– Что это за твари? – спросила Саттия у Гундихара, когда они разминулись с настоящим караваном.

– Кроги, – ответил тот. – Очень неприхотливы, сильны и покорны. Жрут все, вылупляются только при бешеной жарище, а яйца не гибнут очень долго. Поэтому тем, кто собирается переселиться, достаточно только взять их с собой, а затем сунуть в печь. Раз-два, и у тебя полно домашних животных. А вот на поверхности кроги гибнут, хотя пробовали их туда выводить, и не раз.

Олен начал уставать от монотонной ходьбы, когда Лафтин фа-Лафтин свернул в один из боковых проходов. Через пару сотен локтей тот вышел к уходившей в глубину лестнице.

– Здесь мы должны завязать вам глаза, – сказал глава рода, останавливаясь. – Вход на… тайные пути должен остаться скрытым от чужаков. И ты, молодой колдун, не пускай в дело свою силу, а то горы могут и ответить…

– Да, конечно. Я понял, – кивнул Бенеш.

Лафтин фа-Лафтин махнул рукой. Гномий маг снял заплечный мешок и вытащил из него что-то вроде полотенца. Сверкнул в свете факелов нож, донесся треск, и чародей начал передавать воинам куски ткани.

– Эх, завязывайте, злыдни, – улыбнулся Гундихар, – да вот только когда развяжете, не забудьте пива поднести. Ладно?

Тот из воинов, что подошел к уроженцу Льдистых гор, буркнул что-то в ответ, и оба засмеялись. Саттия убрала волосы со лба, подставила голову, и один из гномов очень аккуратно завязал ей глаза. Олен повернулся, поле зрения заслонила черная, усыпанная ворсинками ткань. Надавила на переносицу, сильные руки затянули узел на затылке и похлопали его по плечу.

– А теперь пошли, – сказал Лафтин фа-Лафтин. – Каждого из вас поведут, так что не бойтесь.

Олен почувствовал, как его берут за предплечье и осторожно тянут вперед. Сделал шаг, другой, нащупал ногой ступеньку, а слева стенку шахты, что заключала скрученную винтом лестницу. Дальше пошел увереннее, придерживаясь и вслушиваясь в шаги впереди.

Спускались они невероятно долго. Шорох сапог по камню, тяжелое дыхание, лязг, когда кто-то из гномов задевал за стенку, – эти звуки сопровождали путешествие. Сильнее и сильнее давила на плечи тяжесть нависавшего над головой камня – холодного, мертвого и равнодушного. Олен ощущал ту самую силу гор, что спрятана в их объемистых телах и редко выходит наружу, но зато смертельно опасна для любого, кто рискнул подняться на склоны или забраться в недра пещер.

Горы знали, что в их утробу попали чужаки, и испытывали глухое недовольство.

Олен потерял счет времени, его прошло неведомо сколько – час, сутки или целый месяц, когда снизу донесся возглас Лафтина фа-Лафтина:

– Стой!

Все остановились. Долетел протяжный скрежет, точно открылась проржавевшая дверь, затем голоса. Некоторое время несколько гномов, судя по всему, яростно спорили, потом вновь заговорил глава рода:

– Продолжаем путь.

Примерно через полсотни ступенек лестница закончилась. Олена и всех остальных вывели в просторное помещение, где было тепло, а обоняние щекотал запах раскаленного металла. Тут гном-провожатый потащил Рендалла за собой, они несколько раз свернули и очутились на еще одной лестнице.

Этот спуск оказался не короче предыдущего. Олен прикинул, что они уже глубоко под поверхностью земли, что над ними мили камня и что солнце, небо и прочее, что привычно роданам, осталось далеко вверху. И от этой мысли его продрало морозцем, по спине пробежались мурашки.

Ноги от шагания со ступеньки на ступеньку начали гудеть, мышцы бедер и голеней закаменели, в спине появилась вяжущая боль.

– Фух, сколько можно… – уловил Олен шепот Бенеша.

И почти тут же они пришли. Гном-провожатый вновь взял Рендалла за руку и свел на ровную поверхность. Рядом зарокотало так, что затрясся пол, со всех сторон долетело дребезжащее эхо. В лицо пахнуло леденящим жаром, от него на лбу выступил пот, и в то же время захотелось одеться потеплее.

– Идите вперед, – сказал Лафтин фа-Лафтин. – Десять шагов, потом остановитесь. Да будет Темный путь благосклонен к вам.

– Спасибо за честь, – откликнулся Арон-Тис.

