— Клади сюда! — тут же скомандовала Анна, показав на свободное место рядом с капсулой, пока медик отключала и снимала все датчики с тела Джона. — Чёрт… у неё пульс падает! И её начинает лихорадить!

Сама Юмико старалась не подавать никаких признаков, что ей плохо. Просто лежала и улыбалась. Она чувствовала боль. Чувствовала и усталость. Сон. Вот, что её манило. Но она понимала, что может и не проснуться. Поэтому терпела. Старалась не закрывать свои глаза, пыталась зацепиться хоть за какую-то мысль, чтобы отвлечься. Но они предательски уплывали, оставляя только пустоту в голове.

Машина покачнулась. Очередной выстрел, очередное практически попадание по корпусу. Враг не оставлял попыток пробиться через активную оборону, пытался уничтожить машины. Но каждый выстрел с их стороны ознаменовывал уничтожение очередной машины. И стоило второй машине людей встать нормально, как тут же датчики зафиксировали новый взрыв и потерю ещё одного дрона-камикадзе.

Джона пришлось аккуратно переносить вдвоем на койку. Так быстро из комы не выходят, но, благо, его раны зажили достаточно, чтобы это оказалось возможным. Но всё это трата времени. Всё это потеря возможности остановить заражение. Всё это жизнь их боевой подруги.

— Спасибо, — уже на ходу проговорила Анна, — дальше я сама.

И после этих слов она закрылась в медицинском отсеке. А там началась работа. Обработка, промывка, опять обработка. Попутно снимала с неё броню, где это было необходимо, развернула капсулу так, чтобы в неё положить подругу. Все это делалось достаточно быстро. А сама Юмико тем временем уже практически не реагировала ни на что.

— Да хрен ты у меня погибнешь! — рычала практически от отчаяния Анна. — Ты мне ещё за те слова не ответила! Я тебе ещё не всё высказала!

Тут же в вену была вставлена игла, через неё в организм начали поступать не только питательные вещества, но и адреналин. Вынужденная мера. Девушка просто не могла разорваться. Ей нужно было срочно вытаскивать осколки из живота и быстро промывать раны.

Пульс пришёл в норму, взгляд у китаянки стал осознанным, а боль пришла вновь. Юмико на этот раз не смогла её стерпеть и заорала. Тут же Анна начала вводить её в наркоз. Опасно, но она дёргалась, её сил было достаточно, чтобы если не порвать, то растянуть ремни, с помощью которых была закреплена. Дальше всё пошло спокойней.

— Не-е-ет… ты у меня не умрёшь… — приговаривала врач, начав довольно сложную операцию.

В это же время третья машина преодолела второй окоп, который уже заканчивали зачищать. Активность противника начала снижаться, нападения со всех сторон прекратились, а в воздухе не осталось ни одного его дрона. При этом люди израсходовали чудовищно много боеприпасов. Приходилось экономить.

— С ней всё будет хорошо? — старался скрыть свои эмоции инженер, но сейчас у него получалось плохо, из-за чего страх и переживание проскакивали в его словах. — Она выживет?

— Я не отвечу на этот вопрос, — виновато проговорил Яррив. — Надеюсь, что да…

Возникло короткое затишье. Враг перестал лезть, а люди пока не наступали. И тем и другим требовалось время собраться с силами, распределить вооружение и боеприпасы, подготовиться к новым активным действиям. Машины всё ещё занимали свои позиции, а точки, куда бить, выявлялись. Наступление шло тяжело. Но шло.

— Остался последний рывок? — усмехнулся Андреас, обнимая свой автомат, сидя буквально в грязи, ибо вода из этого окопа только-только ушла полностью. — Черт… а мы когда дамбу ту маленькую разнесли?

— А как только началось наступление, — усмехнулся Яррив. — Ты же там руководил ударами дронов. Или я ошибаюсь?

