— Вы обвиняете меня, судью Вистфалии, во взятке?

-Нет, я думаю, вы просто так решили оправдать преступника, -съязвил Уил.

-Это серьезное оскорбление моей чести, — произнес судья, и, подозвав секретаря, отдал распоряжение. — Выпишите этому молодому человеку штраф.

— Мне штраф? — истерически расхохотался Уил.

— Видимо, у вас от горя развилось слабоумие, — услышал он позади себя скрипучий голос самодовольно улыбающегося лорда де Янова старшего.

Судья раздраженно фыркнул:

— Какие только сумасшедшие на заседание не приходят.

-Вы за это ответите! — закричал Уил, но его скрутили стражники и, словно вещь, выволокли на улицу.

Мелкие холодные капельки моросящего с серого неба дождя падали Уилу на лицо, но он не замечал этого. Облокотившись на каменную стену строения, он застыл, словно статуя, не имея ни сил, ни желания двигаться. Ветер неприятно продувал прилипший к телу дождевой плащ, на который, словно слизни, сползали с грязных стен здания струйки воды.

Чувство отчаяния и несправедливости, сильнее огня, выжигало его изнутри.

«Как такое может быть, что человек, требующий заслуженного наказания для преступника, всего лишь городской сумасшедший, которому можно нагло лгать, выставляя его дураком и смеяться над ним?» -думал Уил, с яростью вспоминая те наглые лица.

— Тьфу, — услышал он голос одной из женщин, так же, как он выходящей из здания суда. — Нигде правды не добиться!

— Лучше забудь об этом и не трепли себе нервы. Все равно не найдешь на них управы, — ответила идущая рядом подруга.

Мимо, держа в руках только что купленную газету, прошли два старика. Один из них, показывая на написанную статью, оживленно рассказывал другому:

— Вот видишь, Прокопий, как улучшилась жизнь в Вистфалии. Коронный судья говорит, теперь ни одного негодяя не спасут ни его деньги, ни происхождение. За честь любого судьи он может лично поручиться перед самим Акилиным!

Другой старик утвердительно кивнул головой:

— Он человек большой, врать не станет. Представляю, какое светлое будущее ждет наших внуков. Развивается страна, развивается.

Услышав их разговор, Уил подумал:

«Вот ты, коронный судья, и ответишь на все мои вопросы», — и, вздохнув, мысленно добавил, обращаясь к покойной жене: «Чего бы мне это ни стоило, Лика, но они понесут заслуженное наказание за твою смерть».

В этот момент раздался хруст, и одна из стоящих на здании богинь правосудия зашаталась, словно собираясь взлететь и, еще раз хрустнув, с шумом рухнула вниз, разбившись о камни мостовой, под удивленные возгласы проходящих мимо пешеходов.

Уил криво усмехнулся, подумав: «Даже богиням правосудия тягостно находиться на этом доме вранья».

Завернувшись в промокший до нитки плащ, он кое-как доковылял до дома. На пороге, стоя по колена в грязи, его поджидал Антон. Заметив Уила, тот поднял глаза и с укоризной проворчал:

— Все прошло так, как я и говорил? Черта с два ты выиграешь у них! И затем только ты отказался от денег!

Уил удостоил друга лишь презрительным взглядом. И со скрипом распахнув старую дверь, собрался войти внутрь.

-Подожди, — громко топая по грязи, прокричал ему в след Антон. — Кто, как ни твой старый и единственный друг сможет помочь тебе в трудную минуту?

— Спасибо, ты уже и помог, и посочувствовал, и вообще оказал неоценимую услугу, -огрызнулся Уил.

— Я просто говорил разумные вещи, — проворчал Антон, заскакивая следом за ним в дом.

Уил, не раздеваясь, плюхнулся на диван и, закашлявшись, сплюнул вышедший из груди желеобразный сгусток аквомора на покрытый толстым слоем грязи пол некогда опрятного жилища.

Антон затеребил в руках пуговицу своего плаща и, не поднимая глаз, тихо произнес:

— Я честно хотел тебе помочь…

Чем вызвал приступ истерического смеха у сидящего напротив друга.

Антон обиженно взглянул Уилу в лицо.

-И зачем ты так? Я искренне хотел помочь своему единственному другу.

— И еще поживиться на гибели его семьи, — закончил за него Уил.

