— Признаюсь, я поддерживала в нем надежду, — сказала она, — играла в навязанную мне любовь, но порога…

— Вот и доигралась! — беспощадно бросил Николай.

Его непреклонность окончательно сбила Ларису с толку. Неужели только одни подозрения могли вытравить у него все чувства? Или он знает больше, чем говорит, и держит доказательства ее вины в резерве, как держит про запас опытный следователь самую главную улику? Решила сделать еще один заход: обвинить и его, обвинить, чтобы разжалобить.

— Если без предвзятости, то мы с тобой квиты, — Лариса укоряюще заглянула Николаю в глаза. — Ты тут тоже не растерялся, быстро утешился. — И вдруг, поняв, что нападением ничего не достигнет, резко изменила тактику, заговорила покорно: — Ну, допустим, любовь прошла. Но неужели, пройдя, она выжгла из сердца все остальные чувства? Я не могу этого понять. Мы ведь были друзьями, близкими, тесными.

Николай молчал, и Ларисе показалось, что слова ее проняли его, задели какие-то душевные струны.

— Колюша, стоит ли из-за пустяков делать такую трагедию, какую сделал ты, — продолжала ворковать она. — Если бы все супружеские пары по тому или иному поводу поступали подобным образом, их вовсе на свете не осталось бы.

— Ничего себе — пустяки! — ядовито усмехнулся Николай. — Когда-то за такие пустяки травили, на дуэль вызывали!

— Те времена прошли бесследно. Аминь… И очень плохо, когда сегодняшние мальчишки воспитываются на Вальтер Скотте и Дюма. Ты же сам признался мне, что они формировали твой характер.

— Плохо, когда девчонки воспитываются на бульварных романах.

Суетливо поднявшись, Лариса подошла к столу и жадно принялась есть оставшиеся картофелины, повинуясь не столько желанию утолить голод, сколько необходимости что-то делать.

Николай скользнул взглядом по ее туго обтянутой трикотажем фигуре и невольно вспомнил изваянную в бронзе девушку с веслом в макеевском парке. Он не раз любовался этой скульптурой, где гармония линий сочеталась с логичностью позы, и думал о том, что автор ее знал толк в красивом теле, выбрав такую натурщицу. И когда он впервые увидел Ларису в этом же парке на волейбольной площадке, то сразу подумал: а не она ли послужила оригиналом для скульптуры? Подошел, спросил. Лариса посмеялась над его предположением, но была польщена. С этого началось их знакомство.

— Послушай, Колюша, — голос Ларисы прозвучал по-домашнему миролюбиво, и Николай даже вздрогнул от неожиданности, забыв на какую-то минуту о ней реальной, вот тут находящейся, — бывает такое, что ни одна сторона ничего не может доказать доказательно. Даже в юриспруденции недостаток улик оборачивается в пользу обвиняемого. Так называемая презумпция невиновности.

— То в юриспруденции, — огрызнулся Николай. — А в семейной жизни все основывается на доверии.

Лариса подошла к Николаю, ткнулась коленями в его колени.

— Колюша, пусть я натворила глупостей, пусть споткнулась. Но… Будь великодушным, поддержи. Кто это сделает… кроме тебя? — Заботливым движением поправила воротник на его рубашке. — Коля, милый, родной, ведь у нас за плечами пять лет счастливой жизни!

Отстранив Ларису, Николай сказал неумолимо:

— Это у меня пять лет! У тебя только три! Два ты с ним путалась. Да, да, это так, и не изворачивайся. Ни у какой Нины Рязановой ты не ночевала, мне это достоверно известно.

— Ловко придумал, правдолюбец!

— Это ты неловко придумала. Я был у нее. После защиты диплома она тебя в глаза не видела! Так что миф о невинных ночевках лопнул как мыльный пузырь.

— Она лгала! Нагло лгала! — зашлась Лариса. — Из зависти! Она всегда завидовала мне! Всему! Внешности, способностям, даже замужеству! Ты не представляешь себе, какие коварные женщины есть! На любую подлость идут ради утоления своего тщеславия или из-за каких-то личных интересов.

— С некоторых пор представляю… — многозначительно произнес Николай.

Подойдя к кровати, снял со стены ружье.

Лицо Ларисы исказилось от страха.

