Уил в ужасе наблюдал, как медленно сползает бетонная конструкция, и, выронив находку, он, не помня себя, кинулся к Лике. Он схватил плачущую, перепачканную в синей грязи девочку и отскочил вместе с ней в сторону. Балка, издав пронзительный хруст, с грохотом упала в то место, где только что находились дети.

Уил взглянул на раскинувшееся над ними, закрытое аквоморовой дымкой небо, зло подумав: «Даже если ты и существуешь, Акилин, я не хочу в тебя верить! Не хочу!»

-Больно? -спросил мальчик у уже переставшей плакать Лики.

-Не очень, коленки только немного ломят, — попытавшись улыбнуться, ответила Лика.

— Тебе надо согреться, вон какая ты белая от холода, — взглянув Лике в лицо, произнес Уил.

Девочка приподнялась с земли:

-У тебя кровь, — глядя на его руку, испуганно прошептала Лика.

-Ничего страшного, — отмахнулся мальчик. — Пойдем, нужно согреться и найти, что мы сегодня будем есть.

— А как же слеза Акилина? — бросив на друга вопросительный взгляд, спросила девочка.

-Не верю, я в эти глупые сказки, -усмехнулся Уил. -Мертвых не оживить. На этом свете остались только мы. И я никогда не дам тебя в обиду!

Он резко проснулся, ошарашенно осматривая пустую комнату.

«Все-таки дал», — грустно подумал Уил, вспомнив раздавленное копытами лошади тело супруги. «Оживить мертвых нельзя, но за них можно отомстить. И я отомщу за тебя, Лика», — встав с кровати, яростно подумал он.

Время шло, но Антон так и не появился. Уил поминутно чертыхаясь, словно загнанный в клетку зверь, метался по комнате, нарезая круги. Томительное ожидание затянулось.

Городские часы пробили десять утра, и Уил, не выдержав, выскочил на улицу, направившись туда, где жил его старый приятель. Дверь никто не открыл.

— Как редко бывают солнечные деньки, — жмуря подслеповатые глаза, прошамкал сидящий рядом с крыльцом старик. — Кого-то ищешь, сынок? — окликнул он Уилу.

Уил промолчал. Он взглянул на закрытые бледно-серые ставни, ища на земле чем можно в них кинуть.

— Если ты ищешь Антона, то он уехал, — прошамкал старик, подставляя лицо под светящие с неба солнечные лучи.

— Как уехал? — опешил Уил.

— А вот так. Всю ночь шумели, мне старому спать не давали, а с утра уехали в Тренсфер, кажется. Не ходил бы ты к нему лучше, сынок. Не знаю, как Акилин таких прохиндеев терпит.

Но Уил, более не слушая, двинулся прочь, чувствуя, как вместе с Антоном исчезла последняя надежда добиться правды, а ее место заполнило холодное отчаянья.

«Установление справедливости — вот та единственная цель, наш долг перед Вистфалией и ее народом, которому мы служим», — прочитал Уил, висящую на резиденции коронного суда надпись.

Из здания, с силой распахнув тугую дверь, выскочил взмокший мужчина с покрасневшим от злости лицом:

— Что же они делают уроды! — прокричал он идущей рядом супруге.

Супруга тихонько вздохнула:

— Успокойся. Да и черт с ним, главное, что все живы.

— Только вот где мы будем жить? — огрызнулся муж. — Где будут жить наши дети? Эти аквоморовые отходы проели фундамент нашего дома, лишив нас жилья, и никто нам ничего не должен.

— Найдем какой-нибудь выход, -вздохнула жена, — Что мы теперь можем сделать, раз даже Коронный судья отказался признать нашу правоту.

Уил грустно вздохнул, глядя им в след:

«Простолюдинов, словно мух, можно давить десятками, никого их загубленные судьбы в Вистфалии не интересуют».

Уил оказался внутри. Людей, пришедших на слушание, было немного: лишь он да какая-то старуха, изредка цокающая тростью по полу.

На лице «лучшего адвоката» читалась усмешка, и он изредка как бы невзначай бросал взгляд на сидящих позади людей, словно говоря «Вы серьезно думаете, что сможете добиться наказания для моего подзащитного?».

Коронный судья еще не явился на это слушание.

— Сам идет, сам… — испуганно зашептали служащие, словно в эту минуту перед ними предстанет сам Акилин.

