– Дьявол! – воскликнул тогда «человек» приятным мужским голосом. – Он не выпустит меня с одеждой и оружием! Но не идти же голым… – задумчиво произнес он минуту спустя, выяснив, что открыть дверь или окна изнутри невозможно: лавка была заперта снаружи. – О! – сказал он еще через мгновение, увидев сквозь щель в ставнях человека на улице.

Высокий мужчина в темном плаще и шляпе с широкими полями и низкой тульей стоял посередине улицы, держа в поводу тихую вьючную лошадь, и дымил трубкой.

– Добрый человек! – крикнул тогда некто в сюртуке.

Разумеется, сейчас у него было куда больше чужих вещей, чем минуту назад, но сюртук представлялся почему‑то главной из них.

– Добрый человек! Помогите мне выбраться из западни! – крикнул он. – Меня коварно оглушили и заперли в этой лавке и, возможно, убьют, если я и дальше останусь здесь, за железными запорами, в ожидании страшной участи, уготованной мне злодеями!

Мужчина на улице оставил свою лошадь и подошел к окну ломбарда.

– Эй! – позвал он. – Вы там? Вы из лавки говорите?

– Именно, именно! – обрадованно подтвердил Сюртук. – Вы не смотрите, что это ломбард. На самом деле это вертеп порока, тайное укрывище разбойников и гнездо перекупщиков краденого. Меня заманили сюда обманом, и – о ангелы небесные! – только Вседержителю известно, чем все это кончится.

– На окнах решетки… – Трудно сказать, чего больше было в голосе мужчины, неуверенности или рассудительности.

– И дверь на замке, – уныло подтвердил Сюртук.

– А вы точно уверены, что не хотите дождаться утра? – спросил тогда Виктор ди Крей, но чувствовалось, вопрос задан всего лишь для проформы.

– Абсолютно! – подтвердил из тьмы, затопившей ломбард, Сюртук.

– Можно позвать сторожей… – задумчиво произнес ди Крей, пробуя крепкой рукой запертые на засов с замком ставни. – Или стражников от Средней стены…

– Да где же вы сыщете теперь сторожей?! – удивился начинавший терять терпение Сюртук. – Сейчас же третья стража, спят, поди, или выпивают где‑нибудь, канальи!

– Возможно, – не стал спорить ди Крей и, ухватившись за вырез ставни, дернул на себя. Раздался треск, и ставни несколько подались вперед. Затем послышался звон металла о камень, это выпал один из гвоздей, на которых держались проушины засова.

– Да тише вы! – сразу же зашипел из темноты Сюртук. – Всю округу с постелей подымете!

– Вообще‑то, – меланхолично заметил ди Крей, снова ухватываясь за ставень, – им так и так пора вставать, а вам, если вы честный человек, нечего бояться огласки. Или я не прав?

– Прав, прав! – сдал назад Сюртук. – Тяните, добрый человек. Оно поддается!

«Оно» действительно поддавалось. Еще одно решительное усилие, и ставни распахнулись, а засов бессильно повис на одной проушине.

– Ну вот, – сказал ди Крей. – А народ‑то словно бы и не слышит. С чего бы?

– Решетка! – напомнил Сюртук, сдерживая нетерпение.

– Решетка, – согласился ди Крей, вглядываясь во тьму, клубившуюся внутри помещения. – А стекол что, совсем нет?

– Не знаю! – ответил из мрака Сюртук. – Мне об этом никто ничего не говорил.

– А должны были? – спросил ди Крей, берясь за решетку двумя руками.

– Да кто ж со мной говорить‑то станет! – всплеснул руками Сюртук. – Тюкнули по маковке, и адью: спи, дорогой друг, и видь сны!

– Есть в этом что‑то, – кивнул ди Крей и потянул решетку на себя.

И тут выяснилось, что всей крепости ее – грош цена. Решетка оказалась всего лишь видимостью: никто и не подумал вмуровывать железные кованые прутья в толстые каменные стены. Вставили кое‑как, белилами мазнули – да не сейчас, а судя по цвету краски, лет эдак десять назад, – и все. Возможно, хозяин и не предполагал, как скверно обстоят дела, но возможно, что и знал, оттого и не забывал запирать на замок прочные дубовые ставни. Все может быть.

– Вылезайте! – предложил ди Крей, ставя решетку у стены дома. – Путь открыт.