— Ты что собираешься делать?! Коля! Колюша! Что ты задумал? — Инстинктивно выставила перед собой руки, будто они могли защитить ее.

Николай постоял, не сводя с Ларисы тяжелого исподлобного взгляда, потом резким движением разобрал ружье, сунул в чехол.

— С прошлым все покончено, и никакие душещипательные сцены меня не разжалобят. Сделала выбор — пожинай плоды своего легкомыслия.

Безнадежность, щемящая тоска появились в глазах Ларисы.

— Ты все взвесил?

— В делах сердечных, в отличие от тебя, я ничего не взвешиваю.

— Коля, одумайся, умоляю…

— Не унижай себя. Это не твой стиль действий. Жилье это я тебе оставлю, деньги на первый случай вот, — Николай выложил на стол несколько сотенных бумажек, — о работе для тебя договорюсь.

Принеся из чулана чемодан, побросал в него что подвернулось под руку и, накинув полушубок, ушел, не сказав «до свидания» даже из вежливости.

Время близилось к утру. Светлана уже потеряла всякую надежду дождаться Николая, но заснуть не могла. Вертелась с боку на бок, выбирая положение поудобнее, то и дело переворачивала подушку прохладной стороной, на считанные мгновения освежая разгоряченное лицо, и, вконец отупев от бессонницы и нервного напряжения, мучительно перемалывала в голове одни и те же мысли.

Но вот скрежетнула петлями осторожно открываемая калитка, послышался скуляще-радостный собачий лай — это Жулик возвещал о появлении Николая (теперь он исправно служил двум хозяевам) и одновременно о том, что он всегда начеку, что не зря ест похлебку.

Светлана бросилась к окну, выходящему во двор, и уже по походке Николая поняла, что возвращается он с доброй вестью.

Сообразив, что входная дверь, очевидно, на запоре — на появление Николая среди ночи родители не рассчитывали, — выскочила в прихожую, отодвинула засов.

Николай шагнул в полумрак, что-то опустил на пол и, закрыв Светлану полами полушубка, обнял с такой силой, с таким жаром, что насчет исхода встречи с Ларисой можно было не спрашивать.

— Прости, что заставил так долго ждать.

Тихонько прошли в комнату Светланы, освещенную призрачным светом ночника-грота из уральских самоцветов.

— Ты уверен, что поступил правильно? — спросила Светлана, нырнув под одеяло.

Вопрос был настолько неожиданным и странным, что Николай оторопел.

— Я не понимаю тебя. Какой другой вариант тебе видится?

Со стоном вздохнув, Светлана сказала, напрягая голос:

— Садись, и давай обсудим, как быть.

— Светочка…

— Выслушай меня. Ты доброхотно кладешь голову на плаху, и я… я боюсь за тебя. Кроханов, безусловно, разыграет эту козырную даму, тебя снимут и угонят отсюда. И неизвестно куда. Скорее всего на фронт. А это значит… Что тут строить иллюзии? Будем смотреть жизни в глаза.

— Будем. Но учти, жизнь сгибает тех, кто ее боится.

— Жизнь ломает тех, кто не сгибается.

— Я предпочитаю сломаться, чем согнуться.

— Ладно, Коленька, не до философствования сейчас. Тебе не жизни в глаза смотреть придется, а смерти.

— А что бы ты посоветовала?

Светлана задумалась над ответом, но сказала без дипломатических ухищрений:

— Вернись к ней.

— Вот это советик! — фыркнул Николай. — Твое прекраснодушие, дорогой мой человечек, вовсе недостойно умиления. Во имя чего? И за кого ты меня принимаешь?! Шарахаться из стороны в сторону? Покупать собственное благополучие такой ценой?

— Почему только собственное? А благополучие людей, тебе доверенных? Они же останутся на произвол судьбы, вернее — на произвол Дранникова и Кроханова.

Николай отвел глаза — пристальный взгляд Светланы мешал ему сосредоточиться.

— Довод веский, — согласился он. — И все равно даже ради других… не могу. Кроме того, я брезглив.

На лице Николая появилась такая выразительная мина, что Светлана не нашла, а может, не стала искать чем возразить. Потребовала:

— Рассказывай, что было. Тяжко тебе пришлось?

— Да уж нелегко, — признался Николай и стал излагать суть разговора.