Коронный судья де Энган показался в дверях. Это был толстый человек лет сорока, с заплывшим жиром лицом, на котором недовольно бегали маленькие глазки. Он с шумом плюхнулся за стол и, достав какие-то бумаги, кряхтя, просипел, обращаясь к залу:

— Я не понимаю, в чем состоит ваше недовольство вынесенным приговором.

Уил почувствовал, как при этих словах у него закипает ярость, закричал:

— То есть вы считаете, когда здорового лба признают больным и освобождают от наказания, это не нарушает справедливости вынесенного приговора?

Адвокат, улыбнувшись, перебил:

— Здоровым моего подзащитного считаете только вы. По всем объективным фактам это не так.

Де Энган, перечитав лежащие на столе бумаги, поднял на зал глаза:

-Все лекари бесспорно подтверждают: лорд Алекс де Янов тяжело болен Синей чахоткой.

— И дабы ни у кого не осталось сомнений в нашей правоте, ваша честь, лорда де Янова младшего осмотрел сам глава Синего госпиталя, — улыбнулся адвокат. -Де Лангельм был поражен тем, как сильно изъеден Синей чахоткой мой подзащитный. А у кого-то еще хватает наглости требовать наказания для столь тяжело больного человека.

-Кто вам мешает подкупить хоть всех лекарей в Лиции? — криво усмехнулся Уил.

— Ну, вы, молодой человек, конечно, и придумали, -улыбнулся адвокат.

-Это довольно серьезные обвинения, — прокряхтел судья. — Вы считаете, все лекари, работающие в Синем госпитале, взяточники и шарлатаны? Я как Коронный судья не обязан слушать этот бред.

Старуха с силой стукнула тростью:

— Есть у вас совесть или нет? Что же вы творите, побоялись бы хоть Акилина! Больной это мой внук, который больше никогда не встанет на ноги, а не этот здоровый лоб, сотворивший с ним это! — закричала она.

Судья застучал молотком:

— Успокойтесь, — проворчал он. — Никто не спорит, что ваш внук болен, но, к сожалению, виной всему стала Синяя чахотка и неудачное стечение обстоятельств. Все мы во власти Акилина.

Старуха снова стукнула тростью по полу:

— Не ври мне, милок! Я старый человек и чувствую, когда мне лгут!

— Выведи старуху на улицу. Видимо, от старости у нее ум за разум зашел, -раздражено бросил судья ходящему по залу стражнику.

— Вас всех Акилин накажет! Всех! Попомните мое слово! -продолжила браниться старуха.

Уил, чувствуя полыхающую внутри ярость, вскочил следом, собираясь покинуть зал:

— Кто бы сомневался в вашей справедливости!

Но его задержали двое стражников, встав на пути.

-Мы с вами еще не закончили, молодой человек, — подняв недовольный взгляд, проворчал судья. — Вы не только не уплатили штраф за оскорбление судьи, но и сейчас продолжаете заниматься тем же самым.

— Я уже понял, правда, для вас самое страшное преступление, — криво усмехнулся Уил.

Судья пропустил реплику мимо ушей:

— А так же лорд де Янов младший требует наказать вас за клевету, способную запятнать его честь.

Уил истерически расхохотался:

— Человек, убивший мою беременную жену, еще требует меня наказать?

— Я бы, молодой человек, так не смеялся на вашем месте, -вклинился в разговор адвокат. — Вы оклеветали моего подзащитного, сказав суду, что он якобы сам ушел с места происшествия, да еще и нахамил вам.

— А разве это было не так? — обессиленно плюхнувшись в кресло, ответил Уил.

-Конечно же, нет, и у нас есть свидетели.

В зал вошли несколько человек. Впереди них, тяжело дыша, плелся жрец с желтыми, цвета соломы, волосами.

Подойдя к столу, он громко набрал в легкие воздух, словно собираясь читать проповедь, а затем, шамкая, заговорил, пристально смотря Уилу в лицо:

-Не знаю, ваша честь, что за греховное отродье старается оклеветать страдающего столь тяжким недугом человека, но я, как истинный служитель Акилина, заявляю пред Его всеведующим взором, что лично видел, как лорд де Янов младший упал, потеряв сознание, задыхаясь от сильнейшего приступа кашля. Не знаю, какие лгуны смеют утверждать, что данный человек имел силы, чтобы двигаться, и уж тем более кого-то оскорблять. Побоялись бы хоть Акилина, чтобы так нагло врать!