Олен сделал первый шаг, второй. На десятом остановился, вслушался, пытаясь определить, где спутники. Зарокотало вновь, на этот раз за спиной, и скрипучий голос проговорил:

– Повязки можно снять.

Рендалл осторожно поднял руки, ослабил узел и стащил надоевший лоскут ткани. Обнаружил, что стоит в узком, едва десяти шагов в ширину, тоннеле, что все остальные находятся рядом и что их разглядывает очень маленький и невероятно рыжий гном.

– Привет, – сказал он, когда замешкавшийся Бенеш одолел-таки повязку. – Меня зовут Сарисар фа-Ристирах, я ваш проводник. Добро пожаловать на Темный путь.

– Так это он и есть? – осведомилась Саттия, а Олен просто огляделся.

За их спиной находился тупик, голая черная скала без малейших следов двери. Зато стены коридора были сложены то ли из покрашенных кирпичей, то ли из одинаково обтесанных блоков разноцветного камня. Они формировали сложные, хитро переплетенные узоры. Тусклый желтый свет давали кристаллы, вставленные в потолок через каждые несколько шагов. Несмотря на это, видеть удавалось не дальше, чем на дюжину локтей, потом все тонуло в сумраке.

Пол был ровный и идеально чистый, без единой соринки.

– Конечно, он, – насмешливо проскрипел Сарисар. – Или ты думаешь, это сортир в пятой штольне?

– Нет. – Девушка нахмурилась, глаза ее сверкнули. – Но ты…

– Ругаться потом будем, сейчас идти, – равнодушно перебил ее проводник. – Путь не любит, когда тут просто так торчат.

И, развернувшись, он невозмутимо зашагал прочь. Гостям ничего не оставалось, как последовать за ним.

– Да, если какая нужда припрет, – не оборачиваясь, бросил рыжий гном, – то на этот случай тут вот такие штуки имеются, – и указал на торчавшую из пола каменную трубу шириной в локоть.

– А если промажешь? – осведомился Гундихар.

– То мы не выйдем отсюда. Путь не любит, когда его пачкают. Так что целься получше.

Некоторое время шли в молчании. Узоры на стенах, сотканные из белых, зеленых и пунцовых блоков, медленно ползли назад, растворяясь в темноте. Рыжий вышагивал рядом с Оленом, и шерсть на его спине была вздыблена.

– Как странно, да, – сказал Бенеш приглушенным голосом. – Я… ну, не чувствую ничего за этими стенами, будто там пусто…

– В смысле – там комнаты или другие тоннели? – уточнил Олен.

– Нет, совсем ничего… Даже воздуха. Я, ну… никогда с таким не встречался.

– В одной гномьей книге, которая называется «Безумие мудрости», – встрял в разговор Арон-Тис, – я прочитал, что Темный путь проложен через Великую Бездну, где нет расстояний, нет вообще ничего.

Раздался резкий, кашляющий звук, и Олен не сразу понял, что это всего лишь хмыкнул их проводник.

– Не забивайте головы всякой ерундой, – сказал тот. – А ты, маг, особенно не напрягайся. Путь, он не очень любит, когда тут кто-то силу показывает. Он сам по себе сила, и такая, что о-го-го.

– А ты давно в проводниках? – спросил алхимик, ускоряя шаг.

– Двадцать лет, – отозвался Сарисар.

Арон-Тис догнал его и попытался завязать разговор, но особого успеха не достиг. Через несколько миль прошли мимо входа в уходящий влево узкий и темный тоннель, за ним миновали еще два ответвления, но забиравших вправо. И тут рыжий гном внезапно остановился и скомандовал привал.

– Перекусим и ногам отдых дадим, – сказал он. – А то я вижу, что вы еще после спуска сами не свои.

Олен уселся прямо на пол, прислонился к стене и вытянул ноги. То же самое проделали и спутники. А Сарисар развязал заплечный мешок, вытащил из него большую кожаную флягу и плоскую коробочку из дерева, покрытую тонкой, искусной резьбой.

– Пиво, – сказал он. – И сухой хлеб. Не морщись, девица, он сил прибавляет и бодрости. А еще где-то у меня было сушеное мясо и изюм. Самая та пища. Брюхо тут разносолов и не примет.

Сухие хлебцы оказались на удивление вкусными, просто рассыпались во рту, а пиво – темным и крепким. Подкрепившись, Олен прикрыл глаза, собираясь немного подремать, и тут неожиданно осознал, что бодр и силен, будто и не было утомительного спуска.