— Нам еще пока рано умирать, — перебила его Лика. — Все равно я не понимаю, как ты можешь целый день копаться в этих зловонных отходах! Это же яд!

— Ты сама все знаешь, — грустно ответил мальчик.

— И все равно не понимаю!

— Ты когда-нибудь была в Синем госпитале?

Девочка потупила взгляд, отрицательно покачав головой.

— А я был, когда туда попал мой отец, и никогда не забуду этого зрелища. В воняющем гнилью воздухе, облепленные стаями мух, насквозь проеденные аквомором, люди, словно дрова, валяются на грязном полу, медленно задыхаясь под тяжестью проникшего в них аквомора, и никто даже не пытается им помочь, словно не слыша их кашля и стонов.

Лика поморщилась.

-И вот сейчас моя мать тоже скоро окажется там. А я не допущу, чтобы она умерла! Не допущу, слышишь, не допущу! — сжав кулаки, прокричал Уил.

— А если не существует никакой Слезы Акилина, если это просто выдумки, легенда, придуманная взрослыми? — тихо спросила Лика.

«Синяя чахотка не лечится» — чуть было не вылетело у нее.

— Нет, Его слеза существуют — топнул ногой мальчик. — Я верю, по-другому просто не может быть! Не мог же Акилин не дать никакой возможности людям избежать смерти! А в Замерзшей империи я отдам Его Слезу бессмертным лионджам, которые за это вылечат мою маму. Только туда нужно попасть, а она далеко-далеко на Севере, дальше всего, практически на самом краю земли.

-Но это всего лишь легенда, — заметила Лика. «Или сказка», -не стала добавлять она.

-Но никакой другой надежды, кроме этой легенды нет. Говорят, именно они придумали аквомор, и только они могут помочь

-Но если, ища ее, заболеешь ты? — всплеснув руками, закричала Лика.

-Не заболею, — успокаивающе ответил Уил. — Я крепкий, со мной ничего не случится.

— Но посмотри на себя, за эти дни ты весь посинел! А этот кашель.

Уил засмеялся:

— С синим другом ты не будешь водиться?

— Не смешно, я же ведь за тебя волнуюсь, — недовольно проворчала девочка.

— В случае чего в Замерзшей империи и мне помогут, Слеза Акилина очень дорого стоит.

— А почему никто другой ее не нашел и не вылечился?

— Для этого надо верить, верить всем сердцем, и желание должно быть добрым, только тогда Акилин поможет.

Лика тяжело вздохнула:

— Когда же уже наступит время, когда не нужно будет делать эти ядовитые мечи, чтобы одни люди убивали других?

— Никогда, — ответил Уил, рассматривая колышущиеся на ветру деревья. — Люди воевали и будут воевать, так же, как и добывать для этого аквомор. Никто не берет в расчет судьбы простых людей, мы для них не более чем просто мусор.

— Но есть же люди, которые верят, что, однажды, все будет иначе. Наступит день, когда не будет этого ядовитого дыма, над нами будет светить яркое солнце, и все злодеи, подлецы и лицемеры, мешающие нам жить, исчезнут.

— Глупые мечтания, — перебил Уил. — Никогда такого не будет.

-А мой отец говорит, что будет! -насупилась девочка.

-Многие твоего отца считают чудаком, наверное, все поэты такие странные.

-Он не чудак! — огрызнулась в ответ Лика. А затем грустно добавила: — Хотя мама считает также. Но я его люблю не чуточку не меньше от этого!

Уил вздохнул, он хорошо знал ее отца, вечно ноющего, ворчащего, огрызающегося на каждое слово. Для него оставалось загадкой, как с таким человеком можно общаться.

«Скорее всего, с ним общаются просто из жалости» — каждый раз думал мальчик, встречаясь с ее отцом, который, ко всему прочему, был калекой, потерявшим во время войны правую ногу.

— Но в последнее время он стал совершенно не возможным, — опустив глаза, снова заговорила Лика. — Его стихи никто не берет, Свободные типографии закрываются одна за другой. Все это вгоняет его в жуткое уныние, и он целыми днями, говорит какую-ту чушь.

В этот момент от подувшего ветерка неприятно заскрипели ссохшиеся ставни одного из заброшенных домов.

