-- Что гости еще въ разбродѣ? спросила у него жена.

 -- Мужчины еще не возвращались съ охоты, по крайней мѣрѣ мнѣ такъ кажется; а дамы, если не ошибаюсь, катаются. Впрочемъ я никого не видалъ съ самой той поры, какъ ты уѣхала.

 -- Я такъ и знала. Ему, Алиса, вѣчно недосугъ видѣться съ кѣмъ бы то ни было. Однако, милая, пойдемъ на верхъ. Я распорядилась, чтобы намъ подали чай въ мою уборную, такъ какъ я думаю, что вы не захотите прямо съ дороги отправиться въ гостиную. Я думаю, вы умираете съ голоду. Если вы не хотите переодѣваться двадцать разъ, то можете просидѣть на верху у камина до самаго обѣда.

 И она побѣжала на верхъ, куда за ней послѣдовала и Алиса.

 -- Вотъ моя уборная, а вотъ, на-искосокъ, и ваша комната. Окна у васъ прямо выходятъ въ паркъ. Но пойдемте во мнѣ, я покажу вамъ изъ своего окна развалины аббатства.

 Алиса послѣдовала за лэди Гленкорою черезъ корридоръ и очутилась въ комнатѣ, которую та называла своей уборной. Нельзя было вообразить ничего роскошнѣе этого маленькаго убѣжища: оно было заставлено самыми красивыми столиками, самыми покойными креслами; на этажеркахъ красовались самыя прихотливыя бездѣлки изъ стариннаго фарфора. Всюду глазъ встрѣчалъ самые веселые цвѣта; потолокъ былъ разрисованъ нимфами, на дверяхъ виднѣлись купидоны.

 -- Не правда ли, здѣсь очень мило? спросила лэди Гленкора, живо обернувшись въ Алисѣ. Я называю эту комнату своей уборной для того только, чтобы отдѣлаться отъ непрошенныхъ посѣтителей; но мыло и щетки припрятаны у меня въ другой маленькой комнаткѣ, а платья... ну, платья-то мои вездѣ, кажется, валяются, только здѣсь нѣтъ ни одного. Не правда ли, здѣсь мило?

 -- Очень мило.

 -- Эту комнату отдѣлывалъ самъ герцогъ; у него много вкуса въ этихъ вещахъ. Мистеръ Паллизеръ, тотъ совсѣмъ другое дѣло; въ его глазахъ уборная -- неболѣе какъ уборная, спальня, просто спальня. Для него красота послѣднее дѣло, даже въ женѣ, иначе онъ не женился бы на мнѣ.

 -- Вы не сказали бы этого, если бы въ самомъ дѣлѣ такъ думали.

 -- Право не знаю. Порою, глядя на себя, когда мнѣ случается быть самой собою, безъ всѣхъ этихъ прикрасъ и кривляній, я готова подумать, что безобразнѣе меня молодой женщины не бывало подъ луною. А лѣтъ черезъ десять я буду безобразнѣйшей въ мірѣ старухой. Повѣрите ли, волосы мои уже теперь начинаютъ сѣдѣть, а мнѣ еще нѣтъ двадцати одного года. Посмотрите!-- и она приподняла прядь своихъ кудрей надъ самымъ ухомъ.-- Впрочемъ, мнѣ остается одно утѣшенье, что онъ не обращаетъ вниманія на красоту. Сколько вамъ лѣтъ?

 -- Мнѣ за двадцать за пять, отвѣчала Алиса.

 -- Какой вздоръ! Въ такомъ случаѣ я жалѣю, что спросила у васъ.

 -- Вотъ это ужь подлинно вздоръ. Съ какой стати стану я стыдиться своихъ лѣтъ?

 -- Не знаю, право, только другіе стыдятся. А я никакъ не воображала, чтобы вы были такъ стары. Мнѣ двадцать пять лѣтъ кажется ужь Богъ знаетъ какою старостью. Конечно, если бы вы были замужемъ, еще это было бы ничего; только вы врядъ ли выйдете замужъ.

 -- А можетъ быть, когда нибудь и выйду.

 -- Конечно выйдете. Какъ вы тамъ ни бейтесь, а должны будете уступить. Они васъ пересилятъ. Вашъ отецъ на васъ раскричится, лэди Мэклеодъ будетъ читать вамъ нравоученія, лэди Мидлотіанъ накинется на васъ, какъ, бѣшеная вошка.

 -- Я ни капли не боюсь лэди Мидлотіанъ.

 -- Не говорите, милочка; я знаю, что это такое, когда на васъ накинутся со всѣхъ сторонъ. Мы съ негодованіемъ говоримъ о французахъ, которые выдаютъ замужъ своихъ дочерей, все равно какъ продали бы поле или домъ; а сами будто мы не то же самое дѣлаемъ? Когда всѣ они примутся пилить васъ не на шутку, что тутъ прикажете дѣлать? Какая же дѣвушка устоитъ противъ этого?

 -- Думаю, что я съумѣю устоятъ.

 -- Да, вы конечно старше, и потомъ, вы не такъ связаны своимъ положеніемъ. Но что же это? Я совсѣмъ не хотѣла объ этомъ говорить, по крайней мѣрѣ теперь. Мнѣ пора, милочка, идти внизъ. У насъ гоститъ герцогиня Сентъ Бонгэй, и если я не буду съ ней любезничать, мистеръ Паллизеръ разсердится. Герцогъ будетъ предсѣдателемъ новаго кабинета, либо онъ теперь предсѣдательствуетъ въ старомъ. Какъ я ни стараюсь запомнить всѣ эти вещи, никакъ не могу, да и какое мнѣ дѣло, что тамъ у нихъ творится. Это впрочемъ не мѣшаетъ мнѣ желать, чтобы мистеръ Паллизеръ сдѣлался канцлеромъ казначейства... Такъ какъ же? предпочитаете ли вы остаться здѣсь, или сойдти внизъ, или отправиться въ вашу комнату? Въ послѣднемъ случаѣ я зайду за вами передъ обѣдомъ. Мы садимся за столъ въ восемь часовъ.

