— Да, это правильный шаг, и мы со своей стороны его одобряем. — кивнул гросс-адмирал — У нас весьма сильны сторонники подчинения и даже колонизации России, но полагаю что это неправильное и вредное направление мысли. Вредное, прежде всего, для Германии. Впрочем, мы отвлеклись. Насколько я знаю экономику химического производства, пилотируемые полёты на ракетах окажутся весьма недёшевы, или появится дешёвое ракетное топливо?

— Думаю, что нет. Для подъёма больших аппаратов на орбиту следует разработать другие способы. Но полагаю, что нам рано их обсуждать, поскольку не все варианты нам известны.

— Понимаю. Вы предлагаете дать задание энтузиастам пофантазировать, а может даже просчитать различные варианты. Так?

— Вы меня верно поняли. Лет десять-пятнадцать до начала космической гонки у нас имеется. За это время мы можем рассмотреть достоинства и недостатки различных проектов, а может статься, запустить в дело два, а может и три конкурирующих проекта.

— Лишь бы они не принялись устраивать диверсии друг у друга. — усмехнулся умудрённый в конкурентной борьбу судостроителей, гросс-адмирал.

— Милый, милый, бесконечно милый Алекс! — раздался звонкий, чистый голосок.

Александр оглянулся: к нему, но боковой аллее спешила юная женщина, свежая как весна, прекрасная как рассвет над океаном.

— Мы знакомы? — приподнял он шляпу и поклонился незнакомке.

— Ах, перестаньте! — дама игриво взмахнула сложенным веером — После того что было между нами, вам следует относиться ко мне как к близкой подруге.

— Ещё раз простите милостивая фрау, а что произошло между нами?

— Вы не помните?… Вы действительно не помните?

— Назовём это внезапным перерывом в биографии.

Женщина внимательно всмотрелась в глаза Александра, и, увидев что-то ей понятное, сменила тон с игривого на деловой:

— Похоже вы не шутите и не играете… Очень странно… Хорошо же, слушайте. Вчера, когда вы в компании Доры, Лайзы и Клары уходили к себе, они позвали и меня. Вы не возражали, отчего я и присоединилась.

— Что же было дальше? Поймите уважаемая фрау, в целом мне картина происшествия ясна, но в любой картине крайне важны детали.

— Да, детали важны, особенно такие. В вашей комнате нас ожидал фотограф и оператор кинокамеры со своим аппаратом. Вы при этом пошутили, что сейчас будет представление формата три икса.

— Что было дальше?

— Я отказалась от фото и киносъёмки и хм… как говорят японцы, первой переплела с вами ноги. Ах, это было восхитительно! Потом я удалилась, ведь меня дожидался мой супруг.

— Разве он был в курсе сути вашего визита?

— Вполне в курсе. Видите ли, Алекс, моему супругу почти семьдесят лет и подобные штришки к картине нашей семейной жизни его взбадривают.

— Надеюсь, я вас вчера не обидел?

— О нет! Я до сих пор под впечатлением нашей встречи и страстно желаю продолжения общения.

— Примите мои самые искренние извинения, но это невозможно, прекрасная фрау. Откровенно говоря, я в полной неизвестности относительно вчерашней моей… гм… активности.

— Принимаю ваши извинения, хотя, признаюсь, очень сильно разочарована. Что до причин, то полагаю она таится в сумочке Клары. У неё имеются очень любопытные пилюли и капли, которые она привезла из Китая. Вы понимаете, о чём я?

— Отлично вас понял, прекрасная фрау. Вынужден откланяться, поскольку мне предстоит очень важный и сложный визит.

— Да-да, я понимаю вас Алекс. Но я надеюсь, что моё имя останется за рамками нашего разговора?

— Вне всяких сомнений, прекрасная фрау, и тому имеются три причины.

— Любопытно их узнать, если это не секрет вселенского масштаба.

— Во-первых, лицо, с которым я поведу беседу, наверняка получит полный отчёт о произошедшем, и все имена из отчёта тут же аккуратно вымарают по понятной причине: скандал такого уровня не нужен никому. Во-вторых, было бы нечестно выставлять вас в дурном свете, и наконец, в-третьих, мне до сих пор неизвестно ваше имя.