— Мой отец считает, что за ним следят «невидимые защитники его величество» и желают его похитить. Он не может спать по ночам, все его мысли заняты этим бредом!

Ставни громко хлопнули, заставив детей поежиться. Дети с опаской взглянули на заброшенный дом позади себя. И Уил, погладив Лику по голове, успокаивающе произнес:

— Никто никого не похитит. Я сильный и не дам, чтобы нас обижали!

Девочка засмеялась. Но затем вновь потупила глаза.

— Все считают, что это чушь, все! А папа нет! Заладил и все тут! Мне страшно, я боюсь, что он сойдет с ума. Помню, раньше он мне сказки читал, — чуть не плача, продолжила Лика. — Истории интересные рассказывал, играл со мной, а теперь только и говорит про какое-то дело всей его жизни, ругается, если мы отвлекаем его от написания величайшего произведения, которое изменит Вистфалию. Только как какой-то стих может изменить страну? А еще он боится, что не успеет его дописать, папа думает, что его кто-то преследует…

-У каждого свои тараканы в голове, -попытался успокоить ее Уил. — И у твоего отца это пройдет.

Девочка вздохнула, глядя куда-то вдаль, где над еще спящим городом начинал разливаться синий дым.

-Хотела бы я родиться в другом месте, в мире о котором мечтает мой отец.

-Но тогда бы мы не были друзьями. Разве отсутствие синего дыма лучше, чем наша дружба? — улыбнулся Уил.

Лика улыбнулась в ответ, отрицательно замотав головой.

— А я бы мечтал родиться в мире, где бы я мог стать великим воином. Прям так и представляю, как переливается мой синий меч, прежде чем нанести справедливое правосудие моим врагам.

-Не хотела бы я, чтобы мой друг стал убийцей, — поморщилась Лика. -Справедливое или не справедливое, это все равно будет убийство, и получать за это славу и почет мерзко.

-А как же легендарные народные защитники, вроде Джо Вьёна? Они же уничтожали своих врагов, только делая это по справедливости.

-Одно дело сказки, другое реальная жизнь.

Девочка взглянула на светлеющее на востоке небо, где бледной розовой полоской забрезжил рассвет:

— Кажется, пора домой, совсем засиделись сегодня. А то скоро проснутся родители.

Мальчик кивнул головой, с тоской подумав: «Если в течение нескольких дней я не найду Слезу Акилину, моя мама уже никогда не проснется».

Дети прошмыгнули по безлюдным улицам, громко топая по каменной мостовой и изредка закашливаясь от неприятного кислого запаха, висящего в воздухе. По мере их приближения к дому в воздухе сначала неявственно, а затем все сильнее и сильнее стал появляться неприятный запах гари.

Лика истошно закричала, Уил почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Их дом превратился в обуглившиеся развалины. Разрушенное строение мрачно смотрело на них своими почерневшими, ввалившимися внутрь стенами.

— Ой, милки! А мы уж думали, вы погибли, — увидев детей, произнесла вышедшая из соседнего дома старуха. — Никто в том пожаре не выжил, никто. И как только теперь вы будете…

Уил, чувствуя бешеные удары сердца, ринулся к пепелищу. Внутри сгоревшего дома стояла мертвая тишина. Было темно. Едкий запах гари драл глаза.

— Мама! -закричал мальчик, задыхаясь от нахлынувших слез.- Мама! Мама! -всхлипывая, кричал Уил, бегая по развалинам дома.

Он спотыкался, падал, вставал, снова падал. Его лицо и руки покрылись толстым слоем сажи. Глаза драл дым. Ему было трудно дышать

-Мама! — снова прокричал мальчик, чувствуя, как задыхается, но никто ему не ответил. Кругом была лишь мертвая тишина.

Лика застыла в оцепенении. Лишь в уголках ее ярко-зеленых глаз проступили слезы.

— Выходи оттуда, милок. Говорю же, нет там никого. А то еще сам ненароком пострадаешь, — донесся до Уила негромкий голос старушки.

Сон стал серее, перед глазами пронеслись их дальнейшие скитания, никому не нужных детей.

«В этом мире есть только я и Лика. И пока мы вместе, нам ничего не страшно», — проскользнула в голове Уила мысль. Словно молитву, повторял он эту фразу тогда, когда казалось, что жизнь представляет собой лишь отчаяние и безнадежность.