Он только начинает, и мы ждем от него многого.
ВЕРА ИНБЕР
Если конструктивизм Агапова естественен и понятен, то конструктивистские октябрины Веры Инбер были в свое время восприняты довольно скептически.
Вера Инбер не новичок в поэзии. Ее имя популярно. И она имеет за собой три книги стихов. Недавно вышла четвертая – «Цель и путь».
– В чем дело, говорили нам, почему у вас оказалась Вера Инбер? Почему она конструктивистка?
Однако путь, который проделала Вера Инбер, во многих отношениях знаменательный путь. Его логика еще более разительна и приобретает в наши дни определенный общественный смысл.
Как начала Вера Инбер? Она начала, писал я*, с интеллигентского романса, веселых и печальных ариэток о бренной земле. Этим были заполнены ее первые книги «Печальное вино», «Горькая услада» и «Бренные слова». Этот жанр подошел к революции – и оступился.
Он не мог бы иметь теперь никакого будущего. Все «печальное», «горькое» и «бренное» в Советской России потеряло вкус. Это поняла Вера Инбер.
И она сделала большое, на что может решиться поэт – переписать себя наново.
Вера Инбер стала искать себя и путей для своего творчества. Под знаком этих исканий, творческого перелома поэтессы вышла ее последняя книжка «Цель и путь», где собраны стихи последних двух лет.
* См. «Красная Новь», кн. III, пир. 1925 г.
Вот почему так пестры ее темы: «Собачий экзамен» и «Два Петра», «Сороконожки» и «Восток и мы». На теме ломался жанр.
Разумеется, что это творческое перерождение под влиянием новой революционной обстановки не могло пройти по линии политического одушевления революцией. Для этого Вера Инбер не имела ни классовых традиций, ни той творческой недобросовестности (к сожалению, нередкой среди наших «маститых»), которая облегчает менять свои темы, как перчатки.
Приятие революции Инбер произошло в форме культурнического приятия. По всем корням ее поэзии ей наиболее близко по душе пришлась эта воля к упорядоченности, нажим Октября на культурную технику.
Повествовательность, смысловая доминанта, что отмечает поэзию Веры Инбер, – все заставляло сделать только один шаг в сторону конструктивистов.
Нужно было осознать организационные задачи современной поэзии, чтобы ритмически сблизиться и оправдать свое общественнополитическое приятие пролетарской революции.
Этот шаг Вера Инбер сделала. Он был неизбежен для ее дальнейшего роста как художника. Нужно было окончательно порвать со старым, такова была логика художественной эволюции Веры Инбер. Или фронт – или попутнический обоз4.
Д. ТУМАННЫЙ
Туманный – поэт и прозаик. У него издана книга стихов «Московская Америка» и ряд приключенческих романов.
Работы Туманного я бы отнес к тому, что называю жанровым конструктивизмом.
Жанровым конструктивизмом, в отличие от конструктивизма монументального или органического, я называю подчеркнутое обособление монтажных моментов.
Это не совсем то, что «обнажение приема».
Можно подчеркнуто обнажить фабулу, героев, всю интерпретацию темы.
Вот такой наглядно-монтажный характер носят и работы Туманного.
Я стою на краю поэмы, –
говорит Туманный, и это «стояние» он дает ощущать как прием.
Считают, что современная «кадровая» проза с разбивкой и переплетом отдельных частей, как в фильме, – влияние кино на литературу. Это влияние опосредствованно. Можно говорить вообще о свойственном нашему времени ритмическом ускорении конструктивных типов.
И кино, и литература одинаково подвержены этому влиянию.
«Американизм» Туманного, идя от этих новых конструктивных темпов, приходит к романтическому пониманию революции. Даже заглавия его стихов – «монтажны»: «Кто-то убит», «Красноармеец службы ВОХР», «Сонет о советском служащем», «Голод. Изъятие» и т. д.
Но это «форма» Туманного. Толкающей силой – другое:
Положат жизнь историки в очках, –
А внуки наших правнуков заучат:
Рабкрин... Ячейка... Ликбезграмчека...
Кредитованье... Школы фабзавуча...
Года труда, ученья и борьбы,
Борьбы за счастье в новом, светлом веке...
И кто-нибудь прочтет простую быль
О незаметном скромном человеке:
Был истопник. Сжигал у топок дни.
Окопы. Вихрь рабочего потопа.
И вот он вновь – бессменный истопник
Рабочих мыслей раскаленных топок.
(«Председатель завкома» – «Московская Америка»)
Творчество Туманного все отмечено одной, не его одного глубоко поразившей, мыслью:
Смотрите все: невежества кору
Сорвала со всего земного шара Вот эта пара заскорузлых рук, Коричневых от угольного жара.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ: КОНСТРУКТИВИЗМ – СТИЛЬ ЭПОХИ
Теперь мы можем подвести итоги.
Различна поэзия конструктивистов, различны общественные влияния, их определяющие. Они пришли с разных сторон; но к одному пути. Они творчески осознали идеи, которыми их единит эпоха.
У нас установилась молчаливая затхлая традиция: изолированновкусовой оценки художников. «Изм» же мешает предаться потребительскому сластолюбию. Обыватель, нынче почитывающий и поругивающий (устно и письменно), – всегда склонен дробить и расчленять, а не искать синтеза явлений.
Как я развивал выше (и в своих прежних статьях), черты конструктивистского единства, вскрывающиеся в работах конструктивистов-поэтов, не только специально-литературный факт. Наоборот, в литературу он проникает (как и в другие «надстройки») «снизу» в силу того предела, к которому подошло развитие производительных сил современной культуры.
Как мы видели, конструктивизм в литературе может являться формой социального оздоровления как художественной интеллигенции, так и художественных представителей промежуточных слоев.
Это одна сторона дела. Сейчас меня интересует другое. Не то, как используют различные группы это новое, обнаружившееся в культуре явление – конструктивизм, но общекультурный, социологический смысл этого явления.
Я поясню свою мысль следующим рассуждением Н. Бухарина:
«Общественная психология, идеология, экономика, пишет Н. Бухарин («Т. ист. матер.», стр. 224), отличается некоторыми типичными чертами. Нельзя ли уловить эти черты? Нельзя ли из хаоса, из настоящего моря хозяйственных, политических, общественнопсихологических, идеологических явлений вылущить основное, решающее, выискать то, что составляет отличительную черту «данного времени», данной «эпохи»? Не окажется ли здесь, что связь всех общественных явлений между собою будет проявляться в том, что различные общественные явления будут иметь между собою нечто общее (курсив мой. – К.З.). Ведь видели же мы, что все они определяются в «конечном счете» производительными силами и производственными отношениями? Как же кратко выразить эту связь?
Таким образом мы подошли к тому, чтобы сопоставить между собою «способ производства» – с одной стороны, «способ представления» – с другой. Иными словами: мы подошли к тому, чтобы сопоставить экономический «стиль» данного общества с его идеологическим «стилем». Допустимо ли такое сопоставление?»
И Н. Бухарин отвечает утвердительно5.
Развитие производительных сил переросло способы производства. Прежние капиталистические формы отношения людей и вещей
не вмещают более всего созданного культурой. Организационная невязка начинает остро ощущаться на всех ступенях от хозяйства до философии, сверху донизу одряхлевшего «старого режима». Эта невязка по-разному формулируется в различных областях культуры.
Не говоря уже о социальных отношениях, но от техники организации научного труда в интернациональном масштабе, постановки информации, рационального использования библиотек – до проблем физической химии и теории электронов; от механизации сельского хозяйства – до методики школьного преподавания – всюду обострение организационных вопросов.
