Толпа зачарованно смотрела, как палачи накидывают на шею приговоренного веревку.

-Так ему и надо! Зажрался совсем! -кричали люди, радуясь казни.

Альберт тихонько вздохнул, встретившись взглядом с Оттоном. Через несколько секунд тот схватился за горло и, захрипев, вскоре затих.

Но толпа никак не могла успокоиться, с каким-то варварским наслаждением обсуждая только, что увиденную смерть.

— Вот из-за таких предателей безбожников мы так плохо и живем! — уходя с площади, рассуждали между собой две женщины.

«Идиоты» — хотелось крикнуть Аьберту им вслед, но он, прекрасно понимал, что все равно никого не переубедит. Его бы также причислили к врагам, предателям и много кому еще, из-за кого у них такая плохая жизнь.

— И в Акилина не верит, — услышал он разговор двух подростков, одетых в бледно серую одежду детей, находящихся на попечении государства. Они собирали в тележки мусор, чтобы потом отправить его в городские сточные ямы.

— Как может человек не верить в Акилина? — удивленно спросил другой подросток, толкая тележку, всклень набитую помоями, от запаха которых хотелось закрыть нос.

— Он хотел убить его величество, чтобы нас растерзали безбожные вражеские рати. Такого Акилин никогда не простит, поэтому он в него и не верит.

И они с благоговейным трепетом и страхом вытащили из-под одежды синие камушки и, потерев их в руках, что-то прошептали, видимо, обращаясь к Акилину, прося его защитить короля…

— Чего вы тут встали, бездельники? — услышали они гневный голос проверяющего работу стражника.

Подростки попытались что-то промычать в ответ, но тот их перебил:

— Сегодня будете без ужина. Вистфалия не будет кормить тунеядцев. Если еще раз увижу подобное, окажитесь на улице.

Они послушно закивали головами и под его внимательным взглядом продолжили выполнять свою работу. Один из подростков с силой закашлялся, выплюнув несколько густых синих сгустков, скопившихся в его груди.

— Это все Ройзс нас травит. Хотят истребить вистфальцев, чтобы завладеть нашими землями, — проворчал подросток.

Другой согласно закивал головой:

— Вчера только об этом в «Вистфальских вестях» писали. Когда же сгинет их поганый остров?!

Откашлявшись, он поднял глаза, взглянув туда, где из оранжево-красных труб клубами выходил аквоморовый дым, все сильнее застилая ядом столицу.

«И как бы помогло убийство Никоса?» — подумал Альберт, наблюдая за этой сценой.

— Ваше величество, лорд Оттон де Левенс, как вы и приказывали, казнен. Его отец лорд Шарль де Левенс покинул столицу, направившись в поместье Онтопел к своему старшему сыну. Прикажите установить за ним слежку? — войдя в покои к королю, доложил главный ляонджа.

Дремлющий в кресле Никос проснулся.

— Как же беспощадно время, — прокряхтел он. — Наблюдайте за Шарлем, он не должен покидать поместье без моего на то позволения.

— Будет исполнено, ваше величество, — склонив голову, ответил граф де Дэлеван.

Но Никос уже не слушал, закрыв глаза, он вновь ушел в свои воспоминания.

Яркие солнечные лучи припекали неприкрытую голову, и двое друзей, спрятавшись в тень под кроной деревьев, наблюдали, как блестя, плещется прозрачная вода в струящемся между кустами ручье.

— Насколько мимолетно время, — грустно вздохнул Никос.

— Ни настолько насколько кажется, — сидя рядом, ответил Шарль. — Вот посмотри на это дерево, — он указал на растущий сзади толстый дуб.- Думаешь, он бы сказал, что оно мимолетно?

— Он стоит на одном месте, а мы постоянно суетимся, словно белки в колесе, — проворчал Никос. — До сих пор никак не могу поверить, что больше ничего не будет по-прежнему.

— Бывают моменты, что жизнь кажется чернее черной ночи, а потом обязательно наступает новый день, — стараясь успокоить принца, ответил лорд де Левенс.

— И как он тут наступит? — проворчал Никос.

— С каких пор ты, друг, стал таким мрачным? — вздохнув, спросил Шарль.