– Благодарю вас, добрый человек! – Сюртук легко вспрыгнул на подоконник и так же ловко соскользнул оттуда на мостовую, лишь меч его тихо скрежетнул по беленой стене, да подковки на сапогах тренькнули о камень.

– Я ваш должник, сударь! – поклонился он ди Крею и замер в ожидании реакции собеседника.

– Так вы, стало быть, не человек, – невозмутимо пыхнул трубкой ди Крей.

– Стало быть, да. – Сюртук был несколько разочарован, но с другой стороны… – Я… – сказал он, предполагая нарушить затянувшееся молчание, но тут же понял, что угодил впросак.

Он не знал, в каких словах или, вернее, терминах правильнее было бы описать то, чем он являлся.

– Назовем это нематериальной сущностью, – предложил Сюртук.

– Тонкие сущности? – переспросил ди Крей. – Эманации божественных мыслей?

– Вы верите в эту чепуху? – удивился Сюртук.

– Но вы же сами только что сказали, что являетесь нематериальной сущностью, – возразил ди Крей.

– Но не тонкой! – поднял указательный палец облаченной в перчатку руки Сюртук.

– Есть разница? – уточнил ди Крей.

– Есть, – подтвердил Сюртук. – И я вам с удовольствием объясню, что здесь не так, но давайте сначала покинем эту улицу. Боюсь, и дальше сдерживать любопытство соседей мне не удастся. Силы мои на исходе…

– Так это вы? – почти не удивился ди Крей.

– Так это я, – признал Сюртук.

– Но куда же нам пойти? – задумался тогда человек без имени.

– А вы куда направлялись? – поинтересовался тот, кто и человеком‑то, по сути, не являлся.

– На постоялый двор, – благоразумно предположил ди Крей.

– Так и пойдемте туда, у меня вот даже деньги есть! – С этими словами Сюртук извлек из внутреннего кармана плаща приличных размеров кожаный кошель и потряс им в руке, заставляя содержимое мешочка глухо звенеть. Монеты, судя по всему, были набиты в кошель туго, почти до предела.

– Деньги – это хорошо, – усмехнулся, услышав звон, ди Крей. – Но ваше серебро, уважаемый, не отменяет того факта, что вас, в сущности, нет. Вы представляете, как отреагируют на ваше появление обыкновенные люди?

– Нервно, – предположил Сюртук, отметивший мысленно, что себя‑то самого незнакомец обыкновенным человеком, судя по всему, не считает. – А если так?

Казалось, ничто не изменилось, но теперь в рассветной полумгле перед ди Креем стоял несомненный человек. Белизна лица, темная поросль над верхней губой и на подбородке, длинные волосы, спутанными прядями спадающие из‑под котелка на лоб и щеки…

– Так сойдет, – согласился с очевидным ди Крей. – И надолго вас хватит?

– Меня хватит, – ушел от прямого ответа Сюртук. – Да, к слову. Мне не представилось случая представиться, извините за каламбур… Сюртук, Ремт Сюртук, к вашим услугам.

– Виктор ди Крей, – ответно назвался человек без имени.

– Ди – это ведь дворянская приставка, нет? – поинтересовался Ремт Сюртук, поправляя под плащом перевязь.

– Никогда об этом не задумывался… – уклончиво ответил ди Крей и, взяв лошадку за узду, повел ее вниз по улице.

– Ну, я где‑то так и предполагал, – хмыкнул под нос Сюртук и пошел следом, он явно не желал отставать от своего нечаянного спасителя.

3

В общем зале постоялого двора по утреннему времени было пустовато, но огонь весело горел в круглом очаге, вчерашнюю грязную солому успели уже убрать, застелив полы свежей и пахучей, и над котлами поднимался ароматный пар. Пахло жареной бараниной, кашей и печеными овощами.

– Кушать будешь? – тихо спросил Виктор своего спутника.

– В принципе могу, хотя мне и не обязательно, – ответил Ремт, которого решено было – из уважения – так и называть.

– Это вы, любезный, неправильно полагаете, – все так же вполголоса объяснил Виктор. – Если можете, то обязаны, а то хлопот не оберемся. Где это видано, чтобы такой… мнэ… плотного сложения господин и вдруг не ел!

Ремт Сюртук и в самом деле оказался на свету несколько рыхловатым, белокожим и рыжим субъектом, с глазами цвета болотной блеклой зелени и брюшком, выпиравшим из‑под наглухо застегнутого сюртука.