути, первую. Однако вечно избегать ее было нельзя. Если недоброжелатели прознают, что брак – ненастоящий, это грозит неприятностями, к тому же ребенок и впрямь нужен. Правители без наследника – подарок для врагов.</p>
<p>
Аданэй решил, что в ближайшие дни и в самом деле придется наведаться к Аззире, а перед этим выпить любовные капли. Иначе он едва ли сумеет дойти до конца. Эта странная женщина не просто не привлекала его – она его отвращала, будто некая отталкивающая сила исходила от нее. Ничем иным Аданэй не мог объяснить свое отторжение, ведь Аззира, несмотря на невзрачность облика, была молода – на пару лет его младше – и вовсе не уродлива.</p>
<p>
Отчасти в собственных глазах его оправдывало то, что свободного времени и правда было до крайности мало, зачастую он возвращался к себе за полночь, тут же засыпал и о необходимости посетить жену старался не думать. Однако это не могло извинить его полностью (даже с его точки зрения), потому что несколько раз он все-таки находил и силы, и время, чтобы провести его с прекрасными и искусными рабынями для утех.</p>
<p>
Аззира если и знала об этом, то ей было все равно. Впрочем, ей, кажется, вообще ни до чего не было дела. Она не проявляла интереса к государственным делам, да и к власти относилась равнодушно. В своих обширных комнатах поселилась вместе с Маллекшей, оставила при себе еще нескольких женщин, привезенных из Нарриана, а всем остальным запретила там появляться без ее личного дозволения. Даже рабам, которые занимались уборкой дворцовых комнат. Что она там делала, Аданэй понятия не имел, а в других частях дворца Аззира появлялась лишь изредка. Его это более чем устраивало.</p>
<p>
</p>
<p>
Через день после визита Аззиры (сам он следующим вечером так ее и не посетил) к Аданэю явилась Маллекша. Жрица пришла, когда стемнело, и он сразу подумал, что это не к добру, однако женщину все-таки принял. Предложил ей присесть, и она опустилась в кресло напротив и без всяких предисловий заговорила:</p>
<p>
– Великий, с твоего воцарения солнце и луна уже пятнадцать раз сменяли друг друга, а ты до сих пор не притронулся к жене. Почему?</p>
<p>
Требуя отчета, жрица брала на себя слишком многое, и все же Аданэй ответил:</p>
<p>
– Куча дел и забот, продохнуть некогда. Не до любовных утех. Может, на следующей неделе.</p>
<p>
– Я говорю не о любовных утехах, а о долге. С утехами же, насколько мне известно, у тебя все хорошо, рабыни не жалуются. – Она обращалась к нему так, как если бы он был ее нерадивым воспитанником, а не царем, и это возмутило Аданэя. Его негодование от жрицы явно не ускользнула, и она быстро добавила: – Прости мою наглость, повелитель, но я вынуждена говорить об этом. Вам необходим наследник.</p>
<p>
– Вот именно, – скривился Аданэй. – Вот именно это она и говорит всякий раз вместо приветствия. Не слишком-то воспламеняет, согласись. Но я тебя понял и постараюсь на днях ее навестить.</p>
<p>
– Только постараешься? – прищурилась Маллекша. – Великий, пойми: Аззира многим пожертвовала, чтобы стать твоей женой и выполнить долг перед Иллирином. Она со временем могла сделаться верховной жрицей и посвятить жизнь Богине… Но жрицы высокой ступени посвящения не могут принадлежать одному мужчине... Вот она и отказалась ради тебя и страны от высшего служения Вечной Матери. Так вспомни же и ты о своем долге.</p>
<p>
– Ты так говоришь, будто быть верховной жрицей Богини где-то на побережье достойнее, чем повелительницей всего Иллирина. Да и вряд ли бы из нее верховная жрица вышла намного лучше, чем сейчас царица.</p>
<p>
– Не суди о том, чего не знаешь, Великий, – женщина недобро покачала головой. – Богиня многолика и в каждой из нас проявляется по-разному. В Аззире она воплотилась своей темной стороной, но так ярко, как ни в ком другом. Между прочим, именно устами Аззиры Богиня предрекла твое появление в Иллирине.</p>
<p>
– Мое?</p>
<p>
– Ну разумеется. Ты думаешь, почему тебя подвергли испытанию? Почему ты соединился с земной богиней? Весть гласила: «Когда прилетит коршун в Иллирин Великий, тогда Мать вновь воцарится на древней земле». Сначала мы подумали, что это о твоем брате: он как раз недавно стал кханом. Не могли понять, как дикарь-завоеватель поможет нашему культу. А потом выяснилось, что ты жив – и все прояснилось…</p>
