Сталин, Молотов, Ворошилов и другие товарищи пожимают всем руку. Прощаясь со мной, Сталин сказал:
– А это вы ловко, с фланга их взяли...
И вот мы одни. Сразу почувствовалось, что очень поздно и все утомлены. Мы тоже все одеваемся и постепенно выходим во двор. Алексей Максимович и Максим Пешков провожают писателей. Максим заводит машину. Алексей Максимович, взгрустнувший, замолчавший, возвращается к себе. Шипят шины подъезжающих авто. Сыро. В тумане маячат фонари. Пятый час утра.
Уже дома, на лестнице, я догоняю Эдуарда Багрицкого, с которым мы жили рядом. Он «висит» на перилах, медленно подымаясь на шестой этаж. У него одышка.
– Знаете что... – начинает Эдуард. Но не продолжает. Мы только молча обнялись у его двери и расстались.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Эта запись в дневнике была сделана давно. Очень давно. Почти тридцать пять лет назад. Сегодня она уже имеет исторический интерес. Нельзя сказать, чтобы я не пытался ее опубликовать раньше. Я приготовил, вскоре после описанного собрания, приемлемый вариант (кстати, сняв выступления всех писателей) и послал этот материал И. Сталину с просьбой разрешить его опубликовать. Через некоторое время мне позвонил А. Поскребышев и сообщил, что тов. Сталин благодарит меня за запись, но не считает сейчас необходимой ее публикацию. В 1942 году, во время войны, была еще сделана попытка опубликования сокращенной записи вечера, и главным образом выступлений И. Сталина. Она исходила от А. Фадеева, которому нравилась эта запись. Очерк предназначался для сборника, посвященного Сталину, который и вышел тогда же под редакцией А. Фадеева. Но во время войны А. Поскребышев не счел возможным снова докладывать Сталину эту документальную запись, хотя за ее опубликование горячо ратовал Г. Александров, тогда заведующий Отделом агитации и пропаганды ЦК ВКП(б). Я же после первого обращения в 1932 году в ЦК к этому вопросу не возвращался.
Но время движется, и сегодня мы можем иначе взглянуть на эту встречу у Горького, которая в кратком изложении разных участников в свое время получила широкое хождение. В частности, привились определения социалистического реализма и «инженеров человеческих душ». Впрочем, определение художественного метода советской литературы как социалистического реализма было известно и раньше.
Самый состав участников этой встречи писателей с правительством носил, конечно, односторонний характер, и сегодня он был бы совсем другим. На нем не присутствовали и многие видные писатели того времени, такие, как А.Н. Толстой, Них. Тихонов, Б. Пильняк, И. Эренбург, М. Шагинян, Н. Асеев, С. Кирсанов, М. Пришвин, В. Инбер, К. Паустовский, Б. Пастернак, А. Серафимович, М. Зощенко, И. Бабель, Д. Бедный, И. Сельвинский, С. Сергеев-Ценский, А. Веселый, К. Чуковский, и др. (Б. Пильняк приезжал к А.М. Горькому объясняться, почему его не пригласили на собрание.) Не присутствовали и писатели из республик и национальных областей. С другой стороны, были и
случайные люди (например, ростовский молодой поэт Г. Кац). Отсутствовал К. Федин, находившийся в санатории в Швейцарии. На составе участников собрания, очевидно, сказалась тогдашняя симпатия А.М. Горького к руководителям РАПП. И, например, Л. Сейфуллина вначале не состояла в списке и только впоследствии была внесена в него лично Горьким. А.М. Горький остался недоволен выступлением Сейфуллиной. Когда, в перерыве, он проходил мимо нее, то не остановился и посмотрел на нее крайне неодобрительно.
– Алексей Максимович, вы меня точно испепелить хотите, – сказала Сейфуллина.
– Не от разума выступали вы, Лидия Николаевна, – ответил ей Горький. – Не от разума.
Подавляющего большинства участников описанного собрания уже нет в живых. Двадцать три человека умерли по разным причинам (убиты на войне, покончили самоубийством, как Фадеев и Макарьев). Остались в живых только двенадцать человек, все уже старики. Одиннадцать человек, т. е. каждый четвертый участник собрания, были арестованы и погибли в лагерях или были расстреляны:
П. Постышев, М. Кольцов, Л. Авербах, В. Киршон, Г. Никифоров, И. Гронский, В. Зазубрин, И. Макарьев, Г. Цыпин, И. Разин, П. Крючков.