— Резонно. Но, боже мой, как же я завидую графине Агате Адамсон!

— С вашего позволения, княгине Грумант.

Принц Прусский принял Александра едва только он зашел в приёмную и представился секретарю.

— Просите. Конечно же, просите! — раздался из селектора голос гросс-адмирала.

Александр вошел в кабинет и, повинуясь жесту хозяина, уселся на ближний к хозяину стул.

— Князь, что привело вас ко мне так скоро?

— Непонятная и потенциально очень неприятная ситуация. Александр коротко, чётко, исключительно по существу, рассказал о происшествии вчерашнего вечера и сегодняшнего утра.

Гросс-адмирал разразился короткой, но крайне эмоциональной речью в духе Большого Петровского Загиба, только на немецком языке, потом приступил к делу. Он нажал кнопку на селекторе и приказал:

— Фон дер Адлер, немедленно отправьте летучую группу контрразведки по следам фотографа и кинооператора, что ночью орудовали в комнате князя Грумант. Все. Я подчёркиваю, все их материалы немедленно доставить ко мне в кабинет. Передайте Розенкранцу, что он лично должен проконтролировать эту операцию. Второе. Женщин, которые провели ночь в комнате князя изолировать в отдельные комнаты.

— Прикажите тщательно обыскать и изъять все имеющиеся у них зелья. — полушепотом сказал Александр.

Гросс-адмирал кивнул и продублировал эти слова уже в виде боевого приказа.

Каких-то двадцать минут, и в селекторе раздалось:

— Экселенц, доставлены плёнки из фотомастерской.

— Пусть внесут.

В кабинет вошли два морских офицера с большим чемоданом.

— Что здесь?

— Здесь фотографически и киноплёнки, которые штаб-фельдфебелю Гешке передал для обработки гауптман Штиглиц. Плёнки проявлены и готовы к дальнейшей работе.

— Здесь всё?

— Яволь, экселенц.

— Снимки, копии или иные дубликаты делались?

— Никак нет. Гешке старый служака, порядок знает.

— Вы свободны.

Офицеры вышли, гросс-адмирал повернулся к Александру:

— Что вы намерены делать с этим добром?

— Вы позволите воспользоваться вашим камином?

— Разумеется.

Александр распустил катушки киноплёнки и выборочно на просвет просмотрел кадры. Да, на плёнке был он и три безымянных фемины… Хотя нет, что-то стало вспоминаться. Видимо препарат только временно блокировал память. Ворох плёнки отправился в камин и Александр взялся за фотоплёнку. Да, и здесь был он. И происходящее тянуло на полноценную сюжетную порнуху эпохи расцвета этого жанра. Да, пожалуй в итальянском стиле, весьма чувственно и пикантно. Фотоплёнки тоже отправились в камин, а следом полетела зажжённая спичка. Короткое, почти взрывное горение, и на решётке камина рассыпался пепел, постепенно осыпаясь через отверстия в зольник.

— Князь, я должен… — вставая, заговорил гросс-адмирал.

— Тысячу извинений что прерываю, но вы ничего не должны. Произошла обычная накладка, основанная на ошибочных посылках. Мы с вами сами видели, что ваши люди просто выполняли свою работу. И хорошо выполняли, замечу я. Вам только нужно разобраться был ли нехороший умысел у того, кто отдал приказ на проведении операции. И следует хорошо проверить каналы, по которым мог быть отдан этот приказ.

— Благодарю за понимание. — с облегчением сказал гросс-адмирал.

— В этой истории есть и комический аспект.

— Разве?

— Где-то в глубине души я уже жалею, что уничтожил плёнки. Погиб великолепный образчик весьма своеобразного жанра, а ведь у зрителей он бы имел бешеный успех.

— Только вы не были счастливы такой популярности. — отсмеявшись сказал Генрих Прусский.

Что давешняя бурная ночка была организована имперской контрразведкой, Александр понял сразу. А вот кто бенефициар столь любопытного мероприятия — предстояло выяснить следователям спецслужб, но о результатах их работы Александру, естественно, никто не доложит. Что же, опять придётся оперировать косвенными данными. И на основе неполных данных выстроить для более или менее непротиворечивую картину произошедшего, просто для того, чтобы сделать правильные выводы. Ну да не впервой.