— С тех пор, как мне запретили под любым предлогом въезжать в Лицию — проворчал принц. — С чего тут веселиться?

Действительно, ситуация для Никоса обострялась с каждым днем после того, как тяжело заболел его отец, король Виоган. Старший брат Карл с каждым днем издавал все новые и новые указы, чтобы обезопасить себя от возможной борьбы за трон. Сначала он приказал городской стражи вести за братом постоянную слежку, но делать это тайно, чтобы не вызвать у того подозрения. Когда же это раскрылось, то Карл пришел в ярость, решив запретить Никосу вообще покидать дворец.

— Ты пока не смеешь мне приказывать! Хоть бы немного совести поимел, негоже залазить на трон еще не почившего отца! — бросил Никос на это распоряжение, приведя брата в ярость.

— Ты не будешь меня учить! — провизжал Карл. — Смею! Еще как смею! -топнул он ногой. Но затем, уже придя в себя, со злорадной улыбкой, добавил: — Ты же понимаешь, братец, это вопрос нескольких дней, и когда королем стану я, мы поговорим по-другому.

— Вот тогда и поговорим, — стараясь сохранять спокойствие, ответил Никос, покидая родительский дом с несколькими десятками стражников, лично преданных ему.

После этого брат запретил Никосу возвращаться в Лицию, приказав, чтобы, как только принц окажется в столице, его тут же бросили в королевскую темницу. И теперь, слоняясь по поместьям друзей, Никос ожидал, что еще взбредет в голову братцу.

— Мог бы хоть чутка совести поиметь, — чертыхнулся Никос.- Отец даже не успел отдать душу Акилину!

— Жажда власти оказалась для него сильнее родственных чувств, — проворчал де Левенс.

-А кто пробует у него эту самую власть отнять? Он мой старший брат и трон его по праву. Пусть даже Карл, повернутый на голову кретин, — сплюнул Никос.

— А может, — в глазах друга заиграла заговорщическая улыбка, — ты осуществишь то, чего он больше всего опасается? Кто наносит первый удар — обычно выходит победителем.

— И ты туда же. Сколько раз я уже говорил, я не буду плести интриги за спиной брата. Акилин посчитал, что королем должен стать Карл. Так тому и быть.

— Интриги не всегда плохо, смотря против кого их плести. Карл вообще не слышал, что такое честь. Думаю, если он придет на трон, его правление будет не самой лучшей вехой в истории Вистфалии, -вздохнул Шарль.

— Не нам это решать, — перебил Никос.

Лорд Левенс, подняв глаза к небу, задумчиво произнес:

— Помню, как когда-то в детстве мы сбегали с занятий, отправляясь играть в мяч, а потом…

— А потом нас находил наставник, и мы узнавали, где раки зимуют, — закончил за него принц, с грустью вспомнив то беззаботное время…

— Но суть в другом. Тогда, решив следовать правилам, мы бы были послушными детьми, и в глазах наставника это было бы хорошо. Но разве сейчас все не наоборот? Следуя правилам, ты допустишь приход к власти самодура, и часть вины за его злодеяния ляжет и на тебя. Тебе нужно взять судьбу в свои руки, — задумчиво произнес Шарль, взглянув на Никоса.

— Но кем в этом случае стану я? Кровавым тираном, захватившим власть? Изменником, предавшим брата? Как будут называться люди, которые решат последовать за мной?

Шарль вздохнул:

— Никос, ты не выносим.

В кустах что-то зашуршало, и лорд лениво повернул голову в ту сторону:

— Не понимаю, зачем Акилин сотворил портящих урожай грызунов, — стремясь сменить тему, с наигранной веселостью воскликнул он.

Но принц ничего не ответил и, кряхтя, встал, направившись освежить лицо к текущему между кустами ручью. Из кустов вынырнула какая-то тень, и в воздухе блеснул брошенный ей нож.

— Никос, ложись! — заорал непомнящий себя Шарль, молнией бросившись к Никосу, повалив принца на землю.

Нож пролетел над ними, самым краешком острия коснувшись головы Шарля, оставив на виске кровоточащий порез. На шум прибежали стоящие в стороне стражники и, хлопая глазами, ринулись искать совершившего это подлое покушение.