Впоследствии все они были реабилитированы. Из них вернулись только двое – И. Гронский и И. Макарьев (вскоре покончивший с собой). Не берусь строить догадки, по каким причинам были репрессированы те или иные люди. Но все, кто так или иначе коснулся личности Сталина – и Никифоров, и Зазубрин, и Авербах, – все были изъяты.
Многое, что говорилось Сталиным, было вполне разумно и соответствовало задаче сплочения писателей различных групп и направлений вокруг партии. Этому служил и подчеркнутый демократизм Сталина в обращении с людьми. Впрочем, в те годы еще не был в разгаре культ его личности. Писатели в его присутствии вели себя достаточно вольно. Но, как показали дальнейшие события, Сталин ничего не забыл.
1 И.М. Кошенков (?–1960) – в то время комендант дома М. Горького в Москве на Малой Никитской, 6, где писатель жил с 1931 по 1936 год и где ныне находится его мемориальный музей.
2 В.В. Ермилов (1904–1965) – критик, литературовед, с 1932 по 1938 год – главный редактор журнала «Красная новь».
3 На встречу с руководителями партии и правительства у А.М. Горького были приглашены следующие товарищи: Л. Авербах, М. Шолохов. И. Макарьев, Вс. Иванов, В. Киршон, А. Фадеев (опоздал на полтора часа к началу встречи), В. Зазубрин, Вал. Катаев. Г. Никифоров, Л. Леонов, И. Разин, Л. Сейфуллина, М. Кольцов, А. Афиногенов. П. Павленко, Гр. Цыпин, Н. Никитин, И. Гронский, С. Маршах, Ю. Герман, В. Ермилов, В. Герасимова, Л. Никулин, Ф. Березовский, Ф. Гладков, Ф. Панферов, В. Луговской, Э. Багрицкий, К. Зелинский, М. Чумандрин, А. Сурков, Г. Кац, Н. Накоряков, Н. Огнев, Евг. Габрилович, А. Малышкин. Ю. Либединский, Ш. Сослани, В. Кирпотин, Л. Субоцкий, В. Бахметьев, М. Колосов, В. Ильенков. – Прим. К. Зелинского.
4 Петр Петрович Крючков – личный секретарь А.М. Горького. Кошен ков – помощник Крючкова. – Прим. К. Зелинского.
П.П. Крючков (1889–1938) – личный секретарь М. Горького, сотрудник ГПУ. Расстрелян в 1938 году по обвинению в убийстве Горького.
5 И.М. Гронский в письме А.И. Овчаренко писал: «...на совещании руководителей партии с писателями, на котором Сталин выступил с речью о романтизме... ни на трех других, имевших место на квартире Горького в 1932 году...» (см.: «Вопросы литературы», 1989, 2, с. 154).
И.М. Гронский (1894–1955) – критик, журналист. В период, о котором идет речь, председатель Оргкомитета Союза советских писателей (1932–1933), ответственный редактор «Известий ВЦИК» (1928–1934), главный редактор «Нового мира» (1932– 1937). В 1937 году был незаконно репрессирован, провел 16 лет в тюрьмах и лагерях Колымы, в 1953 году – реабилитирован. Лидия Шатуновская вспоминала о Гронском: «Был он чем-то вроде комиссара по делам литературы непосредственно при Сталине. Через него Сталин получал информацию обо всем, что происходило в литературе, и через него осуществлялись связи Сталина с писательской средой» ... – Цит. по: Минувшее. Исторический альманах. Вып. 8. Париж, 1989. С.142.
6 М.Ф. Чумандрин (1905–1940) – писатель; был редактором журнала «Ленинград» (1930–1931), членом редколлегий других литературных журналов, одним из руководителей Ленинградской Ассоциации пролетарских писателей.
7 Л.М. Субоцкий (1900–1959) – критик. Был секретарем Оргкомитета Союза советских писателей, входил в редколлегию «Литературной газеты» (с 1935 по 1936 год – ее главный редактор.
8 Ф.А. Березовский (1877–1952) – писатель, партийный работник. В писатели пришел из председателей сибирского губисполкома. Автор повести «Мать» (1923) и романа «Бабьи тропы» (1928) – о пути женщины в революцию.
9 Н. Огнев (М.Г. Розанов; 1888–1938) – писатель, бывший педагог, автор повести «Дневник Кости Рябцева» (1927). Репрессирован в 1937 году. Посмертно реабилитирован.