— Ну, вообще-то я их просто разбрасывал, — уже не так весело ответил программист. — Скорее всего, Николай это сделал, понимая ценность той… постройки, которую они явно наспех возвели. Что странно. Вон какие дома возводят и какое дерьмо создают…

— Удар был необходим, чтобы у вас вообще была возможность занимать рубежи обороны противника, — спокойно вклинился в разговор Николай. — Если бы этого не произошло, то вы бы полегли все возле первой линии обороны противника. Так… готовность номер один…

И тут же послышались глухие звуки выстрелов сразу шести автоматических гранатомётов. Командир выглянул, посмотрел, как они работают. И улыбнулся. Сначала несколько выстрелов в одну точку, причём все орудия разом, потом сразу стволы разворачивались на другое направление, начав лупить по нему. Огонь по разным позициям. Враг не должен был понимать, куда прилетит в следующий раз.

А при этом количество точек сопротивления быстро падало. Оборонительный рубеж был достаточно большой, но, судя по тому, что передавали разведывательные дроны, слишком свежий. Враг просто не успел его нормально оборудовать.

Дальше всё пошло чуть иначе. Теперь пехота не заскакивала вперёд, она выстроилась позади машин и медленно брела. При необходимости они могли спрятаться внутри, но прецедентов для этого не возникало. Они просто медленно шли вперёд, пока вооружение на машинах под управлением Андрея поливало огнём всё и всех, кто появлялся в прицеле. Только один раз Рену пришлось сделать выстрел по технике врага, которая оказалась просто брошена. И это удивило всех.

Последняя линия обороны была достигнута, но на этот раз машины не стали переезжать через неё, а встали на ней. Пехота тут же заняла оборону только под ними, чтобы не подпустить самоубийц со взрывчаткой. Всю остальную работу осуществляли только ИскИны.

Бортовые турели работали практически не смолкая. Каждый проход, который становился заметен, уничтожался. Пехота врага ложилась один за другим. Ставка на крупный калибр была проигрышной. Большой снаряд — медленный снаряд, быстрее теряет энергию, больше занимает места и требует большего мастерства в обращении.

Ещё десять минут плотного огня… и почти всё было завершено. Больше квадратного километра площади было усеяно телами и следами разрывов. Много столбов дыма поднималось то тут, то там. Враг не ожидал, что на него попрут, он думал, что сможет зажать в клещи и уничтожить людей. Но не вышло.

Все маневры отслеживались. Каждая группа, которая пыталась зайти в тыл, своевременно уничтожалась. Да, вооружения на всё и сразу не хватало, за это пришлось поплатиться высоким расходом боеприпасов и здоровьем. Ранены оказались все. Мало кто это во время боя заметил. У кого-то просто царапины, у кого-то осколки действительно застряли в руках или ногах. Но это мелочи по сравнению с тем, как досталось Юмико.

АГСки заработали вновь. Каждое здание врага в пределах их радиуса действия было целью. Каждое здание должно было превратиться в руины, а после этого группа могла спокойно покинуть территорию. Только третьей машине дозволялось задержаться, чтобы собрать материалы.

— Сколько всего тут остается, — буквально стонал Борис. — Сколько всего придётся бросить…

— Заткнись, — пробормотал Рен. — Вот вообще не до твоего нытья. Вообще. Анна! Что там с моей женой?..

Но в ответ была только тишина. Ни сразу, ни через несколько минут ответа не последовало. Из-за этого инженер психанул, вскочил, выпрыгнул из окопа и бегом направился в сторону второй машины. Открыл двери. Залетел, дошёл до медицинского отсека, раскрыл туда двери…

И только монотонный писк донёсся до его ушей.

Юмико лежала в капсуле, естественных сигналов от сердца не было. Оно встало. Кровь гонялась через аппарат, который был встроен в саму капсулу, имитировал работу сердца и печени. Но факт оставался фактом: если девушку отключить от аппаратуры — она умрёт.

Анна продолжала молча работать, вытаскивала осколки, прочищала раны, зашивала их. Просто ради того, чтобы не оставлять девушку в таком истерзанном виде. Она не теряла надежды, слёзы текли по её щекам, но она продолжала работать. Пыталась создать возможность, чтобы Юмико Ли выжила. Она понимала, что это уже бесполезно, инфекция быстро победила организм. Но верила, что шанс есть.