 Алиса предпочла отправиться къ себѣ въ комнату. Оставшись одна, она стала раздумывать о своемъ настоящемъ положеніи. Что было дѣлать ей въ обществѣ герцогини Сентъ-Бонгэй и мистера Джефри Паллизера, который, быть можетъ, тоже доживетъ до герцогскаго титула? Что касается мистера Паллизера, то, дѣло ясное, онъ не станетъ изъ за нея измѣнять своимъ привычкамъ. О, если бы она могла возвратиться въ улицу королевы Анны или даже подъ кровъ докучливой лэди Мэклеодъ! И очень нужно ей было пріѣзжать въ этотъ аристократическій домъ? Правда, лэди Гленкора была съ ней очень ласкова, но самая эта ласковость приводила ее въ смущеніе. Къ тому же она понимала, что лэди Гленкора не мо жетъ посвящать ей исключительно все свое время; когда на ней лежитъ обязанность "любезничать", какъ она выражаласъ, съ политическими союзниками ея мужа.

 Тутъ мысли ея обратились къ самой леди Гленкорѣ. Что за причудливое, загадочное созданье была эта женщина съ круглыми, голубыми глазками и кудрявыми волосами; казавшаяся подчасъ ребенкомъ, а минуту спустя старухой? Какіе странныя и страшные вещи она говорила, сама того не подозрѣвая! Съ какой стати при первомъ же свиданіи съ кузиной она намекнула на то, какимъ образомъ была выдана замужъ.-- Ей никогда, никому не слѣдовало бы говорить обѣ этомъ, рѣшила про себя Алиса. Если она чувствуетъ себя несчастною въ замужествѣ, тѣмъ болѣе причинъ молчатъ.-- И Алиса торжественно обѣщалась самой себѣ, что никакой отецъ, никакая матушка, никакая лэди Мидлотіанъ не заставятъ ее выйдти замужъ противъ ея воли. Но лэди Гленкора привела въ свое оправданіе причины, которыя отчасти имѣли дѣйствительное значеніе, она была молода и связана по рукамъ и по ногамъ своимъ богатствомъ.

 Алисѣ казалось, что въ эти полтора часа она узнала повѣсть своей кузины и ея мужа. Лэди Гленкора показала ей какъ безучастенъ онъ къ ея удовольствіямъ и какъ тщетна старается она заставить себя сочувствовать его интересамъ. Въ довершеніе всего она была пока бездѣтна, а отъ этого, какъ сама она выразилась, "зависѣло такъ много".

 Два часа, остававшіеся до обѣда, показались Алисѣ цѣлою вѣчностью; наконецъ вошла ея горничная.

 -- Ну, какъ у васъ тамъ идутъ дѣла съ новыми знакомыми, Джэнъ, спросила Алиса.

 -- Ничего, миссъ,-- это мнѣ только сначала страшно показалось: они всѣ такіе вѣжливые, мы славно напились чаю въ комнатѣ экономки. Насъ будетъ человѣкъ пять или шесть горничныхъ, миссъ; и цѣлый-то божій день намъ нечего дѣлать, развѣ только шить отъ скуки, сидя у камина.

 За нѣсколько минутъ до восьми часовъ, лэди Гленкора постучалась въ дверь къ Алисѣ и, взявъ ее подъ руку, повела въ гостиную. Она была великолѣпно одѣта; платье ея пышнымъ шлейфомъ разстилалось до землѣ, а локоны были такъ взбиты, что въ нихъ не проглядывало ни одного сѣдаго волоска. Но, при всей этой роскоши убора, она казалась почти ребенкомъ.

 -- Постойте, проговорила она, идя по лѣстницѣ. Я скажу Джфори, чтобы онъ былъ вашимъ кавалеромъ во время обѣда. Изъ всѣхъ молодыхъ людей, которые гостятъ у насъ въ эту минуту, онъ самый веселый и остроумный. Правда, онъ ко всему относится съ какимъ-то пренебреженіемъ, но это не помѣшаетъ ему быть пріятнымъ собесѣдникомъ, не такъ ли, милая? Вѣдь къ вамъ онъ не станетъ относиться съ пренебреженіемъ.

 -- А можетъ быть и станетъ.

 -- Нѣтъ онъ этого не сдѣлаетъ. Менѣе, чѣмъ кто либо, онъ способенъ за быть должное уваженіе передъ женщиной. Вотъ мы и въ гостиной; здѣсь никого еще нѣтъ; я такъ и наровила придти первой. Приличія требуютъ, чтобы хозяйка первая являлась въ свою гостиную. Я постоянно стараюсь не отступать отъ приличій. И сколько мнѣ съ этимъ хлопотъ! А еще толкуютъ о людяхъ, заработывающихъ хлѣбъ свой въ потѣ лица. Я ли не въ потѣ лица его заработываю? А какъ смѣшно было бы перенестись куда нибудь въ Азію и ѣсть руками цыпленка, сидя въ палаткѣ, а у входа палатки былъ бы разведенъ огонь, для острастки тигровъ и львовъ! Представьте себѣ, вы сидите по одну сторону костра, а тигры и львы по другую и скалятъ на васъ изъ за пламени зубы.-- И лэди Гленкора скорчила, какъ умѣла, львиную физіономію и оскалила передъ зеркаломъ зубы.