— Да сколько можно это вспоминать? -покраснев, выругался Антон, с силой сдернув с головы свою мокрую шляпу, так что затрясся его пухлый подбородок: — Я тогда попал в трудную материальную ситуацию и просто сморозил глупость. А теперь я, правда, хочу помочь. Лучше расскажи, что придумал лорд де Янов, чтобы избежать наказания, а я подумаю, что можно сделать. Как-никак Лика тоже была моей хорошей подругой.

Уил сжал кулаки:

— Они всех убедили, что эта сволочь ни в чем не виновата. Просто у этого здорового лба случился приступ Синей чахотки, который и вынудил взбеситься его коня. И все произошедшее оказывается не более чем несчастный случай. Черт побери, я вообще не понимаю, к чему был нужен этот спектакль!

Антон усмехнулся:

— Должно быть, этот неприятный инцидент мог очень сильно навредить карьере молодого лорда. Еще со времен короля Альберта человек, осужденный по решению суда, в течение пяти лет после исполнения наказания не мог занимать государственный пост. А теперь прикинь: пара лет ссылки, да еще пять годков — приличный срок выходит, который лорд де Янов младший вынужден был бы просиживать без дела. Разумеется, никто не собирается пускать его карьеру коту под хвост из-за жизни пары простолюдинов.

Уил сплюнул.

Антон смолк, глядя на мрачное лицо друга, он снова затеребил в руках свою мокрую шляпу, а затем неуверенно спросил:

— И как ты думаешь доказать, что это не правда?

Уил тяжело вздохнул:

— Остался же в Лиции хоть один лекарь, у которого есть совесть, — и с силой сжив кулаки, добавил.- В любом случае они ответят за содеянное!

— Может, и найдешь, — соглашаясь, кивнул головой Антон. — Но подумай вот о чем: до следующего заседания суда не так уж много времени, и успеешь ли ты за эти считанные дни найти того самого не подкупного лекаря? Это большой вопрос.

— И что же ты мне предлагаешь, сдаться? — огрызнулся в ответ Уил.

— Всегда можно найти свидетелей события.

— А поверит ли этим свидетелям суд?

— Все зависит от того, как подать информацию, при умелой подаче любой абсурд доказать можно!

Уил усмехнулся:

— Вот именно абсурд они и доказали.

— Ты лучше подумай вот о чем: ну принесешь ты заключение лекаря — они заключения десятерых, и кому суд поверит? Думаю, что не тебе. Я тоже очень хорошо знал Лику, — Антон обвел взглядом комнату и, приметив лежащую на столе, деревянную погремушку, вытер грязным рукавом вытекшую из глаза слезу. — А как она хотела стать мамой! Как обо всем этом подумаю, сердце кровью обливается. Дай мне выступить в качестве свидетеля. Ты меня, Уил, знаешь, я смогу убедить в своей правоте кого угодно, хоть судью, хоть черта!

Уил вздохнул:

— Если и вправду хочешь помочь, можешь выступить на суде свидетелем против лорда де Янова младшего. Хуже уже думаю, не будет.

Антон затеребил на своем плаще пуговицу, которая оторвавшись, осталась у него в руках. И опустив глаза, он тихо добавил:

— Я скажу что угодно, чтобы убедить судью… Всего за десять тысяч драхм. Сам пойми, против кого придется выступать. Мне очень жаль Лику, но дело рискованное.

Уил усмехнулся, а Антон, продолжив теребить оторванную пуговицу, промямлил:

— Я бы и бесплатно помог своему единственному другу, но, но мне сейчас очень нужны деньги, -и, забегав глазками, он добавил. — Вот если выиграю в одном дельце, обещая, обязательно поделюсь с тобой.

Уил перебил:

— Если я не найду больше никаких доказательств, кроме твоих очень дорогих слов, то обязательно обращусь.

— У тебя всего несколько дней, — проворчал Антон, — И кроме как моего свидетельствования ты не найдешь ничего. Мы не должны дать растоптать светлую память о Лики, этим лгунам.

Уил усмехнулся:

— Вот именно о памяти Лики ты больше всего и переживаешь.

Антон потупил глаза:

— Я же сказал, она была для меня очень близкой подругой, — и нацепив на голову мокрую шляпу, он еще раз пробубнив себе под нос: — Если надумаешь, зови. Десять тысяч драхм не такие уж